Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

За жизнь:: - Некро (3)

Некро (3)

Автор: Mr. Bushlat
   [ принято к публикации 18:01  21-01-2016 | Антон Чижов | Просмотров: 661]
… И заспешил прочь. Она встрепенулась, поглядела сначала в окно, но блики света на грязной поверхности стекла создавали непрозрачное марево, от которого рябило в глазах. Переведя взгляд под ноги, она в изумлении вытаращилась на пол, на котором, кроме нескольких раздавленных бутонов и вмятого окурка не было ровным счетом ничего. Гроб исчез… как впрочем и все кто был в салоне. Неужели она так глубоко заснула, что не слышала… Это положительно невозможно… Зоя еще раз огляделась.
Кроме нее в автобусе оставался водитель-бесформенная туша, облаченная в не первой свежести черный костюм, вытекала из кресла подобно гнилому студню. И,.. Зоя прищурилась, поскольку на секунду, буквально на мгновение ей показалось, что зрение подводит ее. Нет, она определенно не ошиблась-давешний бородатый гигант все так же сидел в самом углу салона и сверлил ее дикими черными глазами. Заметив, что она смотрит на него, бородач улыбнулся, раззявив рот совершенно дегенеративным и в то же время зловещим образом и помахал ей несуразно огромной рукой.
Она отвернулась и живо вскочив с места, поспешила в сторону выхода.
Выйдя из автобуса, Зоя прикрыла глаза, полуослепленная ярким, но каким-то мертвенно-пустым солнечным светом, вдохнула пресного воздуха, и огляделась.
По-видимому, они приехали на дальнюю часть кладбища. Позади автобуса, на фоне серого неба, черными и изломанными казались кресты и ангелы с отбитыми крыльями. Прямо перед нею начиналось неосвоенное еще поле-вдаль, до самого горизонта уходила желтая пустошь, поросшая редкой сухой травой-местами выдавались неожиданно высокие сорняки-стебли раскачивались невпопад под порывами ветра. Далеко-далеко, мрачной башней подпирало небосвод черное строение-из крошечной трубы валил густой дым, растекающийся по серой небесной глади, подобно слизи.
-Крематорий,..-чуть слышно прошептал кто-то.
Она вздрогнула и повернулась. Вельский примостился рядышком, спрятав руки в карманы невесть откуда взявшегося вельветового пиджачка. Заметив ее взгляд, он разулыбался и указал скрюченными подагрическим пальцем в сторону далекого мавзолея.
-Вот там. Но мы туда не пойдем, Зоя Андреевна, не извольте беспокоиться. На то не было воли Андрей Ильича, да и…-он по обыкновению сглотнул, чем вызвал плохо контролируемое омерзение с ее стороны,-далеко. Хотя, осмелюсь доложить, в году, эдак,…впрочем, не важно, была у нас оказия, когда пришлось нести, представьте себе….а вдове так и вовсе ползти….-он осекся, заглотал и как-то странно поежился.
В который раз удивляясь собственному безразличию, она принялась рассматривать гостей. В конце-концов, быть может, Вельский безумен, но безумие его неопасное, да и не ее это дело.
Гроб поставили прямо на землю, неподалёку от свежевырытой ямы. Кроме этой, пока еще не состоявшейся могилы, в пределах нескольких метров находились еще две-одна с железным покосившимся крестом, установленным над проваленным холмом, сплошь заросшим какой-то дикой травой и вторая, куда более богатая, за кованой оградкой. Массивная гранитная глыба-памятник была оформлена в виде маленького мальчика, плывущего в бурном море. Лицо ребенка было…. ( Она снова прищурилась, сожалея о том, что забыла дома очки) ужасным. Чудовищным. Не было ничего странного в чертах его и все же, в совокупности, они создавали причудливое и пугающее впечатление так, словно скульптор намеренно и злокозненно нарушил симметрию. Глядя на широко открытый рот, на глаза ребенка, косящие как ей показалось в сторону гроба, Зоя испытала внезапное головокружение. Прикрыв рот ладонью, она сделала несколько шагов назад, наткнулась на что-то и несомненно упала бы, если бы ее не ухватили за локоть. Оглянувшись, увидела давешнего бородача-он крепко и жестоко сжимал ее руку в своей громадной пятерне. Жестом он указал на землю-там лежала крышка гроба, о которую она споткнулась. Повернув голову чуть вправо, он посмотрел на омерзительный гранитный памятник и кивнул ему как старому знакомому. После чего, резко отпустил ее и скрестив руки на груди уставился на автобус, выпятив бороду.
Подле гроба, молчаливой толпою расположились гости. Они находились на достаточно небольшом расстоянии от Зои но отчего-то, видимо благодаря диковинному преломлению света, она не могла разглядеть их черт, сколь бы сильно не пыталась. Все сливалось в одну большую чёрную кляксу, из которой тут и там росли руки, ноги и даже одна чопорная старомодная шляпка.
Зато, она очень хорошо видела двух дюжих мужчин в серых, заляпанных старой грязью робах. В их кряжистых лапах, лопаты казались игрушечными-красные пропитые лица сведены были в гримасе скуки и плохо скрываемого алкогольного нетерпения. В кармане робы того, что слева, Зоя к удивлению своему разглядела бутылку. Стоящий справа наклонился к подельнику и что-то проревел низким булькающим голосом, после чего оба разразились коротким омерзительным смехом, поглядывая то на гроб, то друг на друга.
-Зоечка Андреевна,-Вельский материализовался прямо перед ней,-Вот, товарищи осведомляются, когда можно приступать?-он махнул рукой в сторону гнусных гробовщиков и те, заметив его жест, оскаблились в черных ухмылках,-Время-то уже не детское.
-Какое, простите… Вячеслав Владимирович, что здесь вообще…-он не дал ей договорить и, подобно любовнику, прижал указательный палец к ее губам.
-Нам бы поскорее закончить, Зоя Андреевна. Вот и поехать, поехать в кафе!
-Но мы же только приехали! И…гроб открыт…-почему-то это обстоятельство показалось ей решающим,-Да и слова никто не сказал! Вячеслав Владимирович… кто все эти люди?-она кивнула в сторону единой черной массы толпы,-я никого не знаю и, почему… Я не понимаю…
-Я же говорил, сотрудники! -раздраженно бросил Вельский. – Любящий коллектив. Неужели сложно представить, что у такого человека как Андрей Ильич был любящий коллектив? Одни только подарки на Новый Год чего стоят!-он замахал руками,-Я вас обязательно со всеми познакомлю, как приедем в кафе. А гроб, что гроб? Так мы закроем обязательно, но, право же, Зоя Андреевна, есть ли смысл находиться в этой… юдоли скорби дольше, чем того требуют обстоятельства?-восприняв ее изумленное молчание за согласие, он кивнул и рабочие, вперевалку заспешили в сторону гроба.
Все ей казалось странным, нездешним и диким. Стоя в двух шагах от разверстого гроба своего мужа, глядя на желтое, яблочное его лицо, на острый дерзкий нос, на ввалившиеся припорошенные пудрой скулы, на омерзительного вида повязку на лбу его, с непонятною вязью, на клешни рук, сцепившиеся между собою так, что и не разберешь где какой палец, она поймала себя на мысли, что должно быть спит-ведь только этим можно было объяснить и несуразность происходящего и темное молчание безликой толпы и торопливость Вельского и памятник несчастному и такому страшному мальчику, подле которого, раскинув руки крестом стоял спиною к ней давешний бородатый гигант. Но наиболее странным казалось Зое не происходящее, а ее реакция, ее абсолютное равнодушное допущение того фарса, что разворачивался у нее на глазах. Так бывает лишь во сне. Зоя не чувствовала ни удивления ни страха. Мужнина смерть не вызывала в ней ни скорби ни принятия-лишь сухое как серое небо над головой ощущение пустоты, не отпускающее ее с мгновения, когда она переступила порог автобуса-будто она смотрит телевизионный спектакль, разворачивающийся за толстым стеклом старого черно-белого телевизора, что вот уже который год пылится в спальне. Осознав свою непричастность, она даже заинтересовалась и внезапно поймала себя на мысли, что вне зависимости от того, как будут разворачиваться события, ей как зрителю, куда приятнее не задумываться ни о чем, а просто наблюдать.
-Товарищи,минутку внимания!-суетился Вельский. За его спиной, молчаливыми уродливыми истуканами возвышались рабочие. Тот, что с бутылкой, уже умудрился открыть ее и теперь сжимал в руке, полупустую. На лице у него цвели багровые пятна. Его коллега с важным видом держал крышку гроба.
Толпа загудела и потянулась к ним. Вскоре, Зоя обнаружила себя в центре круга, где кроме нее был Вельский, гроб и двое дегенератов-рабочих. Она находилась в непосредственной близости от мужа и ощущала тяжелый сладковато-приторный запах, исходящий от него. Но, даже и это обстоятельство не вызвало никакого отклика.
Теперь, она могла различать лица в толпе. Большинство оказались мужчинами средних лет-был среди них и толстяк, утешавший ее в автобусе. Женщины, все как одна, были одеты в черные длинные платья и черные же башмаки. На голове у той, что стояла прямо перед ней красовалась бархатная шляпа с нелепой вуалью. Встретив ее взгляд, женщина фыркнула и отвернулась.
-Позвольте сказать несколько слов от имени и по поручению моего закадычного друга, -Вельский сглотнул,-Филиппа.
Толпа зашумела. Раздались редкие хлопки; кто-то воскликнул: «Браво!». Зоя недоуменно посмотрела на Вельского, но тот казалось, не замечал ее взгляда. Его лицо посуровело, под морщинистой кожей заходили желваки. Он стал на шаг ближе к гробу и на миг ей показалось, что он вот-вот взгромоздится прямо на мужнино тело, сокрытое омерзительно-белым покрывалом и провалится по щиколотку в гниющую плоть и…
-Когда мы были молоды и не думали о последствиях, Филипп… я звал его – Филипос,..-Вельский позволил себе короткий смешок,-…был удивительно малорослым, почти карликом. Впрочем, это не умаляло ни его ум, ни красоту. Так вот,-он смешался и принялся звенеть чем-то в кармане пиджака,-Одним погожим деньком, мы, прогуливаясь вдоль набережной, имели честь познакомиться с прекрасной дамой средних лет. Ее возраст, облачение и манеры не оставляли сомнения в ее высоком положении. Она была весьма польщена вниманием, однако отказавшись от нашего, вынужден признать, весьма интимного предложения, повергла нас в немалое уныние и тем самым привела в действие могучий конгломерат чудовищных и порой неизъяснимых событий, в результате чего, мы и оказались в Германии.
«Боже, что он несет?»-она переводила взгляд с Вельского на сотрудников мужа, внимающих очевидно-бредовой речи, однако все происходящее, пусть и не укладывалось в рамки логики, но казалось слишком обыденным, чтобы быть сном или галлюцинацией. С другой стороны, возможно ее рассудок помрачился после той ночи и теперь, она грезит, лишь отчасти воспринимая реальный мир, вплетая в него свои причудливые видения.
Тем временем, Вельский продолжал вдохновенно бредить, вовсю размахивая правой рукой. Стоящие за его спиной грузчики, уже не стесняясь передавали друг другу бутылку и встречали чуть ли не каждое его слово одобрительным гототаньем. Провожающие заскучали-мужчина напротив Зои с немалым любопытством разглядывал свою соседку-миниатюрную старуху в черном платке и черном же свитере с блестками-та, чувствуя его взгляд, то и дело поводила плечом и отмахивалась ладошкой.
…-И если кто и мог рассчитывать на всенародное признание, так это Андрей Ильич Кортиян, человек и филантроп! Лишь ему было под силу сплотить вокруг себя столь, не побоюсь этого слова, эх-м,.. сплотить сплочённый коллектив и воплотить воплощение своей мечты, реализовав прекрасно реализованный план по реализации прогрессивной мысли на одном, конкретном и не побоюсь этого слова-сплоченном предприятии! Все мы здесь, от мала до велика, помним слова, не побоюсь этого слова,сказанные им незадолго до его трагической болезни, в тот роковой вечер!-Вельский открыл было рот, собираясь, очевидно, прокричать те самые слова и Зоя навострила уши - не в силах в полной мере осознать ситуацию, она ощущала сложную смесь эмоций-страх, раздражение, парадоксально приправленное равнодушием и в то же время… несомненное любопытство, подобно тому, что должна была испытать Алиса, падая в кроличью нору. Уж коль она сошла с ума, ей впору насладиться этим состоянием, пока оно не усугубилось и не приняло более угрожающие формы. Мысль эта казалась и логичной и абсурдной одновременно, но в новоприобретенном безумии ощущался некий комфорт. Она не испытывала скорби по ушедшему мужу, ни удивления от идиотских речей Вельского, лишь слабый, но отчетливый страх перед угрюмым бородачом довлел над нею. И все же, ей было любопытно узнать, что произойдет дальше.
В этот момент, как чертик из бутылки, рядом с Вельским материализовался бородатый сумрачный гигант. Взяв Вячеслава Владимировича под локоть, он прошептал ему что-то на ухо, широко и неестественно растягивая губы. Вельский осекся, затравленно посмотрел на бородача, перевел взгляд на гроб,заглотал, отер лоб и вымученно улыбнулся.
-По просьбе, э-э-э, коллектива… Словом, товарищи! Не важно, что и когда сказал дорогой Андрей Ильич. Его самые сильные слова меркнут перед его самыми незначительными делами. Мы все здесь собрались помянуть великого, не побоюсь этого слова, человека. Мыслителя и визионера. Андрея Ильича Кортияна. Прошу почтить его память минутой молчания.
Подавая пример, он замолчал и вытянулся в струнку подле застывшего истуканом бородача.
Толпа провожающих, впрочем, и не думала следовать его примеру. Гости галдели, шушукались и хихикали. В задних рядах два молодых парня в одинаковых пшеничных усах и клетчатых пиджаках темного кроя оживленно спорили на повышенных тонах. Знакомый толстяк зевал, даже не прикрывая рот ладошкой-под руку его держала давешняя старушка.
Зоя всматривалась в лица провожающих-все они были ей незнакомы. Ее не покидало ощущение, что индивидуальность каждого из гостей призрачна-на самом деле толпа представляла собой единое существо, соединенное невидимым для нее образом. Все прочее было не более, чем маскарад.
Кто-то легко прикоснулся к ее плечу. Она повернулась и недоуменно уставилась на неприметного мужчину средних лет в черном добротном пиджаке с крошечным золотым значком на лацкане. Лицо у подошедшего было постное как водяная каша. Он протягивал ей небольшой изящный венок, увитый черной лентой.
-Зоя Андреевна, -прошептал незнакомец так, будто окружающие действительно молчали в память о ее муже,-Ваш венок. Меня зовут Юрий, я… представитель похоронного бюро «Мормо». С нами договаривался Вячеслав Владимирович, а посему, полагаю, я вам незнаком. Не стану досаждать вам более-возьмите этот венок. Не пора ли закапывать мужа?-в его голосе угадывались елейные нотки официанта, вопрошающего, не пора ли подавать уху из стерляди.
-Я…-вопрос не вызвал у нее ни удивления, ни гнева. Лишь сухое осознание факта. Она приняла легкий, почти невесомый венок из рук агента и рассеянно кивнула. Последний тотчас же ретировался, не забыв шепнуть несколько слов совсем уже пьяным гробовщикам. Тот, что держал крышку гроба, сделал несколько шагов вперед,но споткнулся и обязательно упал бы, зарывшись носом прямо в пах покойному, если бы товарищ не ухватил его за шкирку. Отряхнувшись, краснорожий рабочий угрюмо склонился над гробом.
-Щас будем закрывать,-прохрипел он,-Коли кто хочет поцеловать покойничка, то самое время.
Под угрюмыми изучающими взглядами провожающих, Зоя ощутила как страх, доселе спящий в глубине ее сердца, заставил его биться быстрее. Неужели ей придется наклоняться над гробом?.. Нет, так не получится-ведь гроб лежит на земле, а не на табуретках, поэтому, для того, чтобы поцеловать мужа в холодный восковый лоб, ей нужно будет стать на колени и упереться руками в землю по обе стороны от смердящего ящика. Это положительно невозможно! Она сделала шаг назад и наткнулась на Вельского, который неведомым образом оказавшись рядом, зашептал жарко:
-Не извольте беспокоиться, Зоя Андреевночка. Вовсе не обязательно кого-то целовать. Это они так сказали, в шутку, для проформы, да и земля грязная. Вот мы сейчас быстренько Андрей Ильича в землю-то положим и поедем отсель, прямо в ресторан. В ресторан!-повторил он и махнул гробовщикам. Те, пошатываясь установили крышку на гроб и знаками и ворчанием попросили толпу разойтись. Зое показалось странным, что молодцы не забивали крышку гвоздями, впрочем, на фоне остальных дикостей сегодняшнего дня, мысль эта вскоре выскользнула из ее сознания.
Тем временем, рабочие опустили гроб в свежевырытую яму и ухватившись за лопаты, стояли поодаль, притоптывая ногами как норовистые жеребцы. Провожающие по очереди подходили к яме и кидали-кто цветы, кто просто горсть земли. Было в их движении что-то механически-неестественное так, будто двигались шестерни у старого заржавелого механизма.
Сделав несколько шагов вперед, Зоя оказалась подле ямы. Зрение ее прояснилась и теперь она отчетливо видела свежий срез черной маслянистой земли, из которого тут и там торчали обрубленные коренья. Чуть выше гроба в небольшой обнажившейся каверне копошился клубок розовой плоти. Присмотревшись, она с ужасом поняла, что гробовщики растревожили крысиное гнездо-маленькие лысые крысята нелепо барахтались в открывшейся норе и слабо, но непрерывно визжали. На секунду ей стало совсем жутко, но вот страх прошел, уступив место уже привычному равнодушию и толике любопытства. Что ж, ее бред приобретал все более изощренные и омерзительные формы. Если так пойдет и дальше, то к вечеру ей понадобится карета «Скорой Помощи». А, и пусть! Движимая каким-то разудалым хулиганским порывом, она запустила венком в яму, стараясь попасть в крысят. Цветы упали на гроб с мягким влажным полушлепком. В полутьме ямы, венок казался раздавленным трупом какого-то маленького животного. Кошки… быть может-крупной крысы.
-Прощай, Андрюша,-прошептала Зоя, стараясь в этот последний миг воскресить в памяти ту любовь, что когда-то связывала их. Вместо этого, она снова ощутила запах вонючих подгузников и грязных, перепачканных простыней. И, не медля более, отвернулась и твердо пошла к автобусу; она не собиралась ждать, пока яму засыплют землею. Должно быть, такое поведение было против ритуала, но кто будет указывать ей, вдове, на правила похорон.
Подле входа в автобус стоял давешний агент с постным лицом. На руке его висело белое полотенце, что вкупе с угодливой позой, лишь усиливало схожесть с официантом. У ног стояло ведерко, в котором плавал небольшой ковшик.
-Не изволите ли руки сполоснуть?-не дожидаясь ответа, он живо перекинул полотенце через плечо, наполнил ковшик водой и жестами пригласил ее подойти поближе.
Склонившись над ведерком, Зоя подставила руки под струю холодной воды, удивившись, сколь обыденным казался этот момент. Вода, стекая с пальцев, напомнила ей о жизни-столь же холодной и ускользающей. Метафора была пошлой-она наскоро вытерла руки и поспешила в салон.
Автобус был уже наполовину полон. Похоже, никто из гостей не собирался дожидаться того момента, когда гробовщики закопают могилу. Впрочем, быть может, нынче положено именно так? В частности, в американских фильмах, герои как правило уезжали с кладбища до того как… Она взглянула в окно и обомлела-ей показалось, что один из гробовщиков спрыгнул в могилу и неистово орудует чем-то, похожим на бензопилу.
-Вы держались молодцом, Зоя Андреевна,-вздрогнув, она отвернулась от окна и уставилась непонимающе на отечное лицо Вельского,-Теперь, уверяю вас, все позади. Скорбь…скорбь станет тенью своей, превратится в грусть. Грусть уступит место тихой памяти и все утечет как…-он указал рукой на агента, входящего в салон с ведерком в руке,-вода.
Слова Вельского были настолько же избитыми, насколько и совершенно ненужными в данный момент. Отмахнувшись, она снова уставилась в окно и разочарованно вздохнула, не увидев теперь ни одного из гробовщиков. Возможно, они оба в яме?
Двери автобуса натужно закрылись и трясясь и фыркая, старая машина тронулась с места, постепенно набирая скорость и оставляя тело мужа позади. Все было кончено.


Теги:





9


Комментарии

#0 21:17  21-01-2016Шева    
Хорошо. Но или это будет большой объем, или действо несколько затянуто.
#1 00:38  25-01-2016Лев Рыжков    
Мне эти две части больше начала понравились. Вообще, чем дальше, тем лучше.

Первая глава была отвратительная. Вторая - хм, ничего себе. А эта - совсем хорошая. И жутковатая, непонятно чем, правда.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
21:35  12-09-2017
: [4] [За жизнь]
Глуша

-…Ну и жарища. Печет словно в преисподней. Ягода на ветке сохнет. Эх, сейчас бы искупаться. А? Озеро-то вот оно, в двух шагах.
Молодая девица промокнула рукавом рубахи красное, потное лицо, морщась глотнула из крынки теплой воды и перешла к следующему кусту, тёмно-красному от переспелой вишни....
00:57  10-09-2017
: [6] [За жизнь]

осень сжимает время в кулак
ночи длиннее - дни короче
реже на озере, медный пятак
солнца багрового, Господи мочит

ветер неистовый, мусор из куч
вновь разметает как выпивший дворник
чьё-то письмо словно солнечный луч
падает птицей на мой подоконник

почерк и адрес до боли знаком
кто-же из ящика выбросил письма
он хоть и хрупок, но под замком....
Закатно. Рождаются планы, пути отрезок
нам видится перспективою - время грезить,
и невзирая на то, что плетут нам парки,
надежды таить и бесцельно блуждать по парку.
Затактно. Не звука печать, но приход мессии –
подкорковая динамика амнезии,
нас ветер листами по чистому полю гонит –
мы странны, местами - нам есть, что вспомнить....
Как ночь тиха, как будто ты в утробе
Как будто ты не здесь, а где-то там
Как будто то затаился кто-то в гробе
Как ток волшебный, что по проводам

Ты всем невидим - пьян, раздавлен, брошен
Распластан средь удушливой листвы
И кто ты, никогда уже не спросят
Никто не позовет из темноты

Припухший нос, разбитое колено,
Растерзанность как вырванный контекст
Всю жизнь предрасположен к переменам
Вся жизнь как недоразвитый протест

Лежит мужик в кусточках возле речки
...
Двадцать три года назад, летом 1994 года я несколько уже месяцев пребывал под следствием на «Матросской тишине». Не помню уже наверное того летнего месяца, когда в битком набитой народом тюрьме началась эпидемия дизентерии, но она началась. Поумирало огромное количество народа....