Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Про скот:: - Грибная ферма

Грибная ферма

Автор: Прохфессор Павлов
   [ принято к публикации 09:42  12-10-2018 | Лев Рыжков | Просмотров: 123]
Она стояла на краю утёса и смотрела на океан. Ей тридцать шесть, уже старуха, от былой красоты не осталось и следа. Родной дом она вспоминать не хочет, разве что, шелудивого пса по кличке Валет, который стал её другом. Он слушал её, лизал руки, а она изливала ему детские слёзы и обиды. В этих обидах была вся её жизнь, вся боль одиночества.

Отец пил, постоянно избивал мать, пропивал всё, даже детские игрушки. Человек слабый, безвольный, унижаемый на работе, дома становился настоящим тираном. Он требовал подчинения и за любую оплошность следовало наказание. Мать постоянно ходила в синяках и проклинала его, но что-то изменить она не решалась. Патриархальные обычаи сильны, а человек безволен. Соседи жалели их, помогали, но не более того.

После очередной пьянки он пришёл домой и устроил скандал. В доме не было света, отключили за неуплату, ему это не понравилось. Он ударил мать кочергой, что лежала возле печи и пошёл спать. На следующий день она не смогла подняться с постели, пролежала до вечера и тихо умерла.

Участковый долго разглядывал покойницу, собирал показания свидетелей, и сделал вывод - бытовуха. Отца арестовал, три месяца он провёл в сизо, потом был суд. Ему дали три года условно. За него замолвил слово председатель колхоза, в мае посевная, а рабочих рук не хватает. В феврале он вернулся домой и запил, ходил на могилу матери, плакал, злился, в бешенстве ломал крест и кричал: «Ты, сука, тебя никто не отпускал! Вернись, тварь!». Утром, его нашли мёртвым, на кладбище. Как показало вскрытие, умер от переохлаждения.

Её забрала к себе бабушка, она жила в соседнем селе недалеко от основной трассы. Органы опеки возражать не стали, всё-таки родственница.

Живности во дворе было немного, коза Машка, да тот самый Валет. По утрам бабушка бегала за малышкой с кружкой козьего молока, пытаясь напоить, а она убегала в огород и пряталась в кустах малины. Но пёс всегда находил её и тыкался мордочкой в её живот, радостно вилял хвостом. За псом шла бабушка в домашних тапочках, с молоком и фартуком. Приходилось всё выпивать.

Вечерами она смотрела мультфильмы по чёрно-белому телевизору, а бабушка на кухне сортировала лук, отбирала на продажу только целые и одинаковые головки, удаляла грязную шелуху и отрезала корешки. Она плела косы из лука и получались дивные луковые косички. Утром, она вешала вязанку на шею и шла торговать. Люди покупали, особенно городские, им нравился бабушкин лук и бабушкины глаза.

У неё были особенные глаза, небесного цвета. В эти глаза невозможно было не влюбиться. В них жила доброта, любовь, преданность, те качества, которые мы давно утратили, и наверно, не сможем вернуть. Она любила людей, гладила им руки, и тепло, которое шло от её пальцев согревало им душу, делало добрее. Многим она помогала избавиться от боли, от страданий.

Денег от продажи лука было немного, но хватало на одежонку для внучки и сладости, от которых малышка не могла удержаться. Бабушка старательно прятала конфеты от маленькой плутовки и выдавала по одной, чтобы не портить зубы. Ребёнок радовался, запихивал всё в рот и глотал, практически не разжёвывая. Она была счастлива и бабушка тоже.

Малышке нравилось, она любила прижиматься к ней, просила, чтобы её пожалели, капризничала, и старалась помочь, заметала веником мусор. Веник был большой, неудобный, она кряхтела, злилась, если не получалось, но всегда выполняла свою работу. Бабушка хвалила её, гладила по головке и всегда угощала сладостями.

Детская радость длилась недолго, осенью бабушка умерла. Тяжёлый грипп уложил её в постель и дал осложнения на лёгкие. Она начала кашлять, задыхаться, постоянно просила воды. Скорая ехала шесть часов, но врач ничем не смог ей помочь.

Хоронили бабушку всем селом, многие плакали. Батюшка отпевал долго, размахивал кадилом, крестился, говорил, что чистая душа обязательно попадёт в рай. И будет в раю равная ангелам. «А я попаду в рай?» - спросила девочка. Он погладил её длинные светлые волосы и ответил: «Все попадают в рай». Девочка успокоилась, она знала, что бабушка будет её ждать.

Дом отсудили дальние родственники, они продали его, а девочку поместили в интернат. Жизнь в интернате была тяжёлой, но она терпела. Дети по натуре эгоистичны, свою злость они стараются вымещать на слабых. Побои, унижения обычное явление. Воспитатели говорят, так закаляется характер, но они обманывают себя. Ненависть порождает ненависть, дети начинают в ней тонуть. Они видят только чёрный цвет, другие цвета не замечают.

С четырнадцати лет она была вынуждена пойти на работу. Её взяли мыть посуду в рабочую столовую. Работы было много, но она справлялась. Ей дали комнату в общежитии и выдали матрас. Как сирота, она получала небольшую пенсию и надбавку к зарплате. Девочки в общежитии ходили ярко одетыми и пользовались дорогой косметикой, ей же с трудом хватало на еду, кино и недорогую одежду.

В общежитии она познакомилась с девушкой, звали её Сара. Она была на два года старше и успела в жизни много чего повидать. Сара была, как у нас говорят, женщиной лёгкого поведения. Она водила к себе мужчин и не стеснялась брать у них деньги. Мужчин было много, но никто не задерживался больше часа. «У меня между ног золотая жила» - любила она повторять, не стесняясь окружающих.

Интерес к сексу проснулся у неё сразу после общения с Сарой. Ей вдруг захотелось прикоснуться руками к мужчине, гладить его, возбуждать, лизать, глотать то, что называют соком жизни. Чем больше она об этом думала, тем сильнее проступала влага на её белых кружевных трусиках. Она водила пальцами там, и ей становилось легче.

Первым её мужчиной оказался молодой практикант. Он лёг на неё, навалился всем телом, стало трудно дышать. Матрас был жёстким, она испытывала боль, но он не замечал. Он долбал её, как перфоратор, разрывая на сухую плоть. Она стиснула зубы, терпела. Господи, когда он кончить? Практикант засопел, пустил слюну и разрядился в неё, издав протяжный писк нагадившего щенка. Запах, она сразу почувствовала запах мужского тела и её стошнило.

Были ещё мужчины, но она старалась сократить их пребывание до минимума. Осталось только кино, единственное увлечение. Любовные романы, мелодрамы, ей нравились индийские фильмы. Отвага героев, бережное отношение к женщинам, богатство и бедность, всё уживалось вместе и создавало дивную иллюзию у зрителя. Она тоже верила, что богачи могут любить простолюдинку, что они благородны и любят тех, кто на них работает. Но всё это там, на западе, а здесь, рабство за копейки.

В одной из газет, она прочла объявление, что на грибную ферму в Ирландии требуются рабочие. Она бросила всё, и отправилась искать своего индийского принца там, на далёких берегах Атлантического океана.

История отъездов у всех разная. У каждого из покинувших дом, где родился, вырос, своя судьба, своя история. У всех она складывается по-разному, кроме одного, путь эмигранта всегда нелёгок.

Её поселили в белый пластиковый контейнер, вместе с тремя такими же женщинами. Кровати разделяла узкая перегородка, туалет был на улице. Поначалу, её приняли неприветливо, соседки сторонились её, присматривались. Но вскоре быт наладился, их вместе свела судьба, поодиночке пропадёшь, а вместе выживать проще.

Первый день был для неё настоящим адом. Девушек разбудили в пять утра, посадили в автобус и увезли на ферму. Каждой выдали резиновые сапоги, перчатки и нож. Запах стоял невыносимый, грибы постоянно опрыскивали химией и удобряли навозом. За девушками следил супервайзер и давал команды. Необходимо срезать самые лучшие грибы, иначе штраф.

Рабочий день закончился в девять часов, автобус отвёз их в кроличью клетку, так любовно они называли место своего пребывания. Руки опухли и кровоточили от постоянной работы ножом, спина болела, сил не было даже умыться. Она упала на кровать, и заснула. Ей снилась бабушка и Валет… Как он там, бедолага?

Девушки работали шесть дней в неделю, от рассвета до заката, иногда задерживаясь на работе до одиннадцати часов вечера, если был крупный заказ. Хозяин, толстый ирландец постоянно кричал, и всем был недоволен. Он видел в них рабочую скотину, которую нужно погонять, выжимая из неё все силы.

Кожа на руках стала грубой, часто трескалась, приходилось заклеивать пластырем ранки. Простуда окончательно добила бронхи, резиновые сапоги не спасали от сырости и холода. Желудок болел: утром не было аппетита, а днём, два перерыва на обед — пятнадцать и двадцать минут, а вечером есть вообще не хочется…. Обедать приходилось в грязной металлической каморке, в которой даже собака есть не будет.

Год спустя, хозяин решил расширить ферму, из Тайваня ему доставили отменных рабынь. Они собирали грибы с такой скоростью, что девчатам оставалась только пустая земля. Он был доволен, даже собирался многих уволить, только климат оказался для них очень суровым, грипп отправил всех на больничную койку, а платить за лечение хозяин не хотел. Он вывез их ночью в город и оставил умирать на автобусной остановке.

А вот литовки были совсем другими. Они помогали всем, поддерживали словом и делом. Если кто-то не успевал выполнить норму, они скидывались по коробочке, чтобы ящик был полон.

После двух лет работы у многих начиналась истерика, женщины бросали ножи, опрокидывали ящики, кричали. Они понимали, что каторжный труд убивает их, превращает в животных. С этим они мириться не могли. Бунты быстро пресекались охраной фермы, а провинившегося высылали из страны. Она смотрела, и уговаривала себя, я сильная, я выдержу.

Небольшой городок был в шести километрах от её жилища. Несколько раз она ходила туда пешком, искала кинотеатр. Ей хотелось посмотреть фильм, любой фильм, чтобы забыться, но ни кинотеатра, ни театра в городке не было. Несколько банков и бары, стояли вдоль улицы. Именно в барах и проходила вся жизнь островитян. Там они веселились, грустили и пускали себе пулю в лоб, просто так, ради интереса,

Десять лет она работала на ферме без праздников, без отпусков. Ей хотелось вернуться домой, но к кому возвращаться, бабушка умерла, Валет, наверное, тоже. Посмотреть на прохудившуюся крышу рабочей столовой, в которой она провела свою юность. Зачем? Да и снесли её наверно, зачем работяг кормить, они и так издохнут. Им на замену придут другие, благо, в стране безработица.

Денег у неё накопилось достаточно, чтобы вернуться домой, купить квартиру и начать свою жизнь заново, только желания уже не было и воли. Она утратила цель в жизни и стала ко всему безразлична. Единственный раз, года два назад, она летала в Киев, посмотреть, как цветут каштаны.

Город её удивил своей красотой и бедностью. Молодые люди бегали между палатками и стояли в очередях за своими любимыми лакомствами, пирожками и хот-догами. Получив свой заказ девушки прямо на улице начинали его есть. Съев хот-дог, они становилась весёлыми и довольными. Они научились наслаждаться жизнью с десятью гривнами в кармане. Это было так удивительно. Бедность - новое «богатство народа».

Неряшливо одетые, неухоженные, молодые люди ходили среди фонтанов с безразличием котов. Они перестали зарабатывать деньги, для них леность стала обыденностью. Всегда можно выйти на улицу с гитарой, и насобирать мелочь. Труд стал обременительным и ненужным занятием.

Низкие потребности породили в обществе новое явление, молодые люди с хорошим образование сбрасывались деньгами и стали открывать маленькие кофейни. Их небольшой бизнес был необременительным и мало-затратным, и позволял вести свободный образ жизни.

Она задалась вопросом: зачем работать всю жизнь, лишать себя всего, ради денег, ради карьеры? Она смотрела, как зарождается новая цивилизация с совсем другим образом жизни, и ей хотелось плакать. В зеркале отражалась ворчливая старуха, поломанная жизнью и временем. А ей всего тридцать шесть, и она одинока.

Слушая разговор двух молодых девушек в одном из столичных кафе, она вдруг поняла, какой дурой была всю жизнь, предаваясь мечтам о хорошей работе и сказочном принце. Разговор сводился к тому, как приятно сидеть дома, одной, принимать ванну с телефоном в руке и часами болтать, походить по ковру голой, оставляя следы на ворсинках, полистать глянцевый журнал или книгу, выпить стакан виски со льдом. И зачем выходить замуж?

В этих простых словах была истина, понимание, что ты никому не нужен, а твоё тело, твой труд, всего лишь предмет эксплуатации и насилия. Через два дня она улетела на туманный остров.

В последнее время она всё чаще приходила, взбиралась по узкой тропинке на вершину утёса и смотрела, как бушует океан. Она вспоминала бабушку, Валета и своё короткое, но счастливое детство. Деньги не принесли ей счастья, а труд свободу. Ради чего всё было? Она сделала шаг вперёд…

- Бабушка, ты меня ждёшь?
- Конечно внученька.
- А Валет с тобой.
- Да, куда же он денется.
- Я иду к вам…


Теги:





-1


Комментарии

#0 09:42  12-10-2018Лев Рыжков    
Хорошо. Но концовка явно пережата.
#1 09:52  12-10-2018Прохфессор Павлов    
Да, как-то не получилось

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
23:21  15-10-2018
: [2] [Про скот]
Гарант проводил аудит. Он был зол. Его грабили, грабили нагло и цинично. На вопрос: Кто стащил десять тонн конфет «Белочка», тридцать тонн ирисок и прочего? Министр внутренних дел - Арсен Борисович Аваков, пожимал плечами и бросал косой взгляд на кума президента, главного прокурора Луценко....
13:43  15-10-2018
: [6] [Про скот]
Какая влага, кроме этого осеннего
дождя, даётся тебе свыше, можешь ли рассказать?
Ну давай, не ёрзай, не говори, что нет времени.
По пятибалльной за твои глаза пять.
Объяснять дальше нет никакой причины.
Я за табличку с надписью "Мин нет" не ходок....
12:38  14-10-2018
: [11] [Про скот]
В Москве безумствовало лето…
Пейзаж для нарратива дан.
Прохожий выглядел нелепо,
Одетый в женский кардиган.

Сквозь вязь была продета астра.
Был на щеках румянца след.
Чуть-чуть похож на педераста,
Шел с бакенбардами поэт.

Он звуки издавал лягушки....
12:29  13-10-2018
: [3] [Про скот]

Два хороших добрых друга
Не бахвалятся при встрече.
Для чего им врать упруго?
Правду гнать намного легче.

Заведясь с пол оборота
На одном хорошем пиве
Вспомним всякое с налёта,
Сами веря в эти были.

-Знаешь как у нас берёзы
Ветер гнёт во время бури?...
09:42  12-10-2018
: [2] [Про скот]
Она стояла на краю утёса и смотрела на океан. Ей тридцать шесть, уже старуха, от былой красоты не осталось и следа. Родной дом она вспоминать не хочет, разве что, шелудивого пса по кличке Валет, который стал её другом. Он слушал её, лизал руки, а она изливала ему детские слёзы и обиды....