|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - Мой город – нуар
Мой город – нуарАвтор: Карачун
[ принято к публикации 23:54 03-11-2015 | Саша Штирлиц | Просмотров: 1435]Плывущих по воле Генплана вдали от морей, Ты память оставил о нравах московских притонов Мне шрамом чуть выше от скрещенных двух якорей. Мой город – нуар в обрамлении сытого лоска, Пристанище птиц и огромных стальных журавлей. Вдали от твоих куполов я грущу по-московски И водочный лью на саднящие раны елей. Пусть парков желтеющих склоны и метлы Джамшутов Пророчили мне листопадный неистовый шквал, Но держится память привычных московских маршрутов, Когда накрывает девятый посчитанный вал. С нелепой, щемящей, какой-то есенинской грустью Читаю стихи альбатросам и диким ветрам. Просоленным, черным, но прежним, когда-то вернусь я В мой город цыганской любви и копеечных драм. Теги:  -1 
Комментарии
#0 23:54 03-11-2015Саша Штирлиц
гуд молодец, карачун.. хорошо сделал одно замечянее есь правда... "скрещенных" - "скрещённых".. тут косячок получился это очень гуд только немного толстоват на таком качественном фоне акцент на *московскость* если бы в лоб город не называть было бы изящней пиши ещё + "джамшутов" с маленькой буквы, наверное. "девятый посчитанный вал" - ЛГ считает стаканы? последняя строфа какая-то совсем не нуарная, имхо. отличный стих пейзаж размашисто описан, тоска передана пером, ещё чуть-чуть осталось скрипнуть по палубе сей городов оч. понраву.. + щемящая тоска... к моему настроению то, что надо. Спасибо! есенинский надрыв присутствует. гуд + хочу отметить, что уровень критики на ЛП вырос. это неожиданно и приятно. но. меньше ста просмотров почти за сутки, при том, что речь не идет об уникальных пользователях - это мизер. и с этим надо что-то делать. Слишком нарочито и слезливо. Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |
