[ принято к публикации 22:16 05-12-2004 | Амиго | Просмотров: 1236]
Мое детство проходил в военном городке. Прямо за домами, за забором с колючей проволокой начиналась территория гражданского аэропорта. Шум садящихся самолетов был потрясающе громким для тех, кто приезжал в наш район в первый раз, или хуже того ночевавшим в нем, и вынужденным всю ночь слушать рев самолетов. Будучи достаточно любопытными детьми, мы любили лазить туда, как диверсанты, перекусив ее плоскогубцами. Далее вход в эту зону преграждали тупые и злобные кавказские овчарки. Они были привязаны к металлическому тросу короткими поводками. Обычно один отвлекал собаку, а остальные бегом проскакивали дальше. Моему другану Костику как то не повезло, собака впилась ему в задницу. От болевого шока он просто хлопал глазами и даже не мог орать. Надо отдать должное его матери, имевшей железные нервы, ибо сама она была медсестрой, и ждала в тот момент своего мужа (отца Костика) из пятилетней командировки в Афганистан. Эта железная женщина, увидев своего окровавленного с тыла сынулю, впарив ему подзатыльник и деловито осведомившись этиологией ранения принялась за оказание помощи, выставив нас за дверь. С тех пор, когда кто предлагал «пойти в аэропорт», желающему предлагалось полюбоваться в подъезде на многострадальную задницу Костика, в которой начисто отсутствовала четверть ягодицы. Тем, что нас манило в этом аэропорте были старые самолеты, полуразобраные, некоторые распиленные, они все еще оставались самолетами, можно было потянуть ось штурвала и поднимались закрылки и двигался хвост. На раскуроченных приборных досках еще оставались целые датчики и тумблеры. Романтика неба и техники одним словом.
Совсем неподалеку стояли и действующие образцы, в которые мы не лазили по двум причинам – в них не было открытых дверей и выбитых иллюминаторов, а во-вторых – да же будучи детьми, мы понимали, что от нашего там присутствия ничего хорошего с самолетом не будет. Но в аэропорт ходили не только мы.
Как - то в летнюю жару, три девицы юного возраста нашли замечательное место спасения от зноя – грузовой отсек вертолета «Ми-8». Коротая время за игрой в куклы, они совершенно не заметили, как к вертолету подошел экипаж. Услышав хлопанье дверей и голоса, девки затаились как мыши. Затем завелся двигатель и вертолет взлетел. Полет продолжался несколько часов, поскольку экипаж занимался облетом нефтепровода и качалок на огромной протяженности. Крики случайных пассажирок летчикам было неслышно из-за шума движка. Три незапланированных пассажирки были обнаружены лишь при посадке в 600 км от дома.
В это время несчастные мамаши этих девиц подняли на уши весь двор, дружные дети военных обшаривали в поисках подвалы, палисадники, стройки, ну и конечно же аэропорт. Мамаш отпаивали валерьянкой и корвалолом боевые подруги, отцам же нашим мешало принять участие в поисках проведение летних учений.
Наконец из аэропорта приехала диспетчерша, сообщившая о том что эти дурынды найдены живыми и здоровыми. Вечером их привезла милицейская «Волга». Девки были торжественно вручены мамам и взволнованной общественности, тут же зазвучали пара громких оплеух и рыдания радости от счастья обретения блудных дочерей, которых стали называть после случившегося – космонавтками.
Описательная часть не может являться сутью рассказа.
Что чувствовали юные пассажирки, как обсирались, какие возмущения в их грядущие сексуальные функции были внесены указанным стрессом ?
#712:36 06-12-2004
2 Fedott
Магний для всех этих бомбочек конечно же точили, но было это немодно(ебошить напильником), поскольку проблем с боеприпасами любого калибра тогда не стояло -ибо все мы были детьми военных, и говна этого хватало с избытком.
А так спасибо, перечитал -действительно хуйня вышла, вспомнил уже сейчас еще пару событий с этим связаных - да хуле - поздно.
Ванна углекислая нарзанная - очень приятная хуйня, с температурой воды 36-37 градусов. Всем полезна, да и вообще... И вообще, но у меня с лечебными ваннами с детства не задалось. Дело было так: примерно девяностый год, мы с мамой поехали в профилакторий от завода «Каустик»....
Города, посёлки, сёла, Дождь, туман и летний зной, Шёл хромой я и весёлый, Шёл с большой войны домой. Из чужой, далёкой дали Был я третий день в пути, И сверкали две медали На солдатской на груди!
А в родном моём посёлке, Где ушёл я воевать, Хоть с улыбкой, смотрят волком, Только мать пришла встречать....
О, как мы были молоды! Ему шестнадцать, мне семнадцать, ну и что? Он брал меня за руку, волшебное действие, и я шла с ним, шла, шла, шагами, которые гулом отдавались в моей голове:"Ту, туу, тууу".
В сказочный час, ранним волшебным утром, с первыми лучами солнца над крышами он приходил к моему дому и стоял на ветру, обдуваемый ветром и снегом тополиного пуха....