Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Добро пожаловать в ад. Глава 16.

Добро пожаловать в ад. Глава 16.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 22:12  30-07-2013 | Na | Просмотров: 533]
Сергей Ермолов

Добро пожаловать в ад
роман

16

Вышли на «прочесывание» села в район Карабурука.
До цели мы должны были двигаться своим ходом, по пути «зачистить» расположенную недалеко от базы «зеленку». При «прочесывании» села в назначенное время нас должны были поддержать «полосатые».
Мы вышли из расположения полка длинной цепью. На ходу колонна перестраивалась в цепи для «прочесывания». Низко над головами летел вертолет прикрытия. Когда дошли до подножия низких холмов, над нами зависли еще два «полосатых», обработали «зеленку»огнем, прежде чем мы через нее прошли.
«Чистка» этих зарослей велась регулярно, иногда каждый день. Каждую ночь здесь срабатывали сигнальные мины. «Чехи» подбирались к расположению части слишком близко. После ночных обстрелов в лесу часто находили кровавые пятна и разбросанные бинты, но все тела боевики уносили с собой.
У нас оставалось шесть часов на марш вверх по склону холма, через вершину и вниз в долину, где располагалось село. Так много времени не требовалось, но дорога оказалась сложной.
Взглянув на часы, я понял, что мы опаздываем: до назначенной цели оставалось еще несколько километров.
Рота постепенно взбиралась все выше и выше. Ребята выбивались из сил, цепь сильно растянулась.
Я хотел, чтобы солдаты шли быстрее, желал и боялся встречи с «чехами». Желал потому, что так велел долг. Без «боевых» я начинал ощущать, что в моей жизни не хватает самого главного.
Мы вышли к селу на пол часа позже заданного времени. Но, судя по окружавшей нас тишине, было ясно, что «борта» еще не приходили. Мы расположились в кустах и начали ждать. Я не спешил подставлять своих ребят под пули боевиков.
Я смотрел в небо, ожидая появления «полосатых».
Через час ожидания я услышал стрекот, вначале едва различимый. Затем сильнее и громче. Из-за склона вылетел «горбатый», разворачиваясь описал над низиной короткую дугу. Этот же маневр повторил еще один, идущий следом. Внизу, в селе скрывался враг, и они должны были его уничтожить.
Гул нарастал и «горбатые» выскочили из-за «зеленки». Пара с крутого разворота сразу ударила НУРСами по домам. Дома разрывало огнем. Казалось, что в этом огненном аду уже никому не удастся уцелеть.
- Отлично! – кричал Зубков. – Надо зайти еще пару раз.
Все солдаты вскочили на ноги и радостно кричали, словно подзадоривая летчиков. Каждый из разведчиков хотел оказаться на их месте и бить по селу беспрерывным огнем.
«Полосатые» накрывали село со свистом и грохотом. Долбили крыши домов пушками, поднимали взрывами землю и деревья.
Содрогнулась земля, над селом взметнулся столб огня. Разрывы бомб следовали один за другим, сливаясь в сплошной грохот.
Взрывы вырывали деревья и срывали крыши.
Взрывы окутывали село дымом и грохотом, превращая все живое в груды костей, мяса и крови.
Вертолеты медленно сносило вдоль склона, они разворачивались, на мгновение застывали и опять шли в атаку.
«Полосатые» уничтожали село. Можно было видеть мечущихся жителей. Многие дома уже горели и село заволакивало дымом. Но стрельба продолжалась. Дома превращались в груды развалин. НУРСы разламывали остовы фундаментов, сжигали деревья, взрывали могилы на кладбище, вытряхивая вверх кости.
Вжав шею в плечи, я смотрел на истребление села.
Когда снаряды с грохотом проносились над солдатами, те прижимались к земле, вздрагивая в такт ее содроганиям. Село скрывалось в круговоротах дыма, земли, камня и дерева. Среди этого серого хаоса поднимались языки пламени.
Когда «полосатые» отработали и ушли, я сказал:
- Теперь очередь за нами.
Разведчики выбежали из «зеленки» цепочкой, оглядываясь и ожидая выстрелов. Перебежали через поле, прячась за редкими деревьями. По нам никто не стрелял.
Положив стволы автоматов на сгиб руки, солдаты двигались по обочинам дороги.
- Я хочу крови! – крикнул Коротеев.
Бойцы вбегали в село, стреляя на ходу, спотыкаясь, перезаряжая автоматы. Свистящие пули пролетали над дымящимися руинами домов.
Крыши были разбиты почти во всех домах. Всюду валялись трупы людей, разорванные и изрезанные взрывами. Валялась чья-то коричневая нога в грязном ботинке. Около забора лежали обнявшись два мертвых ребенка.
Я крепче сжал автомат, держа палец на спусковом крючке. До боли в глазах вглядывался в очертания улиц. Я прошел сотню метров, миновал несколько дворов и не встретил ни одного живого человека.
Вдруг слева от себя я увидел яркую вспышку и прогремел взрыв. До меня донесся треск автоматной очереди.
- Еще один готов! – крикнул кто-то слева. – Подстрелил-таки чеченскую тварь!
Кто-то из бойцов напоролся на живого чеченца.
Солдаты стреляли во все стороны, не жалея патронов. Никто не хотел умирать. Я ощущал ярость ребят, крушивших все подряд.
Повсюду валялись кучи обломков и кирпичей, разбитая вдребезги мебель, окровавленные куски одежды.
Я видел мертвых собак, кур. Солдаты расстреливали всех, кто попадался на глаза. Вдоль дороги лежали тела женщин. Большинство мертвые, некоторые еще живые. Раненые дергались и стонали, пока их не добивали. Шум от чеченских криков стоял неимоверный. Молча не умирал никто. Я видел Чарского, приканчивающего старика большим серебристым ножом. Разведчики стреляли по трупам.
Солдаты продвигались вперед рывками. Село, по которому мы шли напоминало свалку: не оставалось ничего целого, нетронутого, живого. Все было сломано и разрушено. И множество трупов: целых, разорванных на куски, с выпавшими внутренностями.
Слабый солнечный свет был настолько насыщен тяжелой пылью, поднимавшейся с развалин, что все виднелось как бы сквозь мутный фильтр. Из-за густой пыли кислый запах пороха долго висел в воздухе.
В селе, полном огня, стоял запах пожарища. Огонь то пробивался сквозь рухнувшие стены, то вдруг вздымался вверх. Валялись трупы. Раненые с криками выбегали из домов и метались, пока не падали на землю. Солдаты нашли убежище, в которое попала бомба. В нем беспорядочной кучей лежали изуродованные дети. Руки, ступни, раздавленные головы с уцелевшими волосами. У многих были выгоревшие глаза. Я вдыхал смрадный воздух, пахнущий горелым мясом.
Из окна одного из домов высунулась женская голова и тут же дернулась от попадания пули, словно ударилась о что-то, замерла, окрасившись кровью и медленно повалилась внутрь.
Солдаты убивали всех подряд, не разбирая. Несколько раз я словно ощущал, что стреляли и по мне.
По мере приближения к центру села встречалось все больше и больше трупов. «Чечены» лежали в разных позах с жутко оскаленными лицами.
Повсюду слышался грохот и крики солдат, валялись разорванные взрывами тела. Увидев изуродованные не взрывом трупы, бойцы продолжали калечить их.
Я видел искалеченные тела во всех деталях: редкие клочки опаленных волос на голых черепах, выжженные губы в улыбке открывали почерневшие остатки зубов, руки без пальцев, разорванные тела с торчащими наружу внутренностями.
Повсюду горели дома. Из-за густого дыма, стелющегося по земле, дышать стало тяжелее.
Я заметил женщину, которая бежала вдоль забора и что-то кричала. Было бы глупостью позволить ей уцелеть. Тщательно прицелившись, я дал короткую очередь. Она упала так быстро, словно у нее отказали ноги. А ведь я целил в голову.
Постоянно попадались валявшиеся трупы. Живые чеченцы бежали и падали под выстрелами, кричали, стонали. Я ощущал близость победы.
Солдаты останавливались там, где слышался стон. Короткой очередью добивали раненого и шли дальше.
Я наткнулся на старика. Куча лохмотьев, белых костей, комья кишок. Кровь уже успела впитаться в песок и высохнуть.
Разведчики забегали в развалины домов, исчезали в руинах, снова появлялись, увешанные тряпками.
Я слышал треск очередей и визг пуль в переулках. Село горело и очень часто приходилось обходить полыхавшие дома. Земля во дворах была разворочена воронками. Повсюду валялось тряпье и окровавленные клочки одежды.
Передо мной лежала молодая чеченка, раздавленная упавшей стеной.
Немного осталось от села, если не считать разрушенные дома. Вокруг не было ничего, кроме дымящихся обломков и трупов. Кто-то услышал в одном из домов шум и тут же бросил туда гранату. Когда пыль рассеялась, Лапшов забежал в дверь и вытащил тело старой женщины. Оно было изорвано в куски, ее левый глаз вытек. Было похоже, что граната попала прямо в нее.
Я увидел женщину, которая несла на руках ребенка без головы и застрелил ее.
Я увидел, как зашевелились кусты. Человек выполз из кустарника на четвереньках и упал. Подошедший к нему Калиновский достал нож и, приподняв чеченца за волосы, трижды полоснул его по горлу. Он что-то сказал стоящему рядом Брагину и оба засмеялись.
Иногда начиналось то, что никак не могло закончиться. Я не принимал происшедшее близко к сердцу. Просто ребята так развлекались.
Из многих дверей, окон выбивался дым. Слышался треск и было видно разлетающиеся искры. В одном из горящих окон металась чья-то фигура.
Я обошел воронкообразную яму. Вокруг нее были кровавые пятна и кровавые клочья одежды. Я почувствовал запах горелого мяса и судорожно сглотнул приступ тошноты.
Солдаты бегали по домам, собирая трофеи. Женщин, детей и стариков не выволакивали из домов, а расстреливали там, где заставали. Забрав из домов все необходимое, бойцы поджигали их. То в одном, то в другом месте раздавались взрывы. Чтобы быстрее уничтожать дома, в них бросали гранаты.
Я был погружен в хаос разгрома и чувствовал себя победителем. Я улыбнулся, поздравив себя с этой маленькой победой.
Рядом со мной рухнула стена горящего дома, взметнув в разные стороны искры. Неподалеку еще раздавались выстрелы, прерываемые предсмертными криками.
Бой длился три часа. Все село было освобождено.
Я словно потерял ощущение времени. Для меня уже не существовало ничего, кроме усталости в плечах и коленях, прилипшего к телу камуфляжа и трупов, лежащих вокруг горящих домов. Я начинал ощущать страх, которым, казалось, был пропитан воздух Чечни.
Я не воевал в Чечне, я спасал себя от уничтожения. Я стрелял не в людей, — мне не было дела до того, люди или не люди эти живые существа. В облике чеченцев меня преследовала сама смерть. Я не хотел оказаться жертвой, ожидающей своей судьбы.
Убийство было неотъемлемой частью моей профессии, и мне нравилось убивать. Я жил ненавистью, и только ненависть помогала мне выжить. Я уже знал, что от меня прежнего ничего не осталось, только имя. Я не огорчался, когда оказывались убиты женщины или дети. Это было хорошим уроком для остальных. Были они боевиками или только помогали им – никакой разницы. Не следовало переживать из-за убитых детей, которые могли вырасти только боевиками.
Если б мне только дали время, я бы все объяснил.


Теги:





1


Комментарии


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:14  29-11-2016
: [25] [Было дело]
Был со мной такой случай.. в аптекоуправлении, где я работал старшим фармацевтом-инспектором, нам выдавали металлические печати, которыми мы опломбировали аптеку, когда заканчивали рабочий день.. печатку по пьянке я терял часто, отсутствие у меня которой грозило мне увольнением....
18:50  27-11-2016
: [17] [Было дело]
С мертвыми уже ни о чем не поговоришь...
Когда "черные вороны" начали забрасывать стылыми комьями земли могилу, сочувствующие, словно грибники, разбрелись по новому кладбищу. Еще бы, пятое кладбище для двадцатитысячного городишки- это совсем не мало....
Так, с кондачка, и по старой гиббонской традиции прямо в приемник.

Сейчас многие рассуждают о повсеместной потере дуъовности, особенно среди молодежи. Будто бы была она у них, у многих. Так рассуждают велиречиво. Даже сам патриарх Кирилл...

Я вот тоже захотел....
Я как обычно взял вина к обеду,
решил отпить глоток за гаражами,
а похмеляющийся рядом горожанин,
неторопливую завёл со мной беседу.

Мой собеседник был совсем не глуп,
ведь за его плечами "восьмилетка."
Он разбирался в винных этикетках,
имел "Cartier" и из металла зуб....
09:26  18-11-2016
: [47] [Было дело]
Выползая на ветхо-стабильный причал,
Окуная конечности в мутные волны,
Кто-то ржал, кто-то плакал, а кто-то молчал,
За щекой буратиня пять рваных оболов.

Отстегнув за проезд, разогнувши поклон;
От услышанных слов жмёт земельная тяжесть....