Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Без меня

Без меня

Автор: Rip Vanvincle
   [ принято к публикации 17:59  01-03-2017 | Антон Чижов | Просмотров: 521]
Ночью на востоке гремел настоящий бой. Бешено строчили автоматы, бухали орудия. Вылезший на шум из палатки Кипелов видел, как в сторону зарева за лесом прострекотала тройка вертолетов, сбросивших затем над самой гущей сражения несколько САБов. Но даже их едкий свет не смог затмить беспрестанные вспышки разрывов.

Он не знал, и не мог знать, что подземная река уже размыла грунт и здание, зашишенное снаружи несколькими рубежами охраны, уже дало осадку, и в этот момент судьба затягивает петлю на его шее.

Глядя на весь этот фейерверк, Кипелов завистливо вздохнул, оно конечно, от бега в костюмах противохимической защиты удовольствия мало, но все же где-то там, километрах в сорока отсюда, сейчас батальоны идут в атаку, командиры батарей охрипшими голосами диктуют наводчикам координаты целей, кто-то, быть может, схватился в рукопашную, а кто-то, сжимая в руке гранату, ползет навстречу ревущему танку. Романтика, будь она не ладна.
Особенно его зацепило, что из всей роты именно их с Джегировым да этого остолопа сержанта Щуренка оставили охранять подъезды к зоне проведения учений. Нет, ясное дело, этот пост был не единственным. Таких постов вокруг не меньше десятка, а то и сотни.
По крайней мере, по словам сержанта, у которого это уже было шестое мероприятие подобного рода, между ними и зоной боев было, как минимум, тройное кольцо оцепления. Так что не одни они прохлаждались, пока другие проходили крещение огнем. Но какое дело Кипелову было до остальных. До желтолицего казаха Джагира Джегирова, невысокого, щуплого, вечно молчавшего, которого в казарме не обижал разве что ленивый, или до здоровенного, метра два ростом, с кулаками, размером с небольшую дыню, сержанта Щуренка, простого деревенского парня, которого сильно испортил чин дембеля.
Совсем не так представлял себе армию Александр Кипелов еще полгода назад. Он-то рассчитывал, что его первый курс в институте, хоть как-то ему зачтется, может, сержанта дадут сразу, без выслуги, или прикрепят к локационной группе на командном пункте, и вот на тебе - зачлось. Полгода он прослужил, а все еще рядовой, а из аппаратуры ему пока доверяли работать разве что с лопатой.
А тут еще и пост этот ему достался.
Нет, поначалу все вроде бы было даже неплохо. Подъем ночью по тревоге, пятичасовой марш-бросок в кузове надсадно ревущего “Урала” - все это заставляло Кипелова чувствовать себя участником приключенческого фильма.
В главной роли, естественно.
И то, что по прибытию на место, его фамилию в числе еще нескольких выкрикнул ротный, мол: два шага вперед, только укрепило уверенность Александра в том, что ему в этом действе отводится особая роль.
Что это за роль до него дошло, когда их высадили у подножия холма и дали боевой приказ: к вечеру оборудовать на его вершине окоп на три посадочных места. Кроме приказа дали еще три лопаты и палатку.
Так как сержанту Щуренку до окончания службы оставалось всего полтора месяца, он ограничил свое участие в выполнении задания лишь общим руководством, в то время как его подчиненные, обливаясь потом под жарким майским солнышком, орудовали лопатами, погружаясь в пахнущую весной землю.
К вечеру на “УАЗике” примчался ротный, похвалил Щуренка за четкое выполнение приказа, и, отведя его в сторону, минут десять о чем-то с ним беседовал. Закончив инструктаж, ротный выдал сержанту вещмешок с сухим пайком, переносную радиостанцию и пакет с инструкциями. Отдельно, он протянул Щуренку три автомата, три рожка к ним, после чего запрыгнул в машину и умчался, а повеселевший сержант сказал:
- Радуйтесь, “духи”. Кабы не поставили нас на пост, бегали бы сейчас, как сайгаки, в костюме химзащиты да с противогазом на морде.
Оказывается, темой учений были боевые действия в условиях применения противником бактериологического оружия.
- Короче, слушайте боевой приказ, - продолжил сержант: - Сидеть на холме и никого без пароля не пропускать. Ни оттуда, - он показал на видневшийся у подножия холма густой ивняк, дальше переходивший в сосновый лес.
- Ни оттуда, - на этот раз Щуренок ткнул пальцем в противоположную сторону, где вилась, исчезая за поворотом, поселочная дорога, по которой их сюда и привезли: - Слева и справа у нас болота, так что, если полезут шпионы подсматривать, как наша доблестная армия тут воюет, то только с двух сторон. Короче, каждого, кто пароля не знает, будем задерживать до выяснения.
- Теперь внимательно, - поднял он указательный палец к небу: - Из органов сообщили, что где-то здесь скрывается банда, которая две недели назад расстреляла машину с инкассаторами в городе неподалеку отсюда. Есть данные, что они прячутся в какой-то из деревень, которые вошли в зону учений. Так что патроны нам выданы боевые.
Щуренок демонстративно помахал тремя автоматными рожками.
- Но если хоть одна сволочь хоть раз стрельнет…, - голос сержанта приобрел угрожающие нотки: - Короче, увижу “калаш” не на предохранителе - мало не покажется.
- На вот, студент, почитай, - протянул он Кипелову пакет: - Ты ж у нас умный. Потом перескажешь мне, что к чему своими словами. Джегиров, а ты давай, шагом марш в караул.
С этими словами сержант присоединил к одному из автоматов магазин, протянул его казаху, а сам с оставшимся оружием полез в палатку. Джегиров, не говоря ни слова, взял автомат на плечо и пошел в обход их позиции, а Александр, пока было светло, уселся на бруствер окопа и стал изучать присланные им инструкции.
На первом листке была напечатаны вводные, согласно которых и проводились данные учения. Вкратце они были таковы:
Враг распылил над районом, споры некоего весьма заразного вируса, вакцины от которого пока еще нет. Симптомы болезни: высокая температура, слезящиеся глаза, язвы, похожие на рваные раны по всему телу.
Кроме того, вероятный противник выбросил в указанном районе десант для захвата стратегических объектов и подготовки плацдарма для высадки основных сил.
Задачи учений: уничтожить десант противника и обеспечить карантин зараженной территории.
Дальше шли должностные обязанности, выписка из устава караульной службы и прочая армейская галиматья, так надоевшая Кипелову за полгода службы.
Последней шла инструкция, отпечатанная через копирку на печатной машинке, и, судя по орфографическим ошибкам, явно второпях. В ней было все то же самое. Им полагалось задерживать всех, кто попытается проникнуть в зону учений или же выйти за ее пределы, без пароля, который им будут сообщать по рации ежедневно, ровно в 8.15. Кипелов не обратил бы на нее особого внимания, если бы не последние абзац:

…Учитывая сложившиеся форс-мажорные обстоятельства, в случае неподчинения или оказания сопротивления со стороны лиц, незаконно пытающихся проникнуть в район карантина или покинуть его, караульным, при невозможности остановить нарушителя иными способами, разрешалось открывать огонь на поражение.

Не по конечностям, а на поражение.
Перечитав последние строчки, Кипелов криво усмехнулся. Заигрались в войну, отцы-командиры. А ну как забредет сюда не бандит, а случайный человек, увидит их, испугается, побежит... Сам Кипелов ни в кого стрелять не собирался, а вот Щуренок, он может и пальнуть. Да и Джегиров тоже... Кто его знает, что там у этого молчуна на душе.
Следующие два дня было спокойно. По одну сторону мимо холма изредка проезжали одинокие машины, по большей части грузовики, по другую - шумел, навевая сон, лес, пели свой извечный концерт лягушки, стрекотали кузнечики: в общем, не жизнь, а мечта солдата.
Правда, настораживало, что ротный с тех пор их не тревожил. Щуренок так разнервничался, опасаясь внезапной проверки, что стал ходить в караул, наряду со своими подчиненными. Он даже отказался от своего замысла послать Кипелова к шоссе, что бы тот поменял у проезжавших водителей выданные им консервы на водку.

Все они считали, что, в конечном счете, им повезло и радовались неожиданной передышке в серых армейских буднях. Но брел уже, брел к ним, хромая, злой рок, воплотившись в трех испуганных и дико усталых людей. Брел и глядел на них издалека глазами небесной голубизны.

А на третью ночь, Кипелов проснулся от грохота близкого боя. Скоро была его очередь заступать в караул, поэтому он, поглазев на сполохи разрывов над лесом, слазил за автоматом в палатку и крикнул Джегирову, который, не спеша, прохаживался от одного края холма до другого, подсвечивая себе фонариком:
- Смена, Джагир.
Тот глянул на наручные часы, пожал плечами, мол, ну как знаешь, подошел к Кипелову и передал ему фонарик.
- Давно эта катавасия? - спросил его Кипелов, кивая в сторону зарева над лесом.
- Давно, - ответил Джегиров. Он, если уж приходилось открывать рот, старался говорить короткими фразами: - Стыранные однако, дело, Саша. Тихо было. Патом женчина-музчина кричал много. Далеко. Потом стрелял. Потом сынова кричал. Сычас не кричал. Сычас просто стрелял.
Кипелов не знал чему больше удивляться: неожиданной словоохотливости Джегирова или тревоге в голосе, всегда невозмутимого казаха.
Внезапно бой кончился. Зарево над лесом исчезло, будто кто-то накрыл его одеялом, и они замерли, оглушенные наступившей тишиной.
- Ладно, - махнул, наконец, рукой Кипелов: - Иди спать. Утром разберемся, кто там кричал.
- Нет, - упрямо мотнул головой казах: - Ходить буду. Сымотреть буду. Сылушать буду. Там.
Он указал на лозняк у подножия холма.
- Не дури, Джагир, и охота тебе, - попытался его остановить Кипелов: - Вот проснется сержант - влупит тебе за самовольную отлучку.
Но казах уже спускался с холма, не слушая его слов.
Через полчаса рассвело. Кипелов прохаживался вдоль окопа туда-обратно, прислушивался и все посматривал на кусты у подножия холма - где там Джагир. Но в лозняке было тихо. Лишь шумели сосны, да шуршала под ногами молодая майская трава.
Поэтому когда проснувшийся сержант Щуренок вылез из палатки на свет Божий и спросил у него где этого чурку черти носят, Кипелову пришлось рассказать все, как было.
- Бдительность, говоришь проявляет? - недовольно проворчал сержант, потирая заспанное лицо: - Я ему покажу - бдительность. Давно его нет?
- Да часа полтора, как ушел, - ответил Кипелов: - Надо бы посмотреть, где он там застрял.
- Сейчас проверим, - с угрозой в голосе сказал Щуренок: - Я его, козла, так проверю...
- А ты, я вижу, беспокоишься за него? - вдруг криво усмехнулся сержант: - Я давно за тобой заметил - жалеешь ты его. Маленький, слабенький, безвредный, все его обижают... Эх, студент, послужил бы ты у них, когда на всю роту два первогодка да старшина только по-русски и говорят. Там бы ты посмотрел, какие они слабенькие да безвредные...
Его нравоучения прервал звук выстрела, эхо от которого звонко хлестнуло по холму, заметалось, зажатое между деревьями и ушло в голубые небеса, вспугнув пролетавшую стаю птиц.
- Что за ...?!
В один миг Щуренок сунул ноги в сапоги и схватил свой «Калашников», а еще через мгновение, они оба уже сбегали с холма.
Застегиваясь на ходу, Щуренок, матерился и грозил Джегирову всеми возможными карами, а Кипелов, чуть поотстав, дрожащими руками пытался поправить ремень автомата, что бы тот не бил его прикладом по спине.
Они с разбегу врезались в кусты, а дальше перед глазами Кипелова замелькали ветки, молодые листья, только успевай уворачиваться, да прикрывать лицо руками. Но все равно, раз за разом, очередная хлесткая пощечина преодолевала защиту и - бамс, лупила по, глазам, по лбу, по затылку... Поэтому, когда он выбежали на небольшую прогалину, Кипелов не сразу смог рассмотреть всех, кто на ней присутствовал.
А кроме Джегирова, там было еще трое. Молодой худощавый взлохмаченный мужчина, в очках и с кровоточащей царапиной через левую щеку, одетый в порванную рубашку и заляпанные грязью штаны, молодая женщина с копной рыжих грязных волос на голове в платье когда-то серебристо-желтого цвета, порванном от подола до пупа и маленькая, годика два-три девчушка, такая же рыжая, как и женщина, в грязном сарафане и сандаликах неопределенного цвета.
-Что за стрельба?! - сразу набросился сержант на Джегирова: - Ты почему стрелял, а?! Я тебя спрашиваю, чурка ты нерусская!
Ясно было, что орет Щуренок от зависти, что не он, а казах задержал эту троицу, что бдительность была оправдана, и теперь вместо наказания ждет Джегирова поощрение вплоть до отпуска.
- Эта... Эта.., - Джегиров от волнения никак не мог подобрать слова и пятился от сержанта мелкими шажками, выставив вперед автомат, а тот надвигался на него, как ледокол “Ленин” в полярную ночь, забыв про странную троицу за спиной, поэтому только Кипелов заметил, как мужчина и женщина обменялись какими-то, ему показалось - удивленными взглядами, и женщина молитвенно сложила руки на груди.
- Эта - нарушит-л, - наконец выговорил Джегиров.
- Где нарушитель? Они? - Щуренок, не оборачиваясь ткнул пальцем: - Ты документы у них спросил? Пароль спросил, а?
Не имея возможности отобрать у казаха его заслугу, как он отнимал у него посылки из дома, обед или новый подворотничок, сержант пытался теперь уличить подчиненного в нарушении устава или, хотя бы просто - унизить.
- Парол?.. Спрасыл, - попытался снова объясниться Джегиров: - А он мыня палкай бил... Нарушит-л...
- Мы испугались, - подал голос мужчина у него за спиной: - Извините, - это уже Джегирову: - Мы не знали, что вы на посту. У нас машина сломалась, там - он неопределенно махнул куда-то влево: - мы решили лесом срезать путь и заблудились. Ночью стрельба была, - снова обратился мужчина к Щуренку: - А утром этот ваш из кустов как выпрыгнет...
- Я не прыгал! - взвился, было Джагир, но сержант проревел, растягивая слова: - За-аткнись! - и он умолк, глядя из-под насупленных бровей на задержанных.
- Мы заблудились, - повторил мужчина: - Вы не проводите нас до дороги. А-то Машенька сильно уже устала. Она ночью так испугалась, когда стрельба началась. Еле ее успокоили.
Девочка, которую имели в виду, на испуганную совсем не походила. Первая настороженность при виде незнакомых прошла, и она уже с любопытством посматривала на автомат, который Джегиров все еще держал направленным на своих арестантов.
- Бух-бух, - сказала девочка, показывая на казаха: - Дядя - бух-бух.
- Не надо, Машенька, - склонилась над девочкой женщина: - Дядя злой. Будешь баловаться - отдам тебя ему.
Та испуганно юркнула за спину женщины, а Кипелов с досадой сказал:
- Да убери ты автомат, Джагир.
Казах смутился и опустил ствол к земле.
- Так как на счет дороги? - спросил мужчина у Щуренка.
- Документы есть? - вопросом на вопрос ответил тот.
- Вот, - мужчина с готовностью похлопал по грязному нагрудному карману и виновато развел руками: - Кто ж знал, что мы заблудимся...
- Пошли, - сказал сержант и первым зашагал в сторону поста.
Следом за ним двинулись женщина с девочкой. Мужчина шел рядом с Кипеловым, поминутно оглядываясь на замыкавшего шествие мрачного Джегирова.
Когда они поднялись на холм, мужчина удивленно спросил у Кипелова:
- Вас что - всего трое?
- Да, - рассеянно ответил тот.
- Тяжело, наверное?
- Да так себе. Тут никто не ходит. Вы первые за три дня.
- Вот что, Роман Егорович Яровой, - сказал Щуренок, рассматривая паспорт, который ему дал задержанный: - Дорогу мы вам покажем. Но, извини, пропустить - не пропустим.
- Почему?
- Без пароля - не имеем права.
- Как же так? - заволновалась женщина: - Мы же заблудились. Что ж нам теперь?.. Мы же ни в чем...
- Слушай, сержант, - прервал ее причитания мужчина: - Вы тут воюете - ну и воюйте. Мы-то здесь при чем?
- У меня приказ, - сказал Щуренок, впрочем, не вполне уверенно.
- Ты человек, или столб каменный? У меня же ребенок почти сутки не кормленный. Пока вы тут в секретность играть будете, она...
Сержант, казалось, колебался, но Кипелов знал, что это напускное. Он просто играл с ними, как сытая кошка с мышкой, наслаждаясь своей властью.
К тому же, Щуренок явно рассчитывал, что проявленная им твердость и четкое следование инструкции ему потом зачтется. Пусть не так, как Джегирову, но все же – авось, хоть что-нибудь да обломится.
Вот сволочь!” - подумал Кипелов, глядя на разыгрываемый Щуренком спектакль.
- Короче, - сказал сержант, разводя руками, мол, все, что могу: - Сейчас свяжусь с командованием. Как оно скажет - так и будет. Джегиров, тащи сюда радиостанцию.
Добрые дела всегда идут в разрез с установленным порядком, всегда требуют личной ответственности. Так что известный во всей части, как любитель “перевести стрелки”, сержант Щуренок - был человеком недобрым. Плохим он был человеком. Знал же, что ротный, или с кем там они связывались по рации каждое утро, ни в коем случае не разрешит отпустить задержанных. Начнется тягомотина с оформлением протоколов, выяснением обстоятельств, и прочей бюрократической ерундой, которая, хорошо еще к вечеру закончится. Но если бы кто-нибудь потом обвинил в этом сержанта, он бы, искренне обиделся: “А при чем здесь я? Это начальство...”
Пока Джегиров лазил в палатку за радиостанцией, задержанные мужчина и женщина стояли и с надеждой смотрели на Щуренка - может передумает? Но нет, сержант присел перед рацией, защелкал тумблерами, после чего приложил гарнитуру к уху и стал монотонно повторять:
- «Сокол», «Сокол», я - “Блок 6”.
При этом он подкручивал верньер тонкой настройки, и лицо у него было, как у индийского йога, впавшего в прострацию.
- «Сокол», «Сокол», я - “Блок 6”.
Мужчина полез в карман, достал оттуда пачку “Космоса” и стал вынимать из нее сигарету. Глядя на его дрожащие руки, Кипелов подумал, что очень хорошо понимает этого мужика. Его самого трясло от переполнявшего его гнева и омерзения. Щуренок - он же и их с Джегировым в дерьмо мазал. А что? Стоят, молчат - значит во всем с ним согласны.
- «Сокол», «Со..., - в этот момент на том конце «Сокол» наконец откликнулся на зов сержанта и он затараторил: - «Сокол»? Докладывает “Блок 6”...
Но неизвестный, называемый Соколом, доложить не дал. Вместо этого он что-то сам стал говорить Щуренку. И чем дольше тот слушал, тем более округлыми становились его глаза. Взгляд его перемещался с одного задержанного на другого и остановился на маленькой девочке.
Мужчина снова полез в карман, но достал оттуда не спички, а какой-то небольшой предмет округлой формы, что-то оторвал от него и с криком:
- Олька! Ложись! - катнул его под ноги сержанта, после чего прыгнул на девочку, накрывая ее своим телом.
На мгновение все замерло, как на стоп-кадре: Щуренок с гарнитурой прижатой к уху, он еще не успел среагировать и все еще пялился на девочку; Джегиров, как истукан стоявший рядом с сержантом и провожавший взглядом катившийся к ним предмет темно-зеленого цвета; женщина, присевшая и прикрывшая голову руками; и сам Кипелов, почему-то в этот момент вспомнивший, что вчера забыл про висевшую на одной нитке пуговицу на ширинке.
- Надо будет сегодня пришить, - подумал он.
А потом раздался взрыв.

Вопрос: Как вы оказались в зоне проведения учений?
Ответ: К матери в Серпиловку ехал. Остановился, извиняюсь, отлить, а тут как грохнет. Я сначала подумал, может рыбу кто глушит. Но потом одна очередь, другая... В общем, ясно было, что не из охотничьего ружья стреляли.
Вопрос: Сколько было очередей?
Ответ: Вроде бы - две. Точнее, сначала одиночный выстрел, а потом длинная такая очередь... А потом снова - одиночный. Но это уже позже, когда я к холму подошел. А я же не знал, что учения, я думал, может, случилось чего. Решил сходить посмотреть. А там такое...


- Очухался наконец-то, - сквозь звон в ушах услышал Кипелов до отвращения знакомый голос сержанта Щуренка. Болел затылок, лицо и, адски, левая нога в районе голени. Он открыл глаза. Над ним струилось и переливалось голубое небо, в котором купались разноцветные круги.
Со стоном Кипелов приподнялся на руках и перевернулся на бок. Левую ногу немедленно полоснуло такой резкой болью, что он вскрикнул.
- Чего орешь?
- Нога, - простонал Кипелов. Из глаз брызнули слезы, и он стал вытирать их рукавом гимнастерки.
- Счастливчик, - со смешком сказал Щуренок: - А я вот своих не чувствую.
Он сидел, опираясь на продырявленную коробку рации, шагах в семи от Кипелова, и на его неестественно изогнутых коленях покоился автомат. Лицо сержанта было в крови, кровь была у него и на шее, и, бурыми влажными пятнами сквозь рваные дыры, на гимнастерке, на штанах.
- Что случилось? - наконец задал вопрос Кипелов: - Взрыв... Был взрыв?
- Взрыв? - переспросил Щуренок: - Был. Как не быть, если этот урод в нас гранату кинул?
- Гранату? - опешил Кипелов: - Зачем?
- Ему, кровь из носу, нужно было выйти из зоны, - ответил сержант безразлично: - Только не вышло у него. Посекло осколками в фарш. Джегирова тоже убило. Вон он, в окопе лежит.
Кипелов посмотрел в указанную сторону, но увидел только ногу в солдатском сапоге, торчавшую из окопа, как верстовой столб.
- Подожди, - попытался осмыслить происшедшее Кипелов: - Он... они что - шпионы были? За учениями наблюдали? Я..., я ничего не понимаю.
- Не понимаешь, - снова усмехнулся сержант: - Такой умный, а не понимаешь.
Он попытался сменить позу, но вскрикнул, закатывая глаза, и осел назад.
- Позвоночник, сука, повредил, - сквозь зубы сказал Щуренок: - Не могу двинуться.
- Не было никаких учений! - вдруг хрипло закричал он: - Чего вылупился?! Не было! Все, что там в этих бумажках написано - все, правда. Только не американцы эту гадость распылили, а авария на секретном объекте случилась. Они там оружие, это… с болезнями, хранили, ну и лаборатория там же была по выведению всяких палочек Коха. Почва осадку дала, контейнеры в хранилищах треснули, или колбы поразбивались, в общем - вся эта мерзость наружу вылезла...
-Что ты несешь? - перебил его Кипелов: - Бактериологическое оружие запрещено Венской конвенцией. Да и как же не было учений, если я ночью сам лично бой за лесом видел.
- Потому и видел, что оно запрещено, - как-то вяло сказал сержант. Он все больше оседал, будто надувной шарик, из которого выпускали воздух: - Нашим неохота, что бы про аварию кто-нибудь узнал, вот они и решили вместо того, что бы выяснять, кто там заразился, а кто нет, перебить их всех разом. Для этого и учения придумали.
- Откуда ты все это знаешь? - спросил Кипелов: - По рации сказали?
- Скажут, как же, - сплюнул кровью Щуренок: - Они только сказали, что один из признаков заражения - голубые глаза. От болезни глаза цвет меняют.
Мне баба эта все рассказала. Муж ее, гад, на том объекте болезнь новую выдумывал, падло. Когда авария приключилась, он сразу смикитил, что их ждет. Знал же, с чем работает. Болезнь-то у них там уже была в пробирках, а вот лекарства от нее они еще не придумали.
Ну вот - собрал он таких же “знатоков” и решили они из зоны карантина тихонько выбираться. Ну, по пути к ним еще народу пристало: менты местные, погорельцы из окрестных деревень, кто уцелел после дезинфекции... Кое у кого даже оружие было. С детьми шли, ясное дело, с женами. В общем, собралось их человек триста. Когда поняли, что тайком выскользнуть не удастся, вчера пошли на прорыв. А наши не ожидали, что местные смогут так организоваться. Они ж думали, что быстренько перебьют, всех, как баранов, и все будет шито-крыто. Они в деревнях пункты по дезинфекции открыли. Соберут народ, загонят в сарай или в сельский клуб и того...
- Чего - того? - переспросил Кипелов. Он слушал сержанта, как завороженный, будто тот рассказывал приключенческую повесть, не позволяя себе даже на секунду поверить, что все, что он слышит - правда.
- Чего - того? - повторил он свой вопрос.
- Дезинфицируют, - криво усмехнувшись, ответил Щуренок: - Но это не «срочники», этим спецчасти занимались. «Срочникам» напели про учения, вот они и не ожидали нападения. Два кордона эти “повстанцы” одолели, но, наверное, нашумели, потому что на третьем их уже встретили по-настоящему. Почти все там и полегли. А вот нашей семейке повезло. Они через болото пошли и, вишь ты, проскочили.
- А дальше? - спросил Кипелов, когда сержант умолк.
- Что дальше?
- Ну - куда ты их дел? Мужчина погиб, это я понял. А женщина и ребенок? Ты их пропустил?
- Бабу я заставил раздеться, - Щуренок мечтательно закатил глаза: - Видел бы ты ее сиськи...
- Раздеться? Ты что? - опешил Кипелов: - Зачем?
- А потом я ее убил, - продолжил сержант, будто и не слыша вопросов Кипелова: - Одним выстрелом. В голову, чтобы не мучилась.
- Убил?!! За что? - Кипелов оторопело посмотрел на сержанта. Тот был абсолютно серьезен. Но и правдой сказанное им не могло быть.
- Не веришь? - усмехнулся Щуренок и указал рукой: - Вон она лежит.
Кипелов посмотрел в указанном направлении, и тут же отвел глаза.
- Ты что, придурок, совсем крышей потек?!!!
Сержант перевел на него стекленеющий взгляд и сказал, четко выговаривая каждое слово:
- У нее все тело в язвах было. В таких, как в инструкции написано, похожих на рваные раны. И глаза голубые. Как ее было отпускать?
- Да как ты посмел?! - закричал Кипелов и вдруг, осекшись, спросил изменившимся голосом: - А девочка? У нее тоже были голубые глаза. Ты ее тоже...
- Да, - просто ответил Щуренок, и, передразнивая, пропищал детским голосом: - Дядя - бух, дядя - бух...
_ Ах ты.., - не дал ему договорить Кипелов и, забыв на мгновение про дикую боль в сломанной ноге, со звериным рыком бросился на сержанта. Они стали, тяжело дыша, барахтаться на траве, то пытаясь задушить друг друга, то просто - царапаясь и кусаясь, напоминая со стороны сцепившихся в смертельной схватке двух бешеных псов.
Автомат Щуренка появлялся, исчезал в глубине их тел, снова появлялся, мешая им обоим, как бы напрашиваясь, как бы говоря: ”Вот он я! Возьми меня. Ну же - смелее!”, но ни Кипелов, ни его противник, казалось, не обращали на него никакого внимания.
Наконец, кто-то из них, может случайно, а может и намеренно, все же спустил курок. Громыхнул выстрел, который оглушил дерущихся, и, будто небольшой взрыв, отбросил их друг от друга.
Схватка с сержантом измотала Кипелова. Он лежал на спине, не в силах пошевелиться, раскинув руки в стороны, и взгляд его был устремлен в безоблачное майское небо. Но он не обнимал небо, напротив он был распят этим небом, и каждое слово, которое произносил лежавший неподалеку Щуренок, было очередным гвоздем в его распятие.
- Чистеньким хочешь быть? А?! Гнев свой праведный показываешь? - говорил сержант срывающимся голосом, который часто прерывался его судорожным дыханием: - Что, студент, на чужом горбу в Рай въехать вознамерился? Шалишь, на моем - не въедешь! Ты что думаешь, застрелил меня и теперь герой?!
Ну, так вот тебе, студент, мое проклятие перед смертью: Пусть выйдут из леса не трое, а трижды трое. Рация разбита, так что решать придется тебе. И убивать тоже - тебе. Мужиков - убивать, баб, детей безвинных... Потому что, с такой ногой задержать ты их и не сможешь, и узнать, больные они или здоровые, тоже не сможешь...
А не убьешь их, они пойдут дальше, а там тоже мужики, бабы, детки маленькие, такие же безвинные. Если зараза расползется, генералы наши новые учения придумают, новые кордоны поставят, и новые дезинфекции начнут устраивать...
Голос сержанта затихал, переходя в неразборчивый шепот, и Кипелов заплакал, глядя в небеса. Ему хотелось крикнуть:
- За что? За что, Боже?!
Но непослушные губы лишь шептали:
- Суки, суки...

...Я думал, он тоже убит. Он лежал на спине, прижимая к себе автомат, как ребенок прижимает во сне куклу. Лицо и одежда - все было в крови. Но когда я к нему подошел, он шевельнулся, открыл глаза и пробормотал что-то.
Вопрос: Что именно?
Ответ: Я толком не расслышал. Что-то по поводу моих глаз. Я стал у него спрашивать, что тут произошло, но он ничего не говорил, а все щурился, вглядываясь в мое лицо. Потом вскрикнул:
- Голубые! - и направил на меня автомат.
Вопрос: Как?
Ответ: Голубые.
Я, труханул, попятился назад, а он вдруг сунул ствол себе под подбородок, отчетливо сказал:
- Без меня! - и выстрелил...


За мгновение до смерти Кипелову вдруг показалось, что вместе с ним умирает и Мир вокруг него.
Но он конечно ошибался. Все так же шумел, навевая сон, лес, пели свой извечный концерт лягушки, стрекотали кузнечики. Но уже без Кипелова. Без него.



Теги:





2


Комментарии

#0 17:59  01-03-2017Антон Чижов    
очень длинно и убористо
#1 18:23  01-03-2017DaraFromChaos    
Так се.
#2 22:18  01-03-2017Шева    
Автор, может я и не прав, но: после первого курсива заскучал, и - зазря известная фамилия Кипелов задействована столь неадекватно.
#3 22:29  01-03-2017Rip Vanvincle    
Шева, изначально сие произведение называлось "Петля для рядового Кипелова". Название изменилось, фамилия осталась.

А на счет курсива... Я наоборот его ввел, дабы заинтриговать, вот, выходит получил обратный результат. Печаль(((.
#4 22:33  01-03-2017херр Римас    
Хорошо хоть тут Кипелов не Валерий.

Ну и по формату местному, тут не катит такие удлиненышы.
#5 22:51  01-03-2017рапана    
картина игрушки в войнушку и отнюдь не маслом
#6 22:56  01-03-2017Rip Vanvincle    
Дык про войнушку там только первый абзац...
#7 22:59  01-03-2017рапана    
а остальное что, голивуд?
#8 23:03  01-03-2017Лев Рыжков    
Мне понравилось. Хуярь ещо.
#9 23:42  01-03-2017Финист Я.С.    
нубля.. я такие длинные извержения нечитаю.. да еще и с чорными буквами
#10 00:03  02-03-2017Олька Геленич    
Все Ваше на досуге перечитала. И все по душе. +
#11 00:46  02-03-2017Финист Я.С.    
женись теперь на ней, лысенко.. езжай в чебоскары, хули тебе в гомеле сраном делать.. а так, хоть досуг проведешь с Олькой
#12 00:52  02-03-2017Олька Геленич    
Финист, чо бушуешь?
#13 08:16  02-03-2017Финист Я.С.    
Олька, он подлый человек, поверь.. не ведись на его росказни
#14 08:21  02-03-2017Финист Я.С.    
все ушли на фронт.... от столицы, и сибири, отсоединили интернет
#15 08:23  02-03-2017Финист Я.С.    
за ночь ни души... или подснежники ищут , цветочки
#16 08:24  02-03-2017Финист Я.С.    
только из пендосии, Бредихин, жив.. в откровениях
#17 19:00  02-03-2017Шева    
Что-то в этом есть.
#18 19:30  03-03-2017Сергей Милов    
В общем понравилось.
#19 05:19  07-03-2017Владимир Павлов    
Что, автор, ощущаешь на своей шкуре гнусное стремление середняков нивелировать все великое, все недоступное им и не загаженное пошлостью? Особенно, если это великое исходит из империи, созданной Петро Олексійовичем?
#20 09:24  07-03-2017Rip Vanvincle    
Я из империи, созданной Александром Рыгоравичем. А середняков и на других сайтах полно. Привык.
#21 15:39  07-03-2017Очи Жгучие    
значит их самых низов

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:17  07-12-2017
: [7] [Было дело]
Вне рабочих рамок Илья Яковлевич Прицкер позиционировал себя в социуме сетевым писателем.
Средней руки. Как принято говорить - широко известным в узких кругах.
Был у него даже постоянный кружок своих читателей.
Человек пять, не больше.
Но - и то....
23:11  01-12-2017
: [6] [Было дело]
Молокане снова приходили к заместителю командира полка Никитенко, бывшему старшим из офицеров на полигоне. Жаловались, что солдаты воруют фрукты, нещадно ломают прямо с ветками. Грозились в следующий раз стрелять солью. Хотя, на самом деле, стреляли и в этот и в прошлые разы тоже....
08:10  01-12-2017
: [19] [Было дело]
У меня случай был такой. Ёб я в Альфе подружку жены. Впервые Виагру принял. Хуй стоял, как Дед Мороз. Кончил пару раз, а она, блять, ненасытная, хочет и хочет ещё. Сразу в рот - и по-новой. Петя, а можешь меня в жопу? Алла, я устал, делай что хочешь. Хуй у меня не велик - пятнадцать сантиметров....
Проснувшись поутру, отец Григорий неспешно потянулся, икнул и вдруг почувствовал в районе седьмого позвонка небольшое жжение. Подойдя к зеркалу он выдал нечленораздельный звук и шмякнулся в обморок. Затем очнулся, встал и упал опять. Но сколько ни падай, а выходило то, что выходило....
20:01  16-11-2017
: [9] [Было дело]
Отгуляла развратная тварь,
По притонам натешилась всласть.
По минету за каждый стопарь
Заплатила беззубая пасть.

Отплясала бухая своё
По глухим и пустынным дворам.
И теперь уже вьюга поёт,
И скребкам на работу пора.

Свежий запах продрогшей воды
На ходу будоражит мозги....