Важное
Разделы
Поиск в креативах


Прочее

Графомания:: - Райские птички

Райские птички

Автор: Zaalbabuzeb
   [ принято к публикации 14:38  20-05-2015 | Антон Чижов | Просмотров: 1151]
На солнечной стороне проспекта Дзержинского стояла, улыбаясь, девочка лет тринадцати. Над ней высился незнакомец с пышными усами и в алой бандане.
– Ты, значит, хочешь стать швеёй? – спросил мужчина, наклонив голову.
Девочка продолжала улыбаться.
– А я знаю балладу про Гретхен-пряху, – мужчина развёл руки так, словно держал гитару. – А ещё однажды я сам сочинил песню. Про райских птичек. Давай, спою тебе?
Девочка улыбнулась шире. И посмотрела на вывеску швейного техникума им. Сталина неподалёку. Двери здания открылись, из них выпорхнули две девушки в ситцевых платьях.
– Э, товарищ, – сказала одна, подойдя к незнакомцу, – ты чего к Маришке пристал?
– Да, – сказала вторая, – тебе чего от неё надо?
Мужчина нахмурился:
– Вы говорите так, как будто я Бармалей какой-то.
– А ты разве не?..
– Ну ладно, ладно, – незнакомец пожал плечами. – Но это не значит, что я и вправду питаюсь маленькими девочками.
– Как же, как же, – одна из девушек упёрла руки в бока. – Про тебя в книжке всё написано.
– В какой ещё книжке?
– В ДЕТГИЗовской.
– Не может быть!
Девушки по очереди фыркнули, и, взяв улыбающуюся девочку под руки, повели прочь.
У клумбы с незабудками она обернулась и сказала:
– Пока, Бармалей.
И высунула язык.

– Ну вот, решили вы поступать в нашу консерваторию, – вздохнул секретарь приёмной комиссии. – И для чего?
– Я, видите ли, самоучка, – Бармалей улыбнулся. – Мне нравится веселить детишек. Но теперь для этого нужна квалификация. Да ведь?
Секретарь полистал бумаги, наморщил лоб:
– Борис Аркадьевич Малеев… Бар-ма-…
– Да-да. Тут говорят всякое. Про меня. Я в курсе.
– И не только говорят. Пишут.
– Да, я сам не ожидал, что когда вернусь, будет такое. Всё из-за гадкой истории с дочерью вождя.
Секретарь метнул подозрительный взгляд на Бармалея. Кашлянул.
– Ну, три года назад, – Бармалей сложил кулаки на столе, – ЦеКа наводил мосты с Африкой. Вы же знаете? Наш дипломат в Северной Родезии договорился, что к ним пришлют делегацию советских поэтов и музыкантов. Но когда Литвинов уже утвердил группу, Лёня Пантелеев, как назло, слёг с ангиной. А гармониста Сизого чикнули в Басманном переулке – прямо в годовщину Октября. Так что остались мы вдвоём. Я и Корнейчуков.
– Давно с ним знакомы?
– С детства. Росли в одном доме – в Одессе, на Канатном. Когда он осел в Москве, позвал и меня. Устроил в Наркомпрос. Подрабатывать на первомаях и утренниках.
Бармалей печально усмехнулся в усы:
– Ну, это суета. В общем, с Корнеем на поезде мы дотряслись до Новороссийска. А оттуда по Чёрному и Средиземному морям доплыли до Атлантики. Спустя неделю «Куин Елизабет» высадила нас на Африканский берег.
– С англичанами, французами в Африке имели дело?
– А как же. Там ведь их колонии... Мы с Корнейчуковым много приключений пережили на пути к Родезии. То в болоте вязли. То тигрица нас чуть не сожрала. То дикари эти… А как добрались до Лусаки, дипломат наш, Бохурсон Давид Иегудович, не дал передыха ни дня. Идите, скомандовал, к племенам – выступайте. Они и так заждались. Представляете? Духота, пот, мухи. И группка голых негров сидит на земле. А я бренькаю на гитаре и напеваю им «Чижика-Пыжика». Отыграв, плетусь в тень баобаба хлебнуть водицы, а Корнейчуков им «Крокодила» декламирует. Так и работали, чтобы не сорвать программу.
– Они хоть что-то понимали?
– Кто ж негров этих знает. Зато я, как освоился, стал их язык понимать. Особенно у племени тонга, которое живёт в самой чаще. Без проводника туда не пробраться – земли глухие, жуткие. Но вообще, эти тонга оказались очень милые люди. Прямые и бесхитростные. Я за это их и полюбил. И Корнейчуков тоже. Сильно нравилась ему дочка вождя, которую он и…
Замолчав, Бармалей уставился на свои сжатые кулаки.
Секретарь с интересом подался вперёд:
– Ну а дальше?
– Дальше? – Бармалей поднял взгляд. – А дальше воины тонга поймали Бохурсона и проткнули его копьями. А Корнейчуков… Он сбежал к англичанам. Как позже выяснилось, они взяли его на пароход, и он мирно доплыл до Ливерпуля. А оттуда до Москвы.
– А вы?
– А я остался с тонга. Они думали, Корнейчуков вернётся за мной. Им-то нужен был он – чтобы кастрировать и затем вздёрнуть на мопане. Но он не вернулся. И так я полгода сидел у негров в яме. В итоге вождь сжалился и выпустил меня.
– И долго пришлось жить у них потом?
– Ещё полгода. Но мне в деревне даже нравилось. Как я говорил, тонга очень честный и простой народ. Трудолюбивый. Да и вождя-то понять можно, согласитесь?
Бармалей посмотрел на секретаря.
Словно пытаясь определить, лжёт Бармалей или нет, тот прищурился.
Наконец, вздохнув, сказал:
– Да уж… – побарабанил пальцами по столу. – Я дам вам совет, товарищ. Вы не рассказывайте эту историю никому. Мало ли что. Устройтесь рабочим на завод. Или в газету, или ещё куда-нибудь. Где вас не будет видно. На Дальний Восток езжайте или в Казань. Скоро слухи улягутся. Ваше имя забудут, и…
Мрачно прибавил:
– И не высовывайтесь, прошу вас. Сейчас так лучше. А то времена – сами знаете.

В привокзальном буфете на станции Жатва Бармалей топтался за столиком. Напротив бычил глаза механик Фёдор. В окно бил мокрый снег. Он таял, и струи бежали по стёклам.
Заглянув в стакан, Бармалей скривил мученическую физию:
– Брат, – выдавил он. – Брат, займи мне, а? Я отдам. Честное слово.
Фёдор презрительно глянул на Бармалея и, зажав ноздрю, сморкнулся на стакан.
Бармалей вспыхнул:
– Ты что?! Ты думаешь, я... совсем тюфяк? Нет. Ошибаешься, брат. Мне перепало в жизни такое. Ты бы знал. И ничто меня не сломало.
Он вытер ладонью повисшие усы, сказал спокойнее:
– И то, что водка кончилась, это всё равно. Плевать. Когда я жил у тонга, обходился и без неё. И как жил! При… припевая. Бабу даже думал завести: чёрную, пахучую. Охотился б на макак. Да только тоска. Одолела тоска – по Москве. По родине. Не мог я. Не мог.
Бармалей всхлипнул:
– Я ходил к англичанам. Эти гады прогнали. Махали винтовками, глумились. Поэтому я собрался идти до французов. Но они были южнее. А тонга не хотели отпускать. Они полюбили меня, да и я их также. Славные всё ж они. Хорошие. Вождь обещал за меня вторую дочку, младшенькую – лишь б я остался. А я… Ну не мог я. Попрощался и…
Днём я продирался по зарослям, джунглям. Ночевал на ветках, в рогоже. Французы всё не появлялись. Только какие-то племена. Спокойные, иногда воинственные. Ну, или весёлые. С одними я находил общий язык. Пел им, дружился. Они приглашали к себе: давали еды, кров. Другие молча глазели из-за деревьев. Но никто не трогал. А затем племена кончились. И пошли совсем уж дикие места.
Топи с огромными пиявками, с вонью гнилого мяса из нор. Плешивые саванны с роями мух. Червивые озёра. Лысые хребты. В ущельях я видел кости исполинов. Куда я шёл? В какую дыру этой Африки лез?!
Посреди каменной пустыни я вконец вымотался. Свалился от духоты и жажды. Этот поход никогда не кончится. Никогда не увидеть мне дома. Вот здесь, решил я, лягу и сдохну. Прямо тут. И пусть ошалелое солнце высушит меня, как сухарик.
Я зажмурился – и что-то услышал. Щебет. Он становился громче. Скоро он превратился в крики сотен птиц. В нём было… Трудно сказать. Но эти птицы… Я в жизни такого не слышал. Это был хор из самых разных голосов. В нём пели и наши зимородки, малиновки и экзотические ары, которых я не встречал и в джунглях. Этот шквал как бы окатил меня всего. И в груди случился… рассвет.
Я встал и пошёл. А пение всё звучало. Потом я выбрался к деревушке. Негры дали мне напиться, отдохнуть. И проводили до французского управления.
И вот, когда я плыл на корабле на родину, я пытался сохранить в памяти пение тех птиц. И как-то сама собой у меня сложилась песня. Я назвал её «Райские птички». Давай, спою тебе?
Бармалей поднял глаза и обнаружил, что Фёдора нет. Оглянулся. В буфете было пусто.
Дверь открылась. Из снежной мути вышли трое.
Прогрохотав сапогами к Бармалею, они обступили его.
Один угрюмо спросил:
– Малеев?
И вынул удостоверение.

В 37-ом Бармалея осудили по антисоветской статье, а в 38-ом – конвоировали на Колыму. На следующий год он был застрелен при попытке к бегству.
Германа Яковлевича Вакулова, работавшего с Бармалеем в одном отряде, вскоре перевели на Бамлаг, а в 53-м – амнистировали. При Брежневе он стал диссидентом, бежав в Швейцарию.
В один из серых октябрьских дней конца 70-х композитор и гитарист Питер Ребер шёл по промозглому Берну. На крыльце пансиона он заметил одиноко сидящего старика, который что-то напевал. Мелодия так понравилась Реберу, что он поинтересовался её названием. Старик ответил, что песня называется «Райские птички», а написал её давно погибший его друг из СССР.
Ребер попросил у старика разрешения играть эту песню на концертах. И в 1980-ом году группа Peter, Sue and Marc выступила с одним из своих самых знаменитых хитов «The Birds of Paradise».
Так, выпорхнув из-за железного занавеса, «Птички» стали популярны в Швейцарии. А вскоре они облетели весь мир. Песню очень полюбили в войсках США – там её поют до сих пор.
В Союз песня вернулась лишь в 1987-ом. Исполнял её сибирский музыкант Дмитрий Селиванов. В 1989-ом он повесился. Как утверждают орнитологи, райские птички способны жить не в каждой стране.


Теги:





4


Комментарии

#0 19:26  20-05-2015Лев Рыжков    
Неплохо, на самом деле.Правда, вся эта чукоккала напрягала.
#1 21:31  22-05-2015Шева    
Понравилось. Необычно.
#2 00:58  23-05-2015browbag    
Познавательно. Но грустно. Язык мой - враг мой.

В Африке не затерялся, а в советской России сгинул не за грош.
#4 01:09  23-05-2015херр Римас    
Канеш понравилось, тут афтор имеет отоноиды за душой.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
19:24  03-06-2020
: [5] [Графомания]
Есть деревья-гиганты,
Чей ствол так могуч и надёжен,
Они созданы мачтами быть
Для опоры тугим парусам.
Сам Колумб открывал Новый Свет,
Воздавая, быть может,
За их крепость обильно хвалу
Голубым небесам.
Есть поменьше деревья,
Что пущены будут на доски
На буфет, на комод, на сервант,
На трюмо, на кровать,
И уже в них слышны
И семейных торжеств отголоски,
И домашний уют и тепло,
И что завтра всем рано вставать....
19:21  03-06-2020
: [33] [Графомания]
Не убивай меня,
Тебе я пригожусь.
Молчи.
Ты можешь даже отвернуться.
Среди берёз крикливые грачи,
А я опять на завтрак с мёдом мюсли
Прокисшим заливаю молоком.
Иду курить, да кончились сигарки,
А за стеной хохочут санитарки,
По каменному полу босиком
Лишь до окна и не дойти обратно,
А знаешь, мне сегодня правду
Сказали....
09:18  02-06-2020
: [87] [Графомания]
Потрёпан воздух ветром. Воют мысли.
Слетает с тела грешное вчера.
Твердеет подорожник внутри сердца,
и в голове закончилась весна.
И холодно опять под взглядом Бога,
в тайгу уходят ноги без меня:
там сны для рукокрылых, разделённых,
а подо мхами скрыты небеса....
Сегодня день проснулся спозаранку,
Как амнистированный арестант.
Души любую маленькую ранку
Вам словом исцелит поэт-вагант.

- Пойдём бродить, он скажет, по дорогам,
Наезженными в рыхлых небесах.
Он вам расскажет, пахнут как сугробы
В полях России и в её лесах....

С утра проверил котировки душ.
Индекс высок– играю на паденье.
Попробую сорвать серьезный куш.
Какой же грех без добрых намерений?

Куплю ненужную для вас вещицу,
Поверьте, за ценой не постою.
Но только вы подпишете страницу,
Я мигом вас приятно удивлю....