Одиннадцать.
Автор:
[ принято к публикации
16:58 05-04-2018 |
Лев Рыжков | Просмотров: 1207]
Творожный сырник растревожил
сырую истину внутри.
Сырое мне всегда дороже,
чем мокрое.. Эй, вонь из кожи,
наружу выть на раз-два-три!
Четыре, пять, опять приехал.
Опять приехал в никуда.
Но дело слову не потеха,
Скорее выйди пот из меха.
Из смеха сделана вода.
Вода придумана из смеха.
Шесть, семь. Шерсть съем - опять приехал
на восемь-девять в дрыбадан.
Не к рыбарям, не к раболепцам,
а к подниманию конца.
Конец поднять способно сердце
при помощи особых специй
на десять градусов. Эй, Цельсий,
не целься в градусник, не целься
в одиннадцать утра не целься,
а распадайся на всегда
и не всегда. И на иное.
И на июнь, и на ноябрь.
Не ною я, ничуть не ною.
Спокоен я, совсем спокоен.
Я даже знаю, что есть я.
А это все тревожный сырник,
помог мне выйти из нутри.
Я гол, но мне совсем не стыдно,
наружу вон вонь прет настырно.
На раз-два-три, на раз-два-три.
Шли сквозь белый ветер ели
как компашка ротозинь -
то ль на поезд не успели
может, просто в магазин.
Но, закрыв ветвями лица,
встали в круг под снег косой -
то ль успели утомиться,
или плюнули на все.
Может быть в промокших угги,
настроение не то…
Из тепла смотрю, как вьюга
треплет хвойные пальто....
Анни, ты помнишь? Ты помнишь, Анни,
Сонное море филфак-нирваны,
Тихую песню Tombe la neige,
Гавань фонтанов и верфь манежа?
Анни! Галерою плыл лекторий:
Истин балласт, паруса теорий,
В той же воде, что при Гераклите,
Курсом туда, в Изумрудный-Сити....
Я буду жить потом когда,
заменят небо провода
где отблеск вырвется на свет
скользнёт по утренней траве
деревья чёрствые столбы
вонзят сквозь щель сомнений лбы
пока четырежды темно
и тень скребется тихо, но
там упадает тишина,
там утопает в ней весна,
там улетает в синь волна,
убольше всё уменьше на
А если вдруг потом отнюдь,
вновь птичка божия фъють-фъють
крылом зацепит пики гор
стряхнув с пространства невермор,
ряды сомкнутся из воды
и с...
...
Иногда мне кажется, что моя жизнь началась не с первого крика, а с лёгкого касания иглы к пластинке. С хрипловатого шороха винила, из которого вдруг рождался голос Джо Дассена — Et si tu n’existais pas. И я — маленькая, босиком на холодном полу — стою в дверях и смотрю, как мама с папой танцуют....
