Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Здоровье дороже:: - Килька в томате

Килька в томате

Автор: Роман Михеенков
   [ принято к публикации 18:00  19-09-2013 | Гудвин | Просмотров: 1054]
Килька плавает в томате,
Ей в томате хорошо,
Только я, едрёна матерь,
Места в жизни не нашел.

В доме культуры консервного завода, затерянного в лесах между Москвой и Петербургом, идет смотр художественной самодеятельности. Судя по нарастающей страсти конкурса частушек, приближается финал-апофеоз. Главный бухгалтер Артемида Егоровна и старший экономист Афродита Захаровна терзают пьяненького гармониста. Он – главный эротический приз их частушечного сражения. Дамы по очереди выпускают друг в друга отравленные сарказмом и сермяжной порнографией стрелы частушек. Каждая следующая частушка должна быть острее предыдущей. Иначе гармонист этой ночью будет аккомпанировать сопернице. А если очередной фольклорный шедевр не вспомнится,- боль поражения будет преследовать участницу до следующего конкурса. Женщина, вовремя не вспомнившая частушку, похожа на рыбу, выброшенную на берег.

- Гдэ кансэрва, сука? Гдэ кансэрва? Гдэ, сука, кансэрва?

Я лежу связанный, с кляпом во рту в соседнем здании — на складе готовой продукции. Слева у стенки корчится и мычит туго спеленатый зам начальника упаковочного цеха Петрович, в центре склада группа бывших соотечественников из Азербайджана добивает бейсбольными битами начальника цеха Моисея Рюриковича. Если бы не тошнотворный чавкающий звук ударов, их можно было бы принять за сборную Азербайджана по бейсболу. Бандиты отбрасывают труп в угол, поворачиваются к самому крупному представителю братского народа. Тем самым они показывают мне доминирующего самца в их стае. Мандариновый Джо, старый знакомый! Интересно, узнает ли он меня. Это может пригодиться, если дадут сказать хоть слово. Волосатый монстр выбирает следующую жертву, поочередно тыкая в нас с Петровичем кривым пальцем, как в детской считалочке. Боевиков насмотрелся, сволочь. Если он выберет не меня, а Петровича, я проживу еще минут двадцать. Тело каменеет от напряжения, уши жадно ловят частушки. Я мысленно пропеваю каждое слово:

Я вчера с интеллигентом
Е…лась на завалинке.
Девки, пенис – это х…й,
Только очень маленький.

Ангажемент на роль гармониста в доме культуры консервного завода я, ныне повышенный до звания товароведа, получил штыряя – играя по вагонам на аккордеоне в электричке «Москва – Тверь». Заместителя директора впечатлило мое исполнение «Мурки», кроме того, их штатный гармонист Ипполит Иванович ушел в запой. В отделе кадров подозрительно повертели в руках диплом консерватории и взяли на испытательный срок. Я даже не смог обидеться. Когда вся страна продает и покупает дипломы, проверить их подлинность можно только в бою. Да и что такое диплом в 1992 году? Он годился только для почесывания в труднодоступных местах.
А как мечтали об этом дипломе понаехавшие в Москву толпы юных талантов. Удивительное было время, когда курсы валют менялись быстрее идеалов. Удивительное и короткое. Через пару месяцев выжившая в конкурсе десять человек на место «могучая кучка» разделилась на три лагеря. Идеалисты — рыцари скрипичного ключа, сохранившие любовь к музыке и веру в профессию, возмечтали «сесть» в оркестр. Ездить на зарубежные гастроли и жить на сэкономленные суточные. Суточные выдавались в СКВ (свободно конвертируемой валюте). Неидеалисты быстро «расселись» по ларькам,- торговать ликером «Амаретто» польского разлива и спиртом «Рояль». И те, и другие мечтали «сесть» в кабак. То есть играть в ресторанном ансамбле. Это позволяло за удачный вечер заработать сумму, равную суточным длительных зарубежных гастролей или же зарплату торговца в ларьке за месяц. Мне повезло оказаться в числе кабацких сидельцев.

- Гдэ кансэрва, сука? Гдэ кансэрва? Гдэ, сука, кансэрва?

Наш ресторанный «Квартет имени денег» бурлил страстями похлеще Датского королевства времен Гамлета. Гитарист Эдик пел только «фирмУ» — песни на всех языках, кроме русского, и презирал клавишника Толика, который пел исключительно «совок» — композиции отечественных авторов. Солистка Люба когда-то была женой Эдика, потом Толика, теперь снова Эдика и пела все. Меня они нашли в переходе метро «Тверская» — «Пушкинская». Я играл французские вальсы-мюзетты, — это перекликалось с кухней ресторана, и пел уголовные песни, что соответствовало запросам публики.
Прослушивание нашего разношерстного квартета проводил лично хозяин ресторана – мандариновый магнат из бывшей союзной республики с труднопроизносимым именем. Я сыграл «О, Paris», Толик прохрипел что-то из «Машины времени», Эдик промурчал «Love me tender», Люба простонала песню про паромщика. Мандариновый магнат дожевал лобстера, поковырял вилкой в зубах и повернулся к сцене. Он вспоминал русские слова, а мы изнывали от желания трудоустроиться. Люба не выдержала:
- Вам понравилось?
- Панимаэтэ… У всэх сэмьи… Нада как-та… па-чэлавэчески…
- Конечно! У всех семьи. По-человечески надо!
- Вот и я гавару… У всэх сэмьи…
Мы поняли, что приняты на работу минут через сорок, когда услышали эту фразу раз двести. На всех этапах общения с Мандариновым Джо, как мы его окрестили, я слышал от него только эти слова. В ансамбле его понимал только Эдик – ресторанный музыкант в третьем поколении. Когда хозяин ресторана просил нас что-нибудь исполнить, он подходил к Эдику и напоминал, что «у всэх сэмьи». Эдик поворачивался к Толику и брезгливо просил его спеть серовскую «Мадонну», «Гоп-стоп» или «Извозчика». Каким образом он каждый раз угадывал желания босса, так и осталось тайной. Я подозревал, что Эдик и сам не знал, а правильные ответы диктовала вселенная или какое-нибудь ресторанное божество, купившее его душу. Кто мог предсказать, что я встречу Мандаринового Джо в упаковочном цехе консервного завода? Он и здесь главный.

- Гдэ кансэрва, сука? Гдэ кансэрва? Гдэ, сука, кансэрва?

Надежды азербайджанского бейсбола отрабатывают удары на Петровиче. Его визг сквозь кляп вызывает стоматологические ассоциации. В происходящем есть определенная логика. Это не просто бандитские разборки. Начальник и его зам, сочетающие в себе жадность и глупость, рано или поздно должны были нарваться на возмездие. Одно дело обманывать государство, другое – кидать бандитов на три вагона черной икры. Пацаны рамсы попутали. Это понятно даже выпускнику консерватории.

Не ходите, девки, низом,
Там в кустах сидит бандит.
У него в штанах кувалда,
Всю пи…ду разворотит.

Артемида Егоровна добивает соперницу в конкурсе частушек. Бандиты добивают Петровича в конкурсе «Гдэ кансэрва». Как только они его прикончат и вынут кляп из моего рта, я скажу им «гдэ кансэрва». Если сразу не убьют. От черно-волосатой массы отделяется самый молодой бандит, бьет меня ногой в живот. Насмотрелся на кровь, звереныш, пар решил выпустить. Ногу бережет, удар не сильный.

- Гдэ кансэрва, сука? Гдэ кансэрва? Гдэ, сука, кансэрва?

Параллельно с продвижением культуры в массы с ресторанной сцены, я двигал ее и в других местах. Это была беспорядочная музыкальная жизнь: от фольклорных коллективов до джазовых ансамблей. Не гнушался даже умирающей государственной филармонией. Это напоминало об академическом образовании и давало возможность периодически выходить на сцену во фраке. Я всегда считал, что мои музыкальные таланты превосходят сексуальные, но в филармонии оказался именно классическим путем – через постель. Заслуженная артистка РСФСР, судя по уровню ее пения, добилась звания тем же способом, и выбирала меня в качестве концертмейстера, не изменяя традициям. Она напоминала грозовую тучу. Два горящих глазика, мечущие молнии, а остальное всё – туча.
За возможность выйти на сцену во фраке я погружался в глубины самых смелых эротических фантазий, чтобы периодически подтверждать статус работника филармонии.

- Я тебе, сука, всю рожу расцарапаю, падла!- спустя примерно три месяца заслуженная артистка РСФСР бросилась на меня за кулисами зала Чайковского, заглушая зрительские овации. За минуту до этого на сцене она пела песню, в которой были слова: «Здравствуй, русское поле, я твой тонкий колосок». Она пела ее и раньше, но в этот раз черт дернул эту тучу именно на этих строчках начать раскачиваться из стороны в сторону на ножках-колоннах, изображая колосок. Этот Колосс вызвал у меня смеховую истерику.
В итоге – расцарапанная рожа, отлучение от филармонии и никакого фрака.
Ты, Матаня, с юморком,
Я любил тебя рачком…

- Гдэ кансэрва, сука? Гдэ кансэрва? Гдэ, сука, кансэрва?

Беда не приходит одна. Вылет из филармонии совпал с окончанием моей кабацкой карьеры. Заскучавшая певица Люба решила пощекотать нервы своим мужчинам и заявила им, что уходит ко мне, даже не поставив меня в известность. Меня, конечно, позабавило, что эта информация стала причиной драки между Эдиком и Толиком, без моего участия. Но из ресторана пришлось уйти.

- У всех семьи, надо по-человечески…- сказал мне Эдик.

Пере…б я всю деревню,
Повели меня на суд.
Впереди гармонь играет,
Сзади ё…аных несут.

И, чтобы добить меня, в этот момент случились выпускные экзамены в консерватории, о которой я почти забыл. Оценки волновали меня мало, но вылет из общежития…
Пропив остатки денег, обмывая диплом, я оказался на улице. С аккордеоном. Как выяснилось, уличное исполнение больше не приветствовалось, скорее каралось. Я посетил с дружественным визитом все обезьянники станций метро в центре Москвы. В обезьяннике 5-го отделения милиции, куда меня в очередной раз заграбастали менты за игру на Арбате, я познакомился с помятым жизнью лингвистом из Твери. Неопохмелившийся лингвист посоветовал мне направить мой талант в электричку «Москва – Тверь».

Поезд едет с ветерком
По лесной дорожке,
Мою милую е…ут
За мешок картошки.

- Гдэ кансэрва, сука? Гдэ кансэрва? Гдэ, сука, кансэрва?

Через несколько минут станет понятно, сколько я еще проживу. Важно говорить короткими фразами, которые бандиты поймут. Задача – сразу заговорить с главарем — Мандариновым Джо — и увязать в его первобытном сознании мою жизнь и их получение «кансэрвы».
Мучения зама играют на меня. Бандиты устанут и утолят жажду крови. Держись, Петрович. Держись, родной.

- Гдэ кансэрва, сука? Гдэ кансэрва? Гдэ, сука, кансэрва?

Остались мгновения. Когда они вынимают кляп, Петрович способен только пускать кровавые пузыри.

Моя музыкальная карьера на консервном заводе по продолжительности была равна запою штатного гармониста Ипполита Ивановича. Но главный бухгалтер Артемида Егоровна, несколько раз обладавшая мной, как призом частушечного конкурса, сжалилась. Меня повысили до товароведа упаковочного цеха.
Обычно через постель получают роли в театре и кино, депутатские мандаты, яхты и лимузины. Я через постель устроился товароведом на консервный завод. Головокружительная карьера!
Я обклеил туалет заводского общежития лауреатскими дипломами и отправился постигать азы новой профессии.
Масштабы воровства сначала изумили меня, потом восхитили. Начальник цеха Моисей Рюрикович был Моцартом от воровства, его зам Петрович,- как минимум, Вивальди. Они умудрялись украсть даже то, чего нет в природе. Проводили по бухгалтерии целые составы несуществующей продукции, трижды воровали деньги на строительство нового цеха, а потом пять раз на его модернизацию. При том, что сам цех строить никто даже не собирался. Отдельным гимном воровству была операция по ввозу астраханской консервированной осетрины под видом «Кильки в томате». Я лично занимался переклеиванием этикеток. И начальник, и зам гордо носили на груди след от раскаленного утюга – память о бандитских разборках, будто это был орден.
Что они сейчас могут сказать в ответ на вопрос «Гдэ кансэрва, сука?», когда этой «кансэрвы» не существует.

Мы воруем, что попало,
Мы воруем все подряд,
И звезду у генерала,
Даже целки у девчат.

Вот бы сейчас оказаться на сцене дома культуры, растянуть меха, отдаться на растерзание бухгалтерше или экономистке.
Душа мошенника и ворюги, а по совместительству — заместителя начальника упаковочного цеха Петровича перемещается из одного ада в другой. Моя очередь. Если я скажу им, что консервов никогда не было, меня просто убьют. Надо выиграть время. Я выплевываю кляп, набираю полные легкие воздуха:
- Я покажу, где консервы. Я хочу жить. Я покажу, где консервы.
Эффект неожиданности сработал. – Тебе скажу. Ты главный,- говорю Мандариновому Джо.
Герой боевика в этой ситуации назвал бы главным другого, вызвал бы между ними конфликт, а потом эффектно всех перестрелял. Только я -мальчик из хорошей семьи с музыкальным образованием, а не последний бойскаут.
- Гдэ кансэрва…
Хороший симптом, Мандариновый Джо не добавил слово «сука».
- Я покажу. В Москве на складе.
- Гдэ на складе?- сработало, пока живу.
- Я покажу. Я хочу жить. Я покажу.
- Здэс покажи.
- Здесь нет. Москва покажу,- моя мама – филолог может мною гордиться.
- Пакажэшь.
- Покажу!
- У всэх сэмьи… Нада па-чэлавэчески… Э! Я тэбя знаю, да! Ты рэстаран играл…- наконец-то Джо узнал мою окровавленную физиономию, до Москвы точно доживу, а там…
Главный бандит произносит что-то на своем языке, ко мне подходит поросшая шерстью горилла, замахивается…

В багажнике бандитского мерседеса темно, тесно и воняет бензином. Судя по прекратившейся тряске, мы выехали на Ленинградское шоссе.

Слово «консерватория» подействовало на азербайджанских бандитов успокаивающе. Все логично: консервы – консерватория.

- Только не обращайте внимания, там сверху музыка, а в подвале склад.
- Ты склад покажи, да!

Один шанс из десяти, что мне удастся сбежать, пользуясь знанием консерваторских закоулков. Сколько раз я пробирался в Большой зал консерватории на аншлаговые концерты, пользуясь окошками в туалетах и пожарными лестницами. Лежа в багажнике, я почему-то вспоминаю Моцарта в исполнении Исаака Штерна. Божественная музыка, неожиданный Моцарт, звучавший по-одесски, форточка в туалете, которую открыли для меня однокурсники. Форточка!

Консерватория шокировала бандитов симфонией звуков, раздававшихся изо всех окон одновременно. Остатками дистиллированной воды, валявшейся в багажнике, они смыли с меня кровь, выдали кожаный плащ, прикрывший рваную окровавленную одежду, и повели в храм музыки. Двое по бокам, один сзади. У каждого в карманах плащей по два пистолета с глушителями. Они их мне заранее продемонстрировали, чтобы не рыпался.
Господи, как я давно здесь не был. Милая уютная улица Герцена. Очаровательный скверик. Памятник Чайковскому. Петр Ильич посмотрел на меня, сопровождаемого отморозками. В его взгляде я прочитал: «Ну, и кто из нас пидарас?».
Если я попрошусь в туалет, не отпустят. Надо вложить эту мысль в их мочевые пузыри, мы все долго ехали.
- Если нужен туалет, то это здесь,- говорю я невинно и жду реакции.
- Стой, да!
Бандиты по очереди идут в туалет, когда последний возвращается, я, изображая страдание, прошу:
- Можно мне тоже, не могу больше терпеть?
Я все точно рассчитал. Облегчение после туалета подействует на них расслабляющее, могут и разрешить.
Бандиты переглядываются, что-то лопочут на своем языке:
- Иди, да, быстро. Мы здэс,- подвигал пистолетами в карманах плаща.

На окне в туалете стоит банка от «кильки в томате», служащая пепельницей. Крайняя кабинка со спасительным окном занята. Судя по немелодичному кряхтению, это надолго.
- Слушай! Выручай! Мне срочно надо в эту кабинку!- шепчу, приложив губы к самой двери.
- Вам что, больше срать негде?
- Мне окно нужно, чтобы вылезти, меня сейчас убьют!
Господи, благослови валторнистов! Молодой человек поверил моему шепоту и выскочил, в одной руке держа штаны, в другой футляр с валторной.
- Спасибо тебе, только не выходи, пока я не вылезу! У двери вооруженные бандиты.
Молодой человек, похожий на Бетховена в юности, мгновенно удалился в соседнюю кабинку. Экстремальная новость подарила ему вдохновение.
Какая сволочь забила форточку гвоздями!
Я хватаю банку от кильки, надеваю ее на кулак, замах. Осколки со звоном падают мне под ноги. Полет со второго этажа длится бесконечно. Я слышу крики бандитов, приглушенные хлопки выстрелов, треск выбиваемой двери.

Долгое время я мечтал вернуться в Россию, пока не выяснилось, что Мандариновый Джо теперь депутат законодательного собрания, а по схемам начальника упаковочного цеха и его зама теперь работает государство. Европа, Америка и Австралия так и не стали для меня родиной. Как же сложно найти консервы «Килька в томате» здесь в Венеции. Каждый год к пятнадцатому сентября я исхитряюсь эти консервы «достать», как это называлось в юности. Отмечаю мой второй день рождения. Я расчехляю аккордеон, пою матерные частушки, закусываю водку килькой. Первый тост за начальника упаковочного цеха, второй — за его зама. Я знал, где они прячут кассу. Это позволило мне сбежать за границу и комфортно существовать уже многие годы. Третий тост за меня:
Килька плавает в томате,
Ей в томате хорошо,
Только я, едрёна матерь,
Места в жизни не нашел.


Теги:





12


Комментарии

#0 18:42  19-09-2013Гудвин    
отлично.
#1 19:07  19-09-2013    
Понравилось.
#2 19:15  19-09-2013кольман    
Очень хорошо
#3 19:19  19-09-2013Фенечка Помидорова    
чудненькая история, и стилистика на уровне.
#4 19:20  19-09-2013Дмитрий Перов    
очень хорошо
#5 19:50  19-09-2013Наталья Туманцева    
Наткнувшись на Афродиту Захаровну и Артемиду Егоровну - я всегда боюсь юмористических рассказов, где считается хорошим тоном давать героям дебильные имена, будто Иван Петрович или Галина Семеновна не в состоянии украсить рассказ, но эти имена оказались единственной петросянщиной.

В остальном рассказ понравился безоговорочно. Плюсанула автору от души.

#6 19:52  19-09-2013Наталья Туманцева    
Пропустила слово "испугалась" в первом предложении.
#7 20:07  19-09-2013S.Boomer    
О семьях начальника и зама, оставшихся без кормильцев нислова , всёравно +
#8 20:18  19-09-2013Швейк ™    
Хорошо нарисовал
#9 22:39  19-09-2013Роман Михеенков    
Спасибо за отзывы!
Вызывает некоторое сомнение способность музыканта здраво мыслить в ситуации на заводе. Тем не менее это очень хорошо. Наверное, лучшее за последнее время.
#11 00:04  20-09-2013Стерто Имя    
хвалют... надо почетать
#12 00:13  20-09-2013Дмитрий С.     
Преотлично.
#13 00:21  20-09-2013Дмитрий С.     
Только концовка переигранная. (Про кассу и безбедное существование), излишний хепиэнд какой-то. Не, но вобще очень.
#14 00:39  20-09-2013Гельмут    
На окне в туалете стоит банка от «кильки в томате», служащая пепельницей. Крайняя кабинка со спасительным окном занята. Судя по немелодичному кряхтению, это надолго."""



штоб вы сдохли суки. и штоб вам блять молитву таким языком прочитали.

нахуй.





#15 01:00  20-09-2013Роман Михеенков    
О, это, наверное, была критика. Согласен, не самые эталонные предложения. Но у меня правило - опубликованное не менять.

В благодарность, могу предложить автору критики бесплатные уроки по русскому мату. Материться - это искусство.
#16 01:43  20-09-2013Стерто Имя    
да.. интересный расказек...

следущей видимо будет про балалайки с оркестром

"Ты зачем, урод нерусский, у человека балалайку отобрал?"
#17 04:38  20-09-2013Владимир Павлов    
Я знал, где они прячут кассу.(с)



Вот это - лажа. В такое не поверит даже ребенок
#18 09:15  20-09-2013niki-show    
остебенеть как вштырело-то бля

коллега (по музЕ) поклон таланту, а это по ходу он и есть, сука (несдержался)



ВП - жизнь местами гораздо проще чем кажется, хотя и не самыми приятными местами.
#19 12:20  20-09-2013Роман Михеенков    
Интересно, всё небиографическое вызывает у читателей отторжение. Учту на будущее.
#20 12:24  20-09-2013Григорий Перельман    
не слушай никого. биографичность, как в жизни, матчасть - это хуета бессмысленная.
#21 12:32  20-09-2013Роман Михеенков    
От биографии зависит. Иногда такое происходит, что Толкиен не придумает
#22 14:25  20-09-2013niki-show    
не вижу нестыковок по матчасти.

во многих "цехах" девяностых "промежуточная касса" была хоть и под замком, но не секретом. хозяева считали "хуй кто полезет"
#23 12:17  23-09-2013MAXXIM    
аплодисменты
#24 13:43  23-09-2013allo    
не захватывающе

но интересно
#25 10:32  27-09-2013MAXXIM    
"- После войны, Петька, консерватории везде откроем.

- Ага, Василий Иванович, и пулемёты везде поставим, чтобы контра консервы не тырила."

#26 19:33  24-05-2015Случайная    
Отличный.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
22:33  27-11-2016
: [6] [Здоровье дороже]
Был у нас такой пацан: Витька Жданов. Лучше всех кидал ножик. Любой ножик, брошенный Витькой, неизменно попадал в цель. Однажды, чтобы окончательно утвердиться в статусе лучшего и развеять сомнения завистников, он объявил во всеуслышание, что поразит белку точно в глаз....
18:09  24-11-2016
: [15] [Здоровье дороже]
Сегодня мимо я прошел:
Лежал старик, как лист осенний
Как будто, кто его поджег
Как будто, подкосились вдруг колени

Лежал старик сжимая трость
Как будто чью то руку
А в горле совести застряла кость
Его я больше не забуду

Бежали люди к старику
А он лежал, кряхтел
Как будто, кит на берегу
Он просто жить хотел

Домой он шел или из дома
За внуком может, в детский сад
Мне не узнать, куда вела дорога
Он рухнул прямо на асфальт

Мне ...
20:42  23-11-2016
: [30] [Здоровье дороже]
Вечер и впрямь бывает исключительно мрачен.
Это был один из таких вечеров.
За столом сидела женщина с приятной грудью, и явно скучала. Ей было сильно невесело. В лёгком халатике чёрного шёлка, ласково обтягивающего пружинистый зад; с двумя задорными штуками навыкат, с талией, и длинными, далеко способными ногами....
00:35  23-11-2016
: [15] [Здоровье дороже]
немощность раздражает..и не спорьте...

Когда врачи вынесли свой окончательный вердикт, отец стал сдавать прямо на глазах. Не от самого диагноза, диагноз мы ему как раз таки и не сообщали, ни к чему реакция. Просто никто не ожидал, что рак сожрет его так быстро....
00:34  23-11-2016
: [12] [Здоровье дороже]
Смерть - капризная старая баба.
И привязчива, как ОРВИ.
То прихватит за горло неслабо,
То отпустит: "Пока поживи!.."

То является, снова-здорово,
Как родная бессонница-мать,
Ночью где-то в начале второго,
Чтобы душу клещами терзать....