Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Добро пожаловать в ад. Глава 13.

Добро пожаловать в ад. Глава 13.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 22:59  21-07-2013 | Na | Просмотров: 457]
Сергей Ермолов

Добро пожаловать в ад
роман

13

Утром, сразу после завтрака, получил неожиданный приказ лететь в Бахар-Юрт. На сборы дали час. Экипировались. Сухой паек получили на трое суток. Все утро были в готовности, но «вертушек» так и не дождались.
В 14.00 объявили, что вылет в Бахар-Юрт через один час.
Село, в которое мы летели было заблокировано с самого рассвета, и войска тщетно пытались выбить из него боевиков. Каждая вылазка солдат встречалась плотным огнем. Обработка артиллерией и «полосатыми» мало что дала. Наши подразделения теряли людей, а «чехи» и не думали сдаваться.
Рота шла на трех «вертушках», впереди и выше двигался «горбатый», который то отворачивал в сторону, отлетая, возвращался и занимал свое место.
Я чувствовал каждый поворот машины. Когда перед нами оказывались холмы, заросшие «зеленкой», пилот до упора отжимал рычаг управления и «вертушка» поднималась вверх, вдавливая меня в сиденье. Следовавший за подъемом резкий спуск создавал ощущение невесомости.
В полете нас застал дождь. Струйки воды текли по стеклам иллюминаторов не сверху вниз, а горизонтально, а иногда и снизу вверх под углом в сорок пять градусов.
Но дождь быстро прекратился и опять засверкало солнце.
Под вертолетом проносились чеченские поля, сверкающие искорками солнечных бликов. Внизу все было неподвижно. Я вглядывался в землю и вздрагивал каждый раз, когда видел вспышку солнца, тень или солнечное пятно. Мои ботинки были слишком туго зашнурованы, и ноги онемели.
Я прислушивался, надеясь, что в моторе «полосатого» начнутся неполадки – не такие, из-за которых можно разбиться, просто перебои, требующие ремонта на базе. И тогда, может быть, пришлось бы вернуться.
Я боялся вертолетов, так как изучал войну, изучал, когда она особенно грозит смертью, и пришел к выводу, что нет ничего опаснее вертолетных десантов, приземляющихся на открытой местности, где противник уже ожидал атаки. В вертолете негде укрыться и «чехи» могли видеть меня лучше, чем я – их.
Справа от неожиданно появившегося села я заметил оранжевый дым – наши обозначали себя. Затем «вертушки», сделав круг, наклонили носы и пошли на село. НУРСы с шумом сошли с подвесок. По крышам домов прошли огненные взрывы. Машины ушли влево. «Полосатые» шли, как привязанные, ни на секунду не отрываясь друг от друга.
Из кабины в грузовой отсек вышел стрелок-радист. Открыв боковую дверь и хорошо закрепив на стене пулемет, он приготовился к стрельбе. «Полосатые» опять делали заход на село. По земле шла волна взрывов, а за ней следовали длинные пулеметные очереди.
Пулеметчик прижимался к тяжелому казеннику грудью и дрожал вместе с дрожавшим от очередей пулеметом. Мимо створок двери проносились ракеты.
Обычно «чехи» пропускали первый вертолет и били по второму, чтобы труднее было заметить, откуда ведется огонь. Я заметил яркую вспышку в «зеленке». Крупнокалиберный пулемет. «Вертушка» резко ушла в сторону. Бойцы открыли блистеры и били вниз из автоматов.
Ждать оставалось недолго. Вертолет накренился вправо и начал терять высоту. Каждый из солдат в очередной раз осмотрел оружие, подтянул лямки и ремешки снаряжения.
«Вертушка» неожиданно вылетела на открытое пространство из-за леса и, резко снижаясь, стала опускаться на поле метрах в трехстах от крайних домов.
Кабина начала вибрировать, и я увидел высокую траву, которую прижимал к земле воздушный поток вращающегося винта. У меня невольно сжались мышцы живота. Число оборотов двигателя увеличилось до максимума и вертолет быстро снижался.
Мы неслись вниз с пугающей скоростью. Я был беспомощен в этой жестяной ловушке и ожидал смерти. Мы прибыли в ад. Я хватался за что попало, стараясь удержаться на месте. Вертолет дергался и оседал вниз, моторы свистели и завывали, сбавляя обороты, и постепенно смолкали.
«Полосатые» садились на кукурузное поле. Я видел, как к вертолету, пригнувшись, бежали солдаты с носилками. На носилках лежали раненые, перевязанные бинтами, через которые ярко проступала кровь. Несколько мертвых солдат подносили на брезентах.
Приземлились, из открытых дверей, пригибаясь, выпрыгивали солдаты и разбегались в стороны, помогая поднять раненых и убитых на «борт».
Вторая «вертушка» низко прошла над полем и села правее, сразу скрывшись в клубах пыли.
Последнему вертолету с десантом осталось метров тридцать до земли. Погасив скорость, он начал выполнять заход на посадку. Вдруг неожиданно сделал рывок влево. Я увидел вспышку под самым винтом и взрыв, приглушенный рокотом мотора. Машина упала вертикально вниз и ударилась о землю. Лопасти, ударившись о поле, разлетелись в разные стороны. Остатки «вертушки» взорвались, выпустив из топливных баков фонтан огня.
Я отбегал от «борта» пригибаясь, словно опасаясь ударов лопастей. Через несколько мгновений по «полосатым» обрушился шквал автоматного и пулеметного огня. «Чехи» открыли стрельбу по машинам как раз в тот момент, когда они оказались в самом уязвимом положении. Пули разрывали дюралевую обшивку.
Нас встретили огнем из-за деревьев, росших не далее, чем в трехстах метрах от места высадки. С последней «вертушки» не успели высадиться все бойцы, а машина уже взлетала, заставив последнюю группу прыгать с пятиметровой высоты.
Солдаты отвечали короткими очередями, выискивая цели. Оглядевшись, я увидел, что боевики засели не в домах, как я вначале подумал, а в окопах. Позиции готовились заранее. По треску очередей было трудно определить, сколько там «бородатых».
Через пол часа был назначен очередной общий штурм, и нам следовало успеть занять более выгодную позицию для атаки.
Лишь только сместились правее, в сторону наиболее поврежденных от взрывов домов, как я увидел три зеленые ракеты, одновременно взлетевшие в воздух – знак, по которому несколько десятков людей правее нас вскочили на ноги и побежали к селу. Одновременно от холма на противоположной стороне приближалась еще одна группа. Слышалась быстрая трескотня очередей, прозвучало несколько взрывов.
В селах, где приходилось атаковать каждый дом, действовали мелкими группами. Каждый боец должен был сам принимать все решения.
Ребята перебежками продвигались вглубь Бахар-Юрта. Неожиданно один из идущих впереди солдат выбежал на дорогу и махнул рукой. В тот же миг, подпрыгнув, он упал, а я услышал очередь. Разведчик попытался встать и, припадая на одну ногу, бросился к кустам. Но ему наперерез уже бежали боевики. Подхватив его под руки, внесли в один из домов. По «чехам» открыли огонь, но стреляли неточно, опасаясь попасть в своего.
Я слышал треск беспорядочных длинных очередей и прицельных коротких. Стрелял сам, тщательно выискивая в кустах мелькающие фигуры.
«Чехи» атаковали непрерывно, и у бойцов не всегда было время оказать раненым, истекающим кровью, хотя бы первую помощь.
Титов смотрел на меня затуманенными глазами, сжимая в руке автомат. В плече у него была одна дыра, в ноге другая. Из обеих ран сильно текла кровь. Я вытащил перевязочные пакеты и приложил их к ранам. Солдат застонал, когда я, стараясь остановить кровь, сильнее прижал бинты к ране.
- Не бросайте меня! – закричал Титов.
Я оперся о стену, успокоил дыхание и начал подводить прицел под темные фигуры, мелькающие в «зеленке». Надо было стрелять наверняка, чтобы не позволить «чехам» обойти нас.
Один из боевиков смог подойти очень близко и оказался в «мертвой зоне», недосягаемой для пуль. Я попытался достать его осколками гранаты.
- Посмотри со своего места, — крикнул я Крючкову. – Там, возле стены должен лежать труп.
- Нету, — ответил сержант спустя какое-то время.
- Как нету? А где же он?
- Ушел сука.
Неожиданно раздался грохот, взрыв взметнулся вверх огнем на три метра и у меня потемнело в глазах. Я отшатнулся назад, прижался к стене спиной и охватил ладонями лицо. Я подумал, что открыв глаза увижу только темноту, и меня сковал ужас. Несколько секунд боролся со страхом.
Опять что-то грохнуло, и в меня шлепнули мокрые комья. Подняв голову, я увидел, что комья, обдавшие меня, — это мясо. Солдата разнесло в клочья. В разные стороны разбросало ноги, обнаженную руку, разорванное туловище.
Я вытер кровь, забрызгавшую лицо и попытался подняться, но ноги скользнули по крови, и я упал. И уже не пытался подняться. Я лежал и видел, как на коленях стоял Крючков и стрелял короткими очередями.
- Из гранатомета бьют, суки! – крикнул Шмонин. – Идут на прорыв.
Я опять услышал воющий свист, который налетел и грохнул.
Крючкову осколком пробило грудь. В его легких была рана, и я слышал, как через нее со свистом входил и выходил воздух.
Солдаты принесли убитого Постникова. Я видел впалый, перевязанный живот и пробитую голову. Пуля вошла в голову справа, прошла сквозь мозг и вылетела с другой стороны, разворотив половину черепа. Глаза трупа были раскрыты и испуганы.
Раскаленный от непрерывной стрельбы ствол автомата обжег мне руку и чуть не выпал из ладони. Уронить оружие – одна из самых опасных примет. Я всегда помнил об этом.
Отхаркиваясь, я кинулся в сторону, слыша за собой оглушающий грохот, который раздался над головой и словно накрыл со всех сторон треском.
Меня ошеломил удар. Я даже дышать не мог. Судорожно раскрывал рот и кривился от боли в спине. Мне казалось, что ранило осколками. Но крови не было. Я постарался как можно быстрее выбраться из-под обломков.
В момент самой большой опасности, когда все попытки уцелеть казались уже бесполезными, я всегда старался сделать что-нибудь неожиданное.
Я шел навстречу «чехам», замирая среди обломков. Очень медленно пробирался в направлении дома, из которого пробивались боевики.
Я сознавал, что делаю глупость и нарушаю все правила, которые знал. Я лез в ловушку.
Мне повезло, что в «зеленке» перед домом не оказалось «бородатых». Я влез в окно и осторожно двинулся через дом.
Я вошел в комнату, шагнул в сторону, остановился и замер, прижавшись к стене спиной. Вокруг валялись скоманные одеяла, грязные бинты и стрелянные гильзы. Весь пол был залит свежей кровью.
Один из солдат висел на двери, прибитый к ней гвоздями. Второй лежал рядом, его конечности были отрублены.
У висевшего Дорожкина была снесена половина черепа и розовел застывший мозг.
Детинину отрезали руки и ноги и перетянули веревками, чтобы он не умер от потери крови. Отрезанные конечности аккуратно сложили рядом с ним. Детинин был еще жив и тихо стонал, закрыв глаза.
На меня нашла неудержимая рвота. Я корчился и давился блевотиной. Опустившись на колени, я оперся руками о пол. Я не мог отдышаться несколько минут. Затем медленно поднялся.
Прислонившись плечом к стене, я ощутил, как меня затрясло от злости. Было очень сложно удержаться на месте и я побежал в сторону, где раздавались очереди.
Мне пришлось долго пробираться между домами. Ожесточенный бой продолжался только на одной из окраин села.
Я забежал в дом с разбитыми окнами.
Это был дом, который боевики использовали в качестве медицинского пункта. Я увидел несколько носилок, ящики с медикаментами, импровизированный операционный стол, покрытый пропитанными кровью одеялами. На столе лежал раненый «чех». Его голова и грудь были обмотаны потемневшими от крови марлей и бинтами. Одной рукой он держался за бинт на глазах, а другой слепо водил вокруг себя. Он непрерывно стонал и монотонно произносил по — чеченски одни и те же слова. Я несколько раз выстрелил ему в голову.
Следующая комната была усыпана битым стеклом, разбросанными вещами, заставлена ящиками. Я осторожно продвигался вперед вдоль стены, свернул за угол и через открытую дверь увидел группу боевиков, направляющихся ко мне. Они на бегу стреляли из автоматов. Под ударами пуль от стен отлетали осколки кирпича. Я не был уверен, что «чехи» стреляли именно по мне. Но один из них что-то закричал, указывая в мою сторону. Они определенно бежали к дому, в котором находился я. В паре сотен метров от «бородатых» я увидел солдат.
Я дал ответную очередь. Автомат трясся в руках, пока в магазине не закончились патроны. Мне казалось, я почти ощутил прикосновение смерти.
Я двигался огибая препятствия, стараясь не споткнуться, непрерывно оглядываясь по сторонам, не желая пропустить возможную позицию снайпера.
Услышав сзади крик, я оглянулся и увидел солдата, бежавшего ко мне. Он был без автомата и сбоку что-то болталось. Когда он подбежал ближе, стало видно, что именно болталось на боку Некрасова. Это была его правая рука, висевшая лишь на лоскуте мышцы. Чайкин сразу же сделал раненому укол, и пока тот не успел опомниться, перерезал сухожилие, еще связывавшее руку с телом. Некрасов громко застонал, из раны хлынула кровь. Пока Чайкин старательно перетягивал ремешком культю, раненый жадно затягивался сигаретой, которую я сунул ему в рот.
Дом впереди был разрушен, и я пробирался через развалины без опасения подорваться на минной ловушке. Рядом со стеной на досках лежал Шмонин и словно смеялся. Один его глаз был широко раскрыт, другой закрыт, язык высунут. Руки раскинулись в стороны. Его правая нога была пробита осколком. Он умер от потери крови.
Я попал прямо в большой куст и оцарапал лицо, чуть не выколов глаз. Не разбирая дороги, я пробежал несколько метров и наткнулся на стену, рядом с которой был скрыт от пуль.
Стараясь вытереть кровь, заливавшую правый глаз, я увидел «чеха», который пытался вытащить раненого из-под огня. Я прицелился и выстрелил. Боевик вскинул руки, упал и исчез из поля зрения. Раненый схватился обеими руками за окровавленное лицо. Кровь заливала ему глаза, рот. Он, видимо, что-то кричал, но голоса не было слышно. Я выстрелил, стараясь попасть в открытый рот.
Сзади раздался оглушительный взрыв и следом пронзительный визг.
Взрывом Стрелкову пробило обе ноги и оторвало руку.
- Сделайте что-нибудь! – закричал он.
Ополоумевший от боли солдат вскочил на ноги. Несколько очередей боевиков попали в него, и он стал трупом еще до того, как начал падать.
Несколько пуль ударилось рядом с моим укрытием. Пришлось переползать на новое место. Спрятавшись за каменный забор, я поднялся и побежал. Что-то со свистом пролетело сзади, ожгло спину и толкнуло на землю. Я вскочил на ноги, но опять упал и не стал подниматься. В меня уже не стреляли, и я не понимал почему. Стих грохот стрельбы и глаза заволокло темнотой.
Придя в сознание, я узнал от проходящих мотострелков, что преимущество уже было на нашей стороне. Продолжала отбиваться лишь небольшая группа боевиков. Спотыкаясь, я пошел в их сторону. «Чехи» сопротивлялись до последнего патрона. Они понимали, что пощады им не будет. Их расстреливали подошедшие «коробочки».
От меня требовали больше, чем я мог дать. Я уже ничего не соображал.
- Проклятая жара, — сказал я. – Из-за нее теряешь все силы.
Я ужасно устал от всего, что произошло за этот день. Устал и хотел отдохнуть. Только бы добраться до койки и хоть немного поспать. У меня возникло ощущение, что грудь словно охватывалась железным обручем. Я начинал задыхаться и все, что находилось вокруг исчезло в ощущении боли и перестало существовать.


Теги:





1


Комментарии

#0 01:39  23-07-2013Лев Рыжков    
Драйвовенько.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....