Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Восходящие потоки - роман 22 - 23 главы

Восходящие потоки - роман 22 - 23 главы

Автор: вионор меретуков
   [ принято к публикации 02:22  16-11-2013 | Гудвин | Просмотров: 313]
Глава 22

За обедом Славик посмотрел на Карла и сказал: «Ты галит». Тому послышалось – «Главлит». Карл переспросил. Славик повторил: «Галит ты, братец, галит». Карл был озадачен. Слово «галит» слышал впервые. Сначала думал обидеться. Потом преодолел себя и попросил Славика разъяснить значение слова.

Славик охотно разъяснил. Галит – это минерал, он прозрачен и бесцветен.

Сначала Карл успокоился. Но потом, после некоторого раздумья, все-таки обиделся и обиделся по-настоящему.

И в ответ обозвал Славика «коллаборационистом». Теперь пришла очередь Славику крепко задуматься.

«А ну-ка поясни, сукин сын, что ты имеешь в виду?»

Вместо ответа Карл поднялся и отправился на кухню готовить Славику какой-то зверский коктейль с водкой, шерри, кайенским перцем и гранатовым соком.

С приездом Славика мы стали много пить. Этим я не хочу сказать, что до этого мы пили мало. Просто мы стали пить еще больше.

В один из дней Славик пропал. Только что он сидел с нами за столом и, дожидаясь обеда, уныло потягивал виски. И вдруг… Мы с Карлом заметили его исчезновение не сразу, а лишь тогда, когда увидели, что вместе со Славиком исчез и его стакан с виски.

Появился Славик под вечер, без стакана. Вид у него был озадаченный. Славик пропустил обед, что для него равносильно катастрофе.

На все наши расспросы Славик никак не реагировал и отмалчивался.
И только много позже, когда стемнело и перед отелем на лужайке зажглись светильники, он пробормотал:

- Черт бы ее побрал, эту даму с собачкой...

- Даму с собачкой? – переспросил Карл.

- В том-то и дело, что эта была без собачки… Но с такой же припиздью.

Карл укоризненно покачал головой и глазами показал на Беттину.

Я отметил про себя, что тесное общение с Карлом дурно влияет на Славика.

Славик налил себе водки и нервно выпил.

- Какая-то неведомая сила приподняла меня над стулом… – он замолчал, припоминая.

- Не тяни! Рассказывай живее, — подстегнул его Карл. – Ты говоришь медленно, и от этого твой рассказ теряет половину своей актуальности. Ткань рассказа стареет, истончается и рассыпается. Это тебе и наш писатель скажет, — Карл кивнул на меня. — Пока ты доберешься до конца, совсем стемнеет, и мы забудем, о чем ты говорил вначале...

Славик внимательно выслушал Карла, кивнул и заговорил очень быстро:

- Какая-то неведомая сила приподняла меня над стулом...

- Ну вот, теперь он затараторил, словно за ним кто-то гонится! Беда мне с тобой! Говори членораздельно!

- Ка-ка-я-то-не-ве-до-ма-я-си-ла-при-под-ня-ла-ме-ня-над-ту-лом…

- То-то мы заметили, что ты вдруг куда-то подевался.

- Во-во! Приподняла, значит, меня некая сила, и я очутился на берегу, во-о-н там, — Славик вытянул руку и указал в сторону заброшенного амбара на противоположной стороне озера.

Мы с Карлом навострили уши.

- Представляете, стройная женщина в длинном розовом платье с турнюром, украшенном воланами, лентами и рюшами… С шелковым зонтиком от солнца. На голове шляпка. Глаза грустные, похоже, недавно ревела. Очень красивая. И молодая. Подошла ко мне. И тут из меня полезли слова, которые я, по правде говоря, никогда толком-то и не знал. Какой-то Блок…

«И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука...» — сказал я и от удивления, потому что больше я из Серебряного века ничего не знаю, уставился на нее, открыв рот. И так, с разинутым ртом, простоял некоторое время, пока не дождался ответа.

- Я знаю, что она сделала в ответ, — сказал Карл, по обыкновению жуя губами. – Она тебя этим зонтиком да по буйной твоей головушке...

- Если бы! Она продолжила из того же Блока. «И странной близостью закованный, Смотрю на темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль...»

Посмотрела и говорит: «Как печально, скоро осень, опадут листья, вы уедете...»

Я подумал, хорошо ей грустить. Она молода… А мне-то что грустить? Мне почти сорок. Можно сказать, жизнь на излете. Для меня грусть – это роскошь, позаимствованная у певцов Озерной школы. Я ей и говорю: «Давайте, девушка, прекратим это безобразие с грустью. У меня своих печальников хоть отбавляй». Это я намекнул на вас. Ну, пошли мы с ней гулять по берегу вдоль озера, там кусты, копны… Думаю, приглашу ее заняться любовью на пленэре… – Славик замолчал.

- И что? Дальше-то что?.. – заерзал на своем стуле Карл.

- Дальше? – Славик задумался. – А ничего. Дальше я остался без обеда. Но девушку привел… Любаня! – крикнул он.

Он крикнул еще раз. Потом еще…

Он мог кричать сколько угодно. Никто не появился.

- И где же твоя дама с собачкой и зонтиком? – спросил Карл.

Славик печально вздохнул.

- Наверно, заблудилась.

- Какой же ты, право, растяпа! Если бы не твое разгильдяйство, ты бы сейчас был при даме, я при собачке, а Паша при зонтике… Он давно, со времен Клопайнерзее, мечтает о хорошем зонтике.

Где пропадал Славик, с кем он вел беседы на поэтические темы, в тот вечер мы с Карлом так и не узнали.

В прежние годы Славик не мог долго обходиться без женщины. Сутки – это был для него предельный срок. Дальше следовало помешательство.

Из нас троих только Карл был при бабе.

Правда, ночью ко мне прокралась Ингрид…


Глава 23

Карл продолжает меня удивлять. Ему вздумалось испытать себя в планерном спорте.

- Я мечтал об этом с детства, — пояснил он и поежился.

Накануне он имел со мной продолжительную беседу о загробном мире. Видимо, на всякий случай: все-таки не каждый день, рискуя жизнью, отправляешься на каком-то легкомысленном летательном аппарате парить в облаках.

- Я тут представил себе, что умер. Поскольку я давно заставил себя поверить в существование жизни после смерти, то сделать мне это было несложно. Я подумал, кого бы я хотел там встретить…

- И кого же? Вероятно, родственников?

Карл вытаращил глаза.

- Ну, уж нет!

- Тогда, наверно, Равеля, Мусоргского, Пуччини...

- Ну их к черту! – внезапно разозлился Карл. – Вот если бы мне попался Сальери, — он мечтательно прищурился, — или Паганини. А вообще-то больше всего я хотел бы пообщаться не с композитором, — о чем с ними говорить? – а с Чеховым… А еще лучше — с Пушкиным.

Итак, планерный спорт. Планеризм, одним словом. Австрия тем хороша, что здесь все рядом. И в десять утра мы стояли на летном поле и любовались чистым небом, в котором в страшной вышине парили планеры. Планеры были похожи на распятых мотыльков. Зрелище было красивое и страшноватое.

Я смотрел на Карла и думал. «Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы». Слова известные.

К чему это я?.. А к тому, что бездельники всего мира развлекаются на один и тот же манер. Все те же игры, вино, прелестные женщины и застольные беседы.

Ничего принципиально нового в этой области – я говорю об индустрии развлечений — не придумано. Ну, разве что, все стало изощренней, разнообразней, доступней. Были бы деньги.

Круизные теплоходы, похожие на маленькие сказочные города, с супермаркетами, бассейнами, кинозалами, искусственными скалами, банками, саунами, ресторанами, барами, танцевальными площадками.

Тысячи курортов по всему свету…

Для богатых бездельников специальные конторы, которые предоставят вам все что угодно: от деда Мороза в августе до погружения в Марианскую пучину и диких розыгрышей вроде имитации вашей же собственной смерти.

Но если вы всерьез ничем не увлечены, то ваше дело швах. А мы ничем не были увлечены. Ни горными лыжами, ни серфингом, ни яхтами, ни автогонками, ни альпинизмом, ни охотой в африканской саванне, ни покером…

Женщины? Это не увлечение. Женщины – это фатум. Женщины – это наша погибель. Это мы поняли давно, но пытаемся уверить себя, что женщины не погибель, а спасение, наслаждение и отрада.

Может, искусство? Карл делает вид, что пишет музыку. Я делаю вид, что пишу книгу. Оба мы делаем вид, что живем.

Обо всем этом я думаю дни напролет, и это уже стало мне приедаться.

… Подошел инструктор, широкое лицо которого было сплошь покрыто волосами.

Славик, с подозрительным видом изучая лик инструктора, сварливым голосом заметил:

- Копия молодого Маркса, ты не находишь? Если смотреть на него снизу, то он своей бородищей заслонит полнеба. Я бы не стал вверять свою бесценную жизнь марксисту.

- Тебе просто не нравится, что он еще волосатей тебя…

Карл подтянул брючный ремень и, кряхтя, полез в кабину планера.

- Вот они, вздорные забавы миллионеров, — глухим голосом сказал он и перекрестился. Потом снял шляпу с красным пером и передал ее Беттине. – Это тебе на память, радость моя. Если мне суждено погибнуть, преподнесешь ее местному
музею воздухоплавания.

- Ты написал завещание? – спросил Славик озабоченно.

Карл с ненавистью посмотрел на него.

- Написал…

- Заверил?

- А пошел ты…

Волосатый инструктор-планерист угнездился на переднем сиденье и закрыл колпак.

Летчик покосился на инструктора и лениво кивнул головой.

Взревели моторы, и самолет, переваливаясь, медленно пополз по кочковатому полю. Трос натянулся, планер дернулся и повлекся за самолетом.

Я увидел за плексигласовым колпаком сначала бороду марксиста, а затем бледное лицо Карла. Карл смотрел прямо на меня. Но, боюсь, он меня не видел. Его глаза ничего не выражали. Мне показалось, что он боролся с искушением прекратить дурацкое представление в самом начале.

Самолет и планер плавно набрали скорость, оторвались от земли и ушли в направлении синих гор.

- Будут искать восходящие потоки, — с видом знатока провозгласил Славик. Правую руку он держал козырьком у лба и, щурясь, смотрел в небо. – Восходящие потоки, это, брат, такое дело… – он покрутил рукой в воздухе, — словом, без них никуда.

Набрав высоту, самолет отцепил трос и неторопливо пошел на снижение; планер, брошенный на произвол судьбы, вспыхнул в лучах солнца, потом погас и на мгновение слился с одиноким облаком.

Я представил себе, каково сейчас Карлу там, рядом с этим облаком, и меня прошиб пот. Как же быстро Карл вознесся на небеса!

- Самое главное в этом деле – найти восходящие потоки. Повторяю, это самое главное… – бубнил Славик.

- Самое главное в этом деле не восходящие потоки, а чтобы Карл в воздухе не обделался от страха… — напряженно сказал я.

Славик посмотрел на меня, потом нагнулся и поднял с земли соломинку. Сунул ее в рот.

Мы направились в сторону ангаров, где пристроились за столиком, оседлав раскладные стулья.

Беттина потерянно бродила по полю, часто поднимая голову и бросая испуганные взоры в поднебесье. Шляпу с пером она держала под мышкой. Беттину было не узнать. Уж не влюбилась ли она? — подумал я.

Подошел толстяк в шортах и фартуке.

- Не желают ли господа что-нибудь заказать?

Славик угрюмо помотал головой.

Толстяк исчез.

Я посмотрел на Славика. На мой взгляд, он сильно изменился. Постарел, поблек, как-то вытерся. Или, лучше сказать, выгорел.

Славик извлек из внутреннего кармана фляжку с коньяком. Через пятнадцать минут – вторую. Мы пили без закуски.

- Как ты полагаешь, этот сумасшедший вернется? – спросил Славик. Он по-прежнему жевал соломинку.

- Вернется, куда он денется, — сказал я. Я не был в этом уверен, но не мог допустить и мысли, что Карл расстанется с жизнью не в таганской подворотне, а в альпийском небе.

По полю, подпрыгивая и сигналя, несся автомобиль, по виду большой джип.

Я почему-то сразу заподозрил недоброе.

Славик посмотрел в сторону машины и перестал жевать соломинку.

Машина подлетела к нам и, подняв столб пыли, остановилась как вкопанная.

Тонированное стекло опустилось, и в мерцающей глубине салона я увидел сухое лицо Гаденыша. Я похолодел.

- Вы не подскажете, как проехать в Сокольники? – обратился Гаденыш к Петрунису и усмехнулся.

Славик, прищурившись, посмотрел Гаденышу в глаза.

- Соблаговолите повторить вопрос, — сказал он и выплюнул соломинку.

Гаденыш повернул голову и обратился к кому-то, кого я не мог видеть.

- Действуй, — услышал я, — действуй…


Теги:





0


Комментарии

#0 11:41  17-11-2013Григорий Перельман    
сила

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:07  05-12-2016
: [102] [Было дело]
Где-то над нами всеми
Ржут прекрасные лошади.
В гривы вплетая сено,
Клевер взметая порошей.

Там, где на каждой ветке
В оптике лунной росы
Видно, как в строгой размете
Тикают наши часы.

Там, где озера краше
Там, где нет края небес....
11:14  29-11-2016
: [27] [Было дело]
Был со мной такой случай.. в аптекоуправлении, где я работал старшим фармацевтом-инспектором, нам выдавали металлические печати, которыми мы опломбировали аптеку, когда заканчивали рабочий день.. печатку по пьянке я терял часто, отсутствие у меня которой грозило мне увольнением....
18:50  27-11-2016
: [17] [Было дело]
С мертвыми уже ни о чем не поговоришь...
Когда "черные вороны" начали забрасывать стылыми комьями земли могилу, сочувствующие, словно грибники, разбрелись по новому кладбищу. Еще бы, пятое кладбище для двадцатитысячного городишки- это совсем не мало....
Так, с кондачка, и по старой гиббонской традиции прямо в приемник.

Сейчас многие рассуждают о повсеместной потере дуъовности, особенно среди молодежи. Будто бы была она у них, у многих. Так рассуждают велиречиво. Даже сам патриарх Кирилл...

Я вот тоже захотел....
Я как обычно взял вина к обеду,
решил отпить глоток за гаражами,
а похмеляющийся рядом горожанин,
неторопливую завёл со мной беседу.

Мой собеседник был совсем не глуп,
ведь за его плечами "восьмилетка."
Он разбирался в винных этикетках,
имел "Cartier" и из металла зуб....