Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Бабье лето

Бабье лето

Автор: Михаил Скубилин
   [ принято к публикации 15:53  17-09-2018 | Лев Рыжков | Просмотров: 404]
Подмосковный угольный бассейн перестал существовать. Штреки в шахтах заколотили и все выработки затопило. Молокозавод, хлебозавод и большой филиал ЗИЛа закрылись за ненадобностью. Всё что можно было, людишки растащили по своим норкам. Металл потаскали к цыганам на посёлок за палёный спирт и наркоту.
Максим жил в своём доме, на окраине города, за оврагом. За год, как схоронил Ольгу, постарел, скукожился и оброс как леший. Слобода вымирала потихоньку. Старики уходили по старости, а молодёжь, подсаженная на иглу, сгорала быстрее, чем успевала подрастать замена.

- А помнишь, как тебя Ольга гоняла. Вот баба была – гром!
Максим всхлипнул, смахнул набежавшую слезу: -
- Жизни нет без неё! Когда ж Бог и меня-то примет»?

Валентина тяжело вздохнула:
- Вот моего тоже не Хочет прибирать. Лежит как бревно третий год уже. Окромя нас с тобой, стариков-то больше и не осталось на слободе... А у меня сил никаких больше нету, Максим – хоть в петлю лезь»!

Миронов привёз Ольгу из Армии. Красивая, статная хохлушка с громадными, аппетитными шарами за пазухой. Мужичок ростом аккурат под эти шары был заточен. Соседи посмеивались, перешёптываясь – мол, скоро у Мирона рога вырастут, чтоб Ольге было, где свой лифчик посушить. Но видать что-то и впрямь промеж них серьёзное замутилось. Прожили всю жизнь душа в душу. Уж если что и приключилось бы на стороне – узнали бы наверняка. Городок маленький. Сарафанное радио разносило вести, до самых до окраин, со скоростью света. Все мужики со слободы работали на близлежащей шахте. Уголёк был незрелый, бурый. С ведра выходило, чуть ли не столько же нажиги. Его рубать стали в сорок третьем, в основном бабы – мужики были на фронтах Великой Отечественной. Жили в землянках, которые мало отличались от забоя. Донбасс был под немцем – и страна остро нуждалась в топливе. После войны отстроились, обросли мясцом. Зарплаты у горняков были приличные. Для шахтёров топливо было по копеечной цене – и все топились этим углём за милую душу. Шахты в округе повыработались – а эта пыхтела, хотя и в одну смену, до начала двухтысячных. Уголь сжигался на Рязанской ТЭЦ – больше его некуда было приткнуть.
Иногда, в получку Максим надирался в столовке и, заходя пошатываясь в переулок, начинал орать, каждый раз одно и то же, с незначительными интерпретациями: « Где эта сука? За Можай загоню»! Что это за Можай такой, он не знал – но слово в слово повторял поговорку покойного батюшки.

Ольга выходила за калитку, скрещивала руки на груди и молча, поджидала «загонщика». Как только Максим приближался на расстояние вытянутой руки, она лупила ему промеж глаз кулаком. Всякий раз хватало одного удара… Брала подмышки и, слегка приподняв над землёй, как куль с говном, затаскивала во двор. Утром Максим в оправдание фингала под глазом бубнил: « Были б сапоги на мне – ты меня ни в жизнь не свалила бы». Где он прятал эти волшебные сапоги, Ольга никогда не выясняла, да оно и без надобности было – всё остальное время Максим пыль сдувал с её следов. Так и жили, добра наживали. Народили сына Кольку, вырастили, выучили. Тот, вернувшись из армии, подсел на стакан и за десять лет превратился в синюшного бичару.

Жена погибла глупо, нелепо. С начала месяца, по ночам, по городу ездил ментовский уазик. В открытом кузове сидели стрелки и из двустволок выбивали приблудных собак. По району гуляла эпидемия бешенства, даже охотиться запретили. У Мироновых был дворовый кобелёк Тузик, ласковая, игривая дворняга. Но любвеобильный был до жути, одним словом – кобель. И никакими запорами его было не удержать. К цепи он не был приучен и после того как чуть не удавился на купленной по этому случаю кованке - решили оберечь Тузика другими мерами. Позатыкали дырки в штакетнике, засыпали и забили камнями подкопы – всё без толку, он каждую ночь находил лазейку, чтобы улизнуть из дома и почесать свой блуд. В ту распроклятую ночь Ольга кинулась к выходу, чтобы спасти любимца. Распахнула калитку и получила на пару с Тузиком заряд картечи. Стрелок был поддатым, все об этом говорили и возмущались. Но закончилось тем, что его выперли из милиции и дали три года условно. Максим не стал требовать доследования и справедливого решения суда. Сначала из-за того, что запил наглушняк, а выйдя из запоя замкнулся в себе и решил не ворошить душу, понимая, что правды не найдёт никогда в этом кумовском кубле.

Дверь в сортир распахнулась… Максим ошалело крякнул и замер. В доме был нормальный туалет, но он пользовался дворовым скворечником, потому что в последнее время часто стали отключать воду в самый неподходящий момент, без какой – либо системы или графика.

Он сидел на корточках, с опущенными штанами, а перед ним стояли сын с какой-то пьяной бабой. Шалашовка улыбалась во весь беззубый рот, отсвечивая фанарём под правым глазом, словно пытаясь выхватить самые потаённые уголки тесной кабинки.
- Батя, познакомься – это моя невеста, Любка!
Максим, не разжимая зубов, просипел: « Закрой дверь! Не позорь отца!»
Ему казалось, что даже кончики волос на его плешивой голове покраснели от стыда.
- Да, ладно, батя, чего ты ссышь-то - тут все свои. Не хуя залупаться? Мы с Любкой решили пожениться. Жить у тебя будем – не хочу её в барак тащить.
- Дверь закрой, сволочь! В дом идите, там поговорим – проскулил, подвывая Максим.
- Чего ты в бутылку-то лезешь? Давай бомбись поскорее. Колька хлопнул дверью. Она ещё пару раз приоткрылась от удара и замерла, притянутая сдохшей пружиной.
Максим всплакнул, не вставая с толчка:
«Сволочь, выродок! Чтоб ты сдох подонок»!
- Батяня, всё слышим! Давай побыстрее – а то сральник подпалю.

Колька, после смерти Ольги, совсем слетел с катушек. Ушёл жить за овраг, в бичарню, в брошенном бараке. В день получения пенсии приходил, один или с дружками, и почти всё отбирал. Бить не бил – но держал в страхе, не давая расслабиться.

- Ну вот, это моя Любаня, батя – прошу любить и жаловать. Жить будем в доме – а тебе лучше в летнюю кухню съебаться от греха подальше.
Максим молча, проглотил жгучую обиду: « За что, Господи! Оленька, родненькая, забери к себе! Не могу больше»…
- Старый, это дело надо обмыть! И ребят угостить надо – нагло прошамкала шмара.
- Денег нет! Твой орёл позавчера всё вытряс со своим урлом! Сын призрительно сплюнул сквозь зубы на пол.
- Да ладно, поскреби по сусекам. К Вальке сходи – она для тебя жопу на лоскуты порвёт. Всю жизнь по тебе сохла, проблядь старая.
- Какая она тебе Валька? Никуда не пойду! Нет денег - и всё тут!

Колька ударил коротко, очень больно, в самое ухо. Максим пролетел через всю комнату, ударился о комод и сполз на пол. Били вдвоём, долго, с остервенением, ногами. Старик уже не чувствовал боли, воспринимая реальность отрешённо, как бы наблюдая за происходящим со стороны.

- Ладно, хорош, а то сдохнет, сука. Надо в летняк его оттащить.
- Да пошёл он на хуй! Давай, телевизор Камбале снесём – а там видно будет…

В отвыкшей от жизни слободе царил шум и гам. Валентина закрылась на все замки и сидела как пришибленная, вздрагивая от каждого звука. А звуков тех нынче было выше крыши. Весь бомжатник собрался у Максима. Она через щелочку в занавеске со страхом наблюдала, как Колькины дружки вывезли полную тележку вещей и покатили её к оврагу…
- Господи, где же он?! Сейчас всё добро попрут… Снесут к Камбале, а там - пиши пропало! Вечером, так ни разу и, не увидев Максима, с чувством неминуемой беды, выскользнув из дома, потихоньку как мышка, засеменила к почте, чтобы позвонить в полицию.

Бабье лето, как бы насмехаясь, выставило напоказ свои прозрачные, манерные акварели, которые выцветая на глазах, потихонечку сгорали в лучах заходящего солнца. Оно чадило как умирающая коногонка в брошенном забое и потихоньку сползало за бездомный террикон.


Теги:





-5


Комментарии

#0 15:55  17-09-2018Лев Рыжков    
Темное царство без единого луча света.
#1 16:23  17-09-2018Файк    
за это автора побить ногами

ибо
#2 21:00  17-09-2018mayor1     
экая, однако, мерзость.
#3 22:07  01-10-2018херр Римас    
Ну, не безнадежный афтор.Наверно в деццтве Скубой звали.Тут такой компромисс вышел в тексте, как я понимаю по размеру и насыщению обстоятельствами.

Пишите ещо.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:03  24-06-2019
: [2] [Графомания]
Зарождается день по утру, на заре,
В позу лотоса сесть бы на пыльном ковре,
Избежать дабы реинкарнации
Практикуемой медитацией.

Беспокойные мысли терзают меня,
Прогоняю их мантрами день ото дня,
А когда просветляться устану,
Я хочу погрузиться в нирвану....
12:02  24-06-2019
: [2] [Графомания]
Вершин поэзии касаясь,
Писал о боге Эхнатон.
И солнце в небе улыбалось,
Благословляя его трон.

Лучи лицо его ласкали,
Когда смотрел он на восток.
Стихи о боге возникали
Легко, как тихий ветерок.

Заря над Нилом полыхала,
Он был, как будто, золотой....
07:15  24-06-2019
: [6] [Графомания]
ХОККУ. ПОЭТИЧЕСКИЙ ЭТЮД.

Несёт ветер осенний лист.
Села ворона на ветку.
Поздняя Осень.

* * *

Затянули тучи небосвод.
Снег выпал на горе Фудзияма.
Первая зима.

* * *

Сижу на ж/д станции.
Небо серое-серое....
(памяти В.Бианки посвящается)

ЭТЮД 1.

Много прекрасных мест подарил Господь Бог нашей многострадальной планете Земля, но самые красивые уголки всё же достались именно нашей огромной Отчизне.

Не придуманы ещё те волшебные краски, которыми можно нарисовать стадию перехода лета в осень....
10:39  23-06-2019
: [1] [Графомания]


Порой в душе Эдмунда Мондеранда
Гремел глухой и шаловливый глас,
-Ну где же ты страстей былая фанта,
Что пузыриться в сердце родилась?

И даже если спрашивал сначала
И ждал ответа не перебесясь,
Душа совсем ему не отвечала,
Правдивостью не втаптывая в грязь....