Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Добро пожаловать в ад. Глава 13.

Добро пожаловать в ад. Глава 13.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 22:59  21-07-2013 | Na | Просмотров: 414]
Сергей Ермолов

Добро пожаловать в ад
роман

13

Утром, сразу после завтрака, получил неожиданный приказ лететь в Бахар-Юрт. На сборы дали час. Экипировались. Сухой паек получили на трое суток. Все утро были в готовности, но «вертушек» так и не дождались.
В 14.00 объявили, что вылет в Бахар-Юрт через один час.
Село, в которое мы летели было заблокировано с самого рассвета, и войска тщетно пытались выбить из него боевиков. Каждая вылазка солдат встречалась плотным огнем. Обработка артиллерией и «полосатыми» мало что дала. Наши подразделения теряли людей, а «чехи» и не думали сдаваться.
Рота шла на трех «вертушках», впереди и выше двигался «горбатый», который то отворачивал в сторону, отлетая, возвращался и занимал свое место.
Я чувствовал каждый поворот машины. Когда перед нами оказывались холмы, заросшие «зеленкой», пилот до упора отжимал рычаг управления и «вертушка» поднималась вверх, вдавливая меня в сиденье. Следовавший за подъемом резкий спуск создавал ощущение невесомости.
В полете нас застал дождь. Струйки воды текли по стеклам иллюминаторов не сверху вниз, а горизонтально, а иногда и снизу вверх под углом в сорок пять градусов.
Но дождь быстро прекратился и опять засверкало солнце.
Под вертолетом проносились чеченские поля, сверкающие искорками солнечных бликов. Внизу все было неподвижно. Я вглядывался в землю и вздрагивал каждый раз, когда видел вспышку солнца, тень или солнечное пятно. Мои ботинки были слишком туго зашнурованы, и ноги онемели.
Я прислушивался, надеясь, что в моторе «полосатого» начнутся неполадки – не такие, из-за которых можно разбиться, просто перебои, требующие ремонта на базе. И тогда, может быть, пришлось бы вернуться.
Я боялся вертолетов, так как изучал войну, изучал, когда она особенно грозит смертью, и пришел к выводу, что нет ничего опаснее вертолетных десантов, приземляющихся на открытой местности, где противник уже ожидал атаки. В вертолете негде укрыться и «чехи» могли видеть меня лучше, чем я – их.
Справа от неожиданно появившегося села я заметил оранжевый дым – наши обозначали себя. Затем «вертушки», сделав круг, наклонили носы и пошли на село. НУРСы с шумом сошли с подвесок. По крышам домов прошли огненные взрывы. Машины ушли влево. «Полосатые» шли, как привязанные, ни на секунду не отрываясь друг от друга.
Из кабины в грузовой отсек вышел стрелок-радист. Открыв боковую дверь и хорошо закрепив на стене пулемет, он приготовился к стрельбе. «Полосатые» опять делали заход на село. По земле шла волна взрывов, а за ней следовали длинные пулеметные очереди.
Пулеметчик прижимался к тяжелому казеннику грудью и дрожал вместе с дрожавшим от очередей пулеметом. Мимо створок двери проносились ракеты.
Обычно «чехи» пропускали первый вертолет и били по второму, чтобы труднее было заметить, откуда ведется огонь. Я заметил яркую вспышку в «зеленке». Крупнокалиберный пулемет. «Вертушка» резко ушла в сторону. Бойцы открыли блистеры и били вниз из автоматов.
Ждать оставалось недолго. Вертолет накренился вправо и начал терять высоту. Каждый из солдат в очередной раз осмотрел оружие, подтянул лямки и ремешки снаряжения.
«Вертушка» неожиданно вылетела на открытое пространство из-за леса и, резко снижаясь, стала опускаться на поле метрах в трехстах от крайних домов.
Кабина начала вибрировать, и я увидел высокую траву, которую прижимал к земле воздушный поток вращающегося винта. У меня невольно сжались мышцы живота. Число оборотов двигателя увеличилось до максимума и вертолет быстро снижался.
Мы неслись вниз с пугающей скоростью. Я был беспомощен в этой жестяной ловушке и ожидал смерти. Мы прибыли в ад. Я хватался за что попало, стараясь удержаться на месте. Вертолет дергался и оседал вниз, моторы свистели и завывали, сбавляя обороты, и постепенно смолкали.
«Полосатые» садились на кукурузное поле. Я видел, как к вертолету, пригнувшись, бежали солдаты с носилками. На носилках лежали раненые, перевязанные бинтами, через которые ярко проступала кровь. Несколько мертвых солдат подносили на брезентах.
Приземлились, из открытых дверей, пригибаясь, выпрыгивали солдаты и разбегались в стороны, помогая поднять раненых и убитых на «борт».
Вторая «вертушка» низко прошла над полем и села правее, сразу скрывшись в клубах пыли.
Последнему вертолету с десантом осталось метров тридцать до земли. Погасив скорость, он начал выполнять заход на посадку. Вдруг неожиданно сделал рывок влево. Я увидел вспышку под самым винтом и взрыв, приглушенный рокотом мотора. Машина упала вертикально вниз и ударилась о землю. Лопасти, ударившись о поле, разлетелись в разные стороны. Остатки «вертушки» взорвались, выпустив из топливных баков фонтан огня.
Я отбегал от «борта» пригибаясь, словно опасаясь ударов лопастей. Через несколько мгновений по «полосатым» обрушился шквал автоматного и пулеметного огня. «Чехи» открыли стрельбу по машинам как раз в тот момент, когда они оказались в самом уязвимом положении. Пули разрывали дюралевую обшивку.
Нас встретили огнем из-за деревьев, росших не далее, чем в трехстах метрах от места высадки. С последней «вертушки» не успели высадиться все бойцы, а машина уже взлетала, заставив последнюю группу прыгать с пятиметровой высоты.
Солдаты отвечали короткими очередями, выискивая цели. Оглядевшись, я увидел, что боевики засели не в домах, как я вначале подумал, а в окопах. Позиции готовились заранее. По треску очередей было трудно определить, сколько там «бородатых».
Через пол часа был назначен очередной общий штурм, и нам следовало успеть занять более выгодную позицию для атаки.
Лишь только сместились правее, в сторону наиболее поврежденных от взрывов домов, как я увидел три зеленые ракеты, одновременно взлетевшие в воздух – знак, по которому несколько десятков людей правее нас вскочили на ноги и побежали к селу. Одновременно от холма на противоположной стороне приближалась еще одна группа. Слышалась быстрая трескотня очередей, прозвучало несколько взрывов.
В селах, где приходилось атаковать каждый дом, действовали мелкими группами. Каждый боец должен был сам принимать все решения.
Ребята перебежками продвигались вглубь Бахар-Юрта. Неожиданно один из идущих впереди солдат выбежал на дорогу и махнул рукой. В тот же миг, подпрыгнув, он упал, а я услышал очередь. Разведчик попытался встать и, припадая на одну ногу, бросился к кустам. Но ему наперерез уже бежали боевики. Подхватив его под руки, внесли в один из домов. По «чехам» открыли огонь, но стреляли неточно, опасаясь попасть в своего.
Я слышал треск беспорядочных длинных очередей и прицельных коротких. Стрелял сам, тщательно выискивая в кустах мелькающие фигуры.
«Чехи» атаковали непрерывно, и у бойцов не всегда было время оказать раненым, истекающим кровью, хотя бы первую помощь.
Титов смотрел на меня затуманенными глазами, сжимая в руке автомат. В плече у него была одна дыра, в ноге другая. Из обеих ран сильно текла кровь. Я вытащил перевязочные пакеты и приложил их к ранам. Солдат застонал, когда я, стараясь остановить кровь, сильнее прижал бинты к ране.
- Не бросайте меня! – закричал Титов.
Я оперся о стену, успокоил дыхание и начал подводить прицел под темные фигуры, мелькающие в «зеленке». Надо было стрелять наверняка, чтобы не позволить «чехам» обойти нас.
Один из боевиков смог подойти очень близко и оказался в «мертвой зоне», недосягаемой для пуль. Я попытался достать его осколками гранаты.
- Посмотри со своего места, — крикнул я Крючкову. – Там, возле стены должен лежать труп.
- Нету, — ответил сержант спустя какое-то время.
- Как нету? А где же он?
- Ушел сука.
Неожиданно раздался грохот, взрыв взметнулся вверх огнем на три метра и у меня потемнело в глазах. Я отшатнулся назад, прижался к стене спиной и охватил ладонями лицо. Я подумал, что открыв глаза увижу только темноту, и меня сковал ужас. Несколько секунд боролся со страхом.
Опять что-то грохнуло, и в меня шлепнули мокрые комья. Подняв голову, я увидел, что комья, обдавшие меня, — это мясо. Солдата разнесло в клочья. В разные стороны разбросало ноги, обнаженную руку, разорванное туловище.
Я вытер кровь, забрызгавшую лицо и попытался подняться, но ноги скользнули по крови, и я упал. И уже не пытался подняться. Я лежал и видел, как на коленях стоял Крючков и стрелял короткими очередями.
- Из гранатомета бьют, суки! – крикнул Шмонин. – Идут на прорыв.
Я опять услышал воющий свист, который налетел и грохнул.
Крючкову осколком пробило грудь. В его легких была рана, и я слышал, как через нее со свистом входил и выходил воздух.
Солдаты принесли убитого Постникова. Я видел впалый, перевязанный живот и пробитую голову. Пуля вошла в голову справа, прошла сквозь мозг и вылетела с другой стороны, разворотив половину черепа. Глаза трупа были раскрыты и испуганы.
Раскаленный от непрерывной стрельбы ствол автомата обжег мне руку и чуть не выпал из ладони. Уронить оружие – одна из самых опасных примет. Я всегда помнил об этом.
Отхаркиваясь, я кинулся в сторону, слыша за собой оглушающий грохот, который раздался над головой и словно накрыл со всех сторон треском.
Меня ошеломил удар. Я даже дышать не мог. Судорожно раскрывал рот и кривился от боли в спине. Мне казалось, что ранило осколками. Но крови не было. Я постарался как можно быстрее выбраться из-под обломков.
В момент самой большой опасности, когда все попытки уцелеть казались уже бесполезными, я всегда старался сделать что-нибудь неожиданное.
Я шел навстречу «чехам», замирая среди обломков. Очень медленно пробирался в направлении дома, из которого пробивались боевики.
Я сознавал, что делаю глупость и нарушаю все правила, которые знал. Я лез в ловушку.
Мне повезло, что в «зеленке» перед домом не оказалось «бородатых». Я влез в окно и осторожно двинулся через дом.
Я вошел в комнату, шагнул в сторону, остановился и замер, прижавшись к стене спиной. Вокруг валялись скоманные одеяла, грязные бинты и стрелянные гильзы. Весь пол был залит свежей кровью.
Один из солдат висел на двери, прибитый к ней гвоздями. Второй лежал рядом, его конечности были отрублены.
У висевшего Дорожкина была снесена половина черепа и розовел застывший мозг.
Детинину отрезали руки и ноги и перетянули веревками, чтобы он не умер от потери крови. Отрезанные конечности аккуратно сложили рядом с ним. Детинин был еще жив и тихо стонал, закрыв глаза.
На меня нашла неудержимая рвота. Я корчился и давился блевотиной. Опустившись на колени, я оперся руками о пол. Я не мог отдышаться несколько минут. Затем медленно поднялся.
Прислонившись плечом к стене, я ощутил, как меня затрясло от злости. Было очень сложно удержаться на месте и я побежал в сторону, где раздавались очереди.
Мне пришлось долго пробираться между домами. Ожесточенный бой продолжался только на одной из окраин села.
Я забежал в дом с разбитыми окнами.
Это был дом, который боевики использовали в качестве медицинского пункта. Я увидел несколько носилок, ящики с медикаментами, импровизированный операционный стол, покрытый пропитанными кровью одеялами. На столе лежал раненый «чех». Его голова и грудь были обмотаны потемневшими от крови марлей и бинтами. Одной рукой он держался за бинт на глазах, а другой слепо водил вокруг себя. Он непрерывно стонал и монотонно произносил по — чеченски одни и те же слова. Я несколько раз выстрелил ему в голову.
Следующая комната была усыпана битым стеклом, разбросанными вещами, заставлена ящиками. Я осторожно продвигался вперед вдоль стены, свернул за угол и через открытую дверь увидел группу боевиков, направляющихся ко мне. Они на бегу стреляли из автоматов. Под ударами пуль от стен отлетали осколки кирпича. Я не был уверен, что «чехи» стреляли именно по мне. Но один из них что-то закричал, указывая в мою сторону. Они определенно бежали к дому, в котором находился я. В паре сотен метров от «бородатых» я увидел солдат.
Я дал ответную очередь. Автомат трясся в руках, пока в магазине не закончились патроны. Мне казалось, я почти ощутил прикосновение смерти.
Я двигался огибая препятствия, стараясь не споткнуться, непрерывно оглядываясь по сторонам, не желая пропустить возможную позицию снайпера.
Услышав сзади крик, я оглянулся и увидел солдата, бежавшего ко мне. Он был без автомата и сбоку что-то болталось. Когда он подбежал ближе, стало видно, что именно болталось на боку Некрасова. Это была его правая рука, висевшая лишь на лоскуте мышцы. Чайкин сразу же сделал раненому укол, и пока тот не успел опомниться, перерезал сухожилие, еще связывавшее руку с телом. Некрасов громко застонал, из раны хлынула кровь. Пока Чайкин старательно перетягивал ремешком культю, раненый жадно затягивался сигаретой, которую я сунул ему в рот.
Дом впереди был разрушен, и я пробирался через развалины без опасения подорваться на минной ловушке. Рядом со стеной на досках лежал Шмонин и словно смеялся. Один его глаз был широко раскрыт, другой закрыт, язык высунут. Руки раскинулись в стороны. Его правая нога была пробита осколком. Он умер от потери крови.
Я попал прямо в большой куст и оцарапал лицо, чуть не выколов глаз. Не разбирая дороги, я пробежал несколько метров и наткнулся на стену, рядом с которой был скрыт от пуль.
Стараясь вытереть кровь, заливавшую правый глаз, я увидел «чеха», который пытался вытащить раненого из-под огня. Я прицелился и выстрелил. Боевик вскинул руки, упал и исчез из поля зрения. Раненый схватился обеими руками за окровавленное лицо. Кровь заливала ему глаза, рот. Он, видимо, что-то кричал, но голоса не было слышно. Я выстрелил, стараясь попасть в открытый рот.
Сзади раздался оглушительный взрыв и следом пронзительный визг.
Взрывом Стрелкову пробило обе ноги и оторвало руку.
- Сделайте что-нибудь! – закричал он.
Ополоумевший от боли солдат вскочил на ноги. Несколько очередей боевиков попали в него, и он стал трупом еще до того, как начал падать.
Несколько пуль ударилось рядом с моим укрытием. Пришлось переползать на новое место. Спрятавшись за каменный забор, я поднялся и побежал. Что-то со свистом пролетело сзади, ожгло спину и толкнуло на землю. Я вскочил на ноги, но опять упал и не стал подниматься. В меня уже не стреляли, и я не понимал почему. Стих грохот стрельбы и глаза заволокло темнотой.
Придя в сознание, я узнал от проходящих мотострелков, что преимущество уже было на нашей стороне. Продолжала отбиваться лишь небольшая группа боевиков. Спотыкаясь, я пошел в их сторону. «Чехи» сопротивлялись до последнего патрона. Они понимали, что пощады им не будет. Их расстреливали подошедшие «коробочки».
От меня требовали больше, чем я мог дать. Я уже ничего не соображал.
- Проклятая жара, — сказал я. – Из-за нее теряешь все силы.
Я ужасно устал от всего, что произошло за этот день. Устал и хотел отдохнуть. Только бы добраться до койки и хоть немного поспать. У меня возникло ощущение, что грудь словно охватывалась железным обручем. Я начинал задыхаться и все, что находилось вокруг исчезло в ощущении боли и перестало существовать.


Теги:





1


Комментарии

#0 01:39  23-07-2013Лев Рыжков    
Драйвовенько.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:14  29-11-2016
: [24] [Было дело]
Был со мной такой случай.. в аптекоуправлении, где я работал старшим фармацевтом-инспектором, нам выдавали металлические печати, которыми мы опломбировали аптеку, когда заканчивали рабочий день.. печатку по пьянке я терял часто, отсутствие у меня которой грозило мне увольнением....
18:50  27-11-2016
: [17] [Было дело]
С мертвыми уже ни о чем не поговоришь...
Когда "черные вороны" начали забрасывать стылыми комьями земли могилу, сочувствующие, словно грибники, разбрелись по новому кладбищу. Еще бы, пятое кладбище для двадцатитысячного городишки- это совсем не мало....
Так, с кондачка, и по старой гиббонской традиции прямо в приемник.

Сейчас многие рассуждают о повсеместной потере дуъовности, особенно среди молодежи. Будто бы была она у них, у многих. Так рассуждают велиречиво. Даже сам патриарх Кирилл...

Я вот тоже захотел....
Я как обычно взял вина к обеду,
решил отпить глоток за гаражами,
а похмеляющийся рядом горожанин,
неторопливую завёл со мной беседу.

Мой собеседник был совсем не глуп,
ведь за его плечами "восьмилетка."
Он разбирался в винных этикетках,
имел "Cartier" и из металла зуб....
09:26  18-11-2016
: [47] [Было дело]
Выползая на ветхо-стабильный причал,
Окуная конечности в мутные волны,
Кто-то ржал, кто-то плакал, а кто-то молчал,
За щекой буратиня пять рваных оболов.

Отстегнув за проезд, разогнувши поклон;
От услышанных слов жмёт земельная тяжесть....