1.
Великими делами устлан мой путь. Великими. Да и хуй с ними. Мне тогда не до этого было.
Я ютился на верхней полке плацкарта, а поезд Москва-Улан-Удэ, словно бычий цепень, извивался по кривым ржавым рельсам. Мне одна дорога — Бодайбо....
Я смотрел в иллюминатор. Мы поднялись сначала над землёй, и было видно зелёное море лесов и полей с артериями рек и дорог. Потом поднялись ещё выше, над облаками. Облака лежали сплошным покровом, как и земля, только белая, будто белый горный рельеф. Я видел настоящие горы в снегах....
И сказали мне ангелы: иди и работай.
И ответил я им: пошли вы нахуй, ангелы. Сами идите и работайте, раз такие умные.
Обиделись тогда ангелы и оставили меня в покое. И я бы наверняка спился и умер, но пришел Петрович, стоявший выше ангелов, потому что был он начальником цеха....
Любил я подростком щегольнуть перед бабками. Они, укутанные в платки и полушубки, сидели на перевёрнутых вёдрах и деревянных ящиках, ощетинившиихся занозами, только занозы не брали мозолистые жопы старух, и продавали семечки, сигареты поштучно, презервативы "Гусарские" и другую нужную мелочевку....
В этой жизни хорошо живётся только тараканам и маньякам. Первым страшны только тапки, от удара которых можно запросто окочуриться. А вторым, вообще ничего не страшно.
Вот и маньяк Усольцев, отбывающий наказание в тюрьме особого режима, ничего не боялся....
