Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Ытрэг (IV)

Ытрэг (IV)

Автор: Владимир Павлов
   [ принято к публикации 19:36  12-08-2013 | Na | Просмотров: 575]
***********************

Уже глубокая ночь, а мне все не спится: зачитался. Самое время теперь писать дневник.
Ыгу сегодня (а, точнее, уже вчера) я назначил консультацию. Он принёс мне статью для научного журнала на корректуру, кроме того, несколько параграфов диссертации. Я ставил править эти параграфы, растолковывал, как нужно писать определённые вещи, и всё боялся посмотреть ему прямо в глаза, спросить о чём-то главном, и думал: как же он ко мне относится? Действительно ли уважает? Или относится терпимо, как профессионал – к старому ветерану, но при этом неисправимому дилетанту? Наконец, не выдержал, спросил:
– Ыг, а вот как вас учили на теологическом факультете...

Факультет открыли в нашем вузе не так давно. Рассказывают, что аудитории изнутри сплошь увешаны ритуальными вантусами, от педагогов требуют регулярного посещения капищ, преподаётся преимущественно обсирание, а основы других религий даются только в курсе «Гавнецо». Отец Ыг вдруг развеселился (иногда он бывает удивительно ребячлив, что двадцатитрёхлетнему самцу не совсем к лицу), ни к селу ни к городу он принялся рассказывать мне: был-де у них преподаватель, некий Ыц, флегматичный толстяк, который мог уснуть прямо на паре, и они, когда тот засыпал, вставляли ему в жопу шланг от работающего насоса и смотрели, как спящего толстяка раздувает и уносит течением из аудитории. Очень остроумно, ничего не скажешь.

– Я не о том, – прервал я с досадой. – Обсирание считает ныне, что оно – единственно истинная религия, всё остальное – ложь и мерзость, так?
Ыг посерьёзнел, развел руками.
– Господин Ыс! Это ж очевидные вещи! И потом – эко вы… Резкий, как понос. Слышали, как Великий Магистр говорит про другие ветви? «Это – наши младшие сёстры...» – Ыг довольно заржал.
– Почему?
– Не могу я понять, зачем бы это вам нужно...
– Хорошо, Ыг, представь на минуту, что я язычник. Какие аргументы ты бы тогда использовал?
– Я бы с вами тогда ещё и не разговаривал, – фыркнул мой аспирант, нельзя было понять, шутит он или говорит серьёзно. – Ну, какие аргументы… Вот на священном изображении Великого Ануса тот забивает насмерть свою паству вантусом. Это вам как, а?
– Да… – протянул я. Примитивная и хамская сущность такого возражения, призванного защищать сложнейший теологический вопрос, меня просто поразила. Я задумался и затем с гневом выговорил. – А когда Великая Жопа раздавил грешников аки глистов в Книге Ила, это что, оправдание убийства выходит?
Вопреки ожиданию, Ыг вновь развеселился как ребенок, и объявил, что эту мою остроту он обязательно перескажет знакомым священнослужителям. Я так и не добился от него ничего путного. Вообще, он не хочет говорить со мной серьёзно: вероятно, щадит моё самолюбие, имея в виду своё подчинённое положение, это так понятно.

Пока я общался с Ыгом, на кафедре появилась и Ычег. Мы выпили мочи, завели разговор. Пересказывать его дословно не буду: Ычег похвалила меня, что я решил заняться кураторством, посетовала на нынешнюю молодежь; попросила заменить её лекции на инъязе в следующую среду; порадовалась, взглянув на Ыга, что духовность и религия теперь не преследуются; выразила предположение, что я, наверное, очень рад моему теперешнему аспиранту… (Я ответил неопределённо.) Поинтересовалась о том, как обстоят мои дела с Ырэлой.
– Она мне предлагала брак, – вдруг рассеянно сказал я. Не думал раньше, что дойду до таких откровенностей, но что мне таить от самки, с которой я проработал десяток лет вместе? Перед лаборантом, молоденькой самочкой, я тем более не скрывался. Лаборанты и без того всегда всё знают, и стесняются их меньше, чем скребков для задницы.
– А что, и хорошая идея! Ты не подумай, Ыс, я тебя ни в коем случае не осужу, я очень даже за… – проговорила она с чувством. В её глазах почти блеснули слёзы. Ещё минут пять Ычег развивала мысль о том, что самцу нужна самка в доме. Ычег чуть не сказала «в хозяйстве», я еле заметно улыбнулся.

Моя коллега – очень добрая, сердечная самка, хотя, конечно, перед студентами она никогда не становится сентиментальной. Уверен, что никто больше из моих коллег (не исключая Ырэлы, будь я ей чужой) не стал бы мне сочувствовать, не стал бы вообще со мной говорить на такие темы. Но и её поддержка не ободрила, а почти огорчила меня. Не с Ычег же мне советоваться о важнейших решениях в жизни! Если я – отчасти идеалист, то она в своём идеализме в сотни раз превзойдёт меня и ещё многих. Из года в год Ычег встречается с тяжёлой, навозной работой, видит безразличие студентов, детей, внуков, начальства… И продолжает, как и тридцать лет назад, верить в святую сущность своей профессии, и перед началом любой педагогической практики говорит студентам, едва ли не со слезами на глазах, что сейчас начинается важнейший этап в их жизни, всё абсолютно искренне, готов дать хвост на отсечение. Если это не глупость (а глупостью язык назвать не поворачивается), тогда – великое самоотвержение.
О том, в чём я сомневаюсь, надо говорить с умным и сильным трематодом, таким, как Ык – он был таким. Увы!
Из года в год ничего не меняется, это давит невыносимо, хочется кричать. Ыыыыыыыыыыыы!!!

По пути домой я заплыл в магазин дешёвых книг (уценка, складские остатки) и купил роман ындырского писателя Ыпла под названием «Ыш». Классик прошлого века, я видел когда-то экранизацию другого его романа с ындырским названием. Книга толстая, но я читал её с вечера до глубокой ночи и уже закончил. Роман захватил меня.
Скульптор Ыш имеет «интересную, творческую профессию», жену, любовницу, и при этом серое, заурядное, полное мелких дрязг существование, и вот решает исчезнуть, как бы убить себя, спрятаться в гигантскую говнорубку общественной столовой, только бы прочь из этой жизни, где всё знакомо до омерзения! Его находят в виде живых говорящих котлет, опознают – а он отказывается признавать себя собой. Как это всё знакомо! Вот только я, доцент кафедры илософии, никуда не убегу в говнорубку, и ужимки вроде отказа от своего имени и переделки себя в котлеты мне тоже не к лицу.

Такие мысли – признак болезни. После них следует обычно апатия, разочарование во всем, нежелание выплывать на работу. Сама болезнь услужливо является, как облегчение. Остается только просить судьбу о том, чтобы она послала мне какое-нибудь происшествие на этой неделе, которое отвлечет от мрачных мыслей.



Теги:





4


Комментарии


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
Я не пират и даже не разбойник, хотя злодей, каких не видел свет. Овал меняю я на треугольник не очень круглых ромбиком монет. Я не злодей, но мог бы быть пиратом. И тискать лист бумаги меж колен. Но вся беда, что проебали атом, а атом, раз проебан, - не у дел....
11:51  08-12-2016
: [11] [Палата №6]
Пусть у тебя нет рук,
Пусть у тебя нет ног,
Ты мне была как друг,
Ты мне была как сок.

В дверь не струи слезой,
И молоком не плачь,
Я ж только утром злой,
Я ж не фашист-палач.

Выпил второй стакан,
С синью твоих глазниц,
Высосал весь твой стан,
Вместе с губой ресниц....
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [11] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....