|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - АтрибутыАтрибутыАвтор: Чёрный Заяц
[ принято к публикации 00:23 07-11-2015 | Саша Штирлиц | Просмотров: 1698]У классика упру заглавную строку И посвящу сей стих, с посыпкой лёгкой брани, Промокшему в грязи родному башмаку. Застывшему дождю, болоту у подъезда, Кисельной мерзлотой залитым мостовым... Пусть грязных голубей прожорливая месса Распишется крылом под опусом моим. Я воспою слегка застывший в пробках город, Забывший как дышать, не кормленный теплом. Свет жёлтых фонарей, стекающий за ворот, И ветер ледяной, стучащий в каждый дом. И огненной чертой сгоревшую минуту Ушедшего в полёт с балкона чинаря... Ебись они конём, такие атрибуты Пропахшего зимой слепого октября. Теги:  14 
Комментарии
#0 01:54 07-11-2015шмель
... где же лёгкая брань блянахуй? ггггг... чота невнятное получилось у заеца я забыл обругать башкам этот грязный, вонючий лапоть и болото в подъезде, блевот невзначай обосрать забыл отчего ж я такой дурак взялся классика строчку лапать а в итоге, опять развод как и в прошлый октябрь был зло так, не по-зайчиковски. чинари летят в фонари, но по сути в сиреневый туман известной старой песни. забыл авторов. щас, минутку. минус от меня. давай пейши лучше.этого хотел вставить, но несмог. текила 450 гр. в голове ворчит. с утра поси=мотрю еще раз. а мне понравилось. и про чинарь тоже + Это же очень и очень! + мне тож даже очень, ну ещё бы вдогонку пару матерных можно, + Заебись, однако. Молодец, Заяц Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |
