Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Децкий сад:: - ПервыйПервыйАвтор: Игорь Шанин — Папа, там звезда упала!Едва успеваю поставить сериал на паузу, прежде чем Тимофей хватает за руку и тащит к себе комнату. Подпрыгивает и оглядывается на каждом шагу, будто могу испариться, если не проследить. — Смотри, вон там! — тычет пальцем в стекло, указывая куда-то в темноту. За окном ночной город с высоты седьмого этажа: миллионы огней, километры шума и неона. Ползут по дорогам машины, перемигиваются витрины, перекрикиваются владельцы собак в парке. — Прям звезда упала? — спрашиваю. — Да! Большая и светящаяся, вниз полетела и вон там исчезла! Упала! Один из множества минусов быть взрослым — это потерять умение вот так искренне захлебываться восторгом от простых вещей. — Тебе же десять лет, должен уже знать, что звезды не падают. Можешь представить, что произойдет, если с Землей самая настоящая звезда столкнется? Тимофей устало закатывает глаза. Тон сменяется с восторженного на терпеливый, будто приходится разъяснять очевидные вещи неразумному малышу: — Ну папа, я имел в виду метеорит, что ты к словам придираешься? Он прям с неба рухнул, светящийся! Совсем как в фильмах! Делаю вид, что задумчиво рассматриваю темноту над крышами, куда показывает палец Тимофея. — Ну круто, конечно, — говорю. — В следующий раз успевай снять на мобильник, мне же тоже посмотреть хочется. Когда разворачиваюсь к двери, он тут же снова повисает на руке: — Ну папа! Там метеорит упал! — А я-то что теперь сделаю? — удивляюсь. — Упал и упал. — Поехали туда! А, вот к чему все. — Зачем туда ехать? — Чтобы у меня был кусок метеорита! — Зачем тебе кусок метеорита? Хитрые глаза мечутся из стороны в сторону, пока не рождается обезоруживающая идея: — Маме подарю, когда с санатория приедет! Усмехаюсь, кивая на разбросанные по комнате игрушки: — Мама больше обрадуется, если ты порядок наведешь. Топнув от досады, Тимофей принимается ныть: — Ну папа! Такое раз в жизни случается, давай съездим, пожалуйста! Знаешь, как мне хочется? Заметив проблеснувшие слезы, я чешу подбородок: — Куда ехать-то? Снова подскакивает к окну, чтобы тыкнуть пальцем: — Вон туда, я же сказал! — За аэропортом? Это же вообще за город тащиться! — Конечно, за город, где ты видел, чтобы метеориты падали в городе? — Может, тогда лучше с утра? Куда мы поедем на ночь глядя? — К утру там уже кто-нибудь побывает, и мне ничего не достанется! Думаешь, я единственный заметил? Слезы мгновенно сохнут, когда он понимает, что я окончательно сдался. Поздним вечером пробок на дорогах нет, поэтому путь получается совсем недолгим. Тимофей ерзает на сиденье, ежеминутно высовываясь в окно, но холодный осенний ветер тут же загоняет его обратно. Когда проезжаем аэропорт, я говорю: — Если мама узнает, что я возил тебя за город почти ночью, пострадаем оба. — Да не узнает она, — отмахивается Тимофей, не сводя глаз с раскинувшейся вокруг тьмы. Освещения здесь нет, только свет фар, поэтому трудно разобрать что-нибудь по сторонам дороги. Не следовало идти у ребенка на поводу и ввязываться в приключение, потому что в потемках найти метеорит просто невозможно, даже если он на самом деле есть. Что ж, жизненные уроки никто не отменял — разочаровывающий выезд нам обоим пойдет на пользу. — Вау, смотри! — выдыхает Тимофей, вырывая меня из невеселых мыслей. Темнота не такая уж густая — над травой в нескольких метрах от дороги парят белые огоньки. Тут же съезжаю на обочину и глушу мотор, не сводя взгляда со странного явления. Их тут десятки или даже сотни, рассыпаны вокруг будто крупный снег. Когда мы выходим из машины и осторожно ступаем по земле, маленькие сияющие частички разлетаются в стороны как одуванчиковый пух, но скоро возвращаются обратно, мелко подрагивая и расплескивая блеклый свет. Кажется, следуют за нами, рассматривая незваных гостей. — Далеко не уходи! — говорю, когда Тимофей убегает вперед, и он только утвердительно мычит, распугивая неведомых светлячков. Воздух пахнет странно — скорее неприятно, чем наоборот, но я не уверен, потому что запах то и дело ускользает, не давая определиться. Нога упирается во что-то твердое, и я осторожно наклоняюсь, чтобы увидеть кусок черного металла с острыми краями. Огоньки огибают его как стая маленьких рыбешек. Это позволяет различить другие островки темноты вокруг — таких железяк тут разбросано не меньше дюжины, от совсем маленьких до больших как лист ватмана. — Это обломки корабля! — кричит откуда-то со стороны Тимофей. — Из космоса! Хочу верить. Немного посомневавшись, поднимаю один, чтобы разглядеть лучше. Теплый металл пульсирует как живой, напоминая кожу, но на ощупь твердый и жесткий. Подношу к лицу, и в нос тут же бьет этот ускользающий незнакомый запах, смесь падали и жженой резины. В голову не приходит ничего, что могло бы пахнуть также, и это не вызывает доверия. Лучше не иметь дел с тем, чего не знаешь. Отбросив обломок в сторону, я окликаю: — Тимка, ничего не трогай! Пошли отсюда! Оглядываюсь, пытаясь понять, куда он убежал. От огоньков рябит в глазах, будто я оказался посреди озера, отражающего ночные звезды. Кажется, сделаешь неосторожный шаг — и тут же провалишься в холодную воду так, что никто не вытащит. Щурюсь в сторону включенных фар и только тогда различаю Тимофея — стоит рядом с машиной, терпеливо дожидаясь меня. Хоть иногда бывает послушным. — Ничего не уволок? — спрашиваю, подходя ближе и бегло хлопая по карманам его куртки. — Тут как-то слишком странно, лучше оставить все как есть и вызвать полицию. Позвоню дяде Коле. Он только кивает, широко раскрытыми глазами глядя на остров сияющих огней. Когда добираемся до дома, на часах половина первого. Я отправляю Тимофея в постель, а сам закрываюсь у себя в спальне. Брат берет трубку после четвертого гудка. — Не поздновато для звонков? — это вместо приветствия. — Ты мне сейчас нужен как полицейский, — говорю. Трубка вздыхает: — В такие моменты я жалею, что работаю в полиции. Невольно усмехаюсь: — Если бы пошел в медицину, как я, таких моментов было бы гораздо больше. — А ты и рад лишний раз пожаловаться, — смеется. — Ладно, что у тебя там? Покосившись на дверь, чтобы убедиться, что закрыта плотно, я шепчу: — Кажется, мы нашли следы инопланетян. Долгая пауза, а потом: — Вы... что? — Только не перебивай! И не смейся! Тимка в окно заметил, как что-то упало с неба за аэропортом, и мы поехали посмотреть. А там какое-то непонятное свечение и обломки странного металла. Я в этом не шарю, но выглядит очень необычно, как минимум следы какой-то аварии или катастрофы. Хотел позвонить в полицию, но если это все какой-нибудь обычный криминал, нас же потом затаскают как свидетелей, понимаешь? Поэтому решил тебе сказать. Почти минута проходит в молчании, а потом Коля медленно отвечает: — Я могу посмотреть, конечно, но сейчас ночь.Ты уверен, что это настолько срочно? — Не знаю. Но это все слишком уж странно, и еще Тимка сказал, что это мог заметить кто-нибудь другой и тоже поехать смотреть. — Ну хорошо, — тянет Коля. — Позову кого-нибудь из парней, скажу, что анонимное обращение. Как найти то место? — Ты точно не проедешь мимо, там все сверкает как гирлянда. — Это действительно странно. — Сообщишь, если что-то интересное? — Разумеется. Некоторое время сижу на кровати, глядя в пустоту. Надо ждать звонка, потому что Коля обязательно перезвонит. То, что мы увидели за аэропортом, явно из разряда «что-то интересное». Вот только сколько ждать? Час, два? Может, вообще до утра? Усталость прошедшего дня давит, будто на плечи забрался жирный кот. Наверное, можно хотя бы прилечь, главное — не закрывать глаза. Не снимая одежды, я опускаю голову на подушку, и сон тут же накрывает тяжелой волной. Разум захватывают смутные сновидения, где зеленые человечки качаются вокруг меня в ритуальном танце. У них зеленая кожа и длинные тонкие пальцы. Поначалу кажется, что вокруг настоящие звезды, но потом становится ясно, что это крохотные парящие огоньки кружатся, имитируя созвездия, а за ними только густая непроглядная тьма. Сон разбивается об смутное тревожное ощущение, и я открываю глаза. Свет полумесяца льется через незанавешенное окно, совсем слабый, но его хватает, чтобы различить худой человеческий силуэт у изголовья кровати. Спросонья я успеваю испугаться, прежде чем до уставшего мозга доходит, что это всего лишь Тимофей. Приняв сидячее положение, включаю прикроватный светильник и потираю глаза. — Ты чего? — спрашиваю. — Тоже инопланетяшки снились? Тимофей не отвечает. Руки по швам, спина прямая — точь-в-точь солдат на построении. Глядит внимательным взглядом, чуть приоткрыв рот. Только сейчас до меня доходит, что с того момента, как мы вернулись в машину, он не произнес ни слова. По спине пробегает холодок, в горле встает тяжелый ком. Шепчу: — Что ты там увидел? На тумбочке гулко вибрирует телефон, и я вздрагиваю. Тимофей не реагирует. Звонит Коля. — Да? — Что случилось с Тимкой? — голос в динамике дрожащий и взволнованный, почти на грани истерики. — В смысле? — Почему ты не сказал? Спрашиваю, с испугом глядя в глаза сына: — Не сказал о чем? — Мы нашли тут его тело! — Коля срывается на крик. — Он мертвый! Почему на нем нет одежды? С упавшим сердцем рассматриваю ребенка в своей спальне. Это Тимофей: его глаза, нос, уши, губы, волосы. Но он никогда раньше не смотрел таким взглядом — изучающим, оценивающим, взрослым. Чужим. Сбрасываю звонок, смутно надеясь, что мальчик не различил, о чем говорил Коля. Поднимаюсь на ватные ноги, руки трясутся так, что телефон едва не вырывается из пальцев. Внутри все будто перерублено мясорубкой, все перемешалось: страх, непонимание, нежелание верить услышанному. — Мне надо ехать, — говорю. — Помочь дяде Коле. Побудешь дома один? Молча смотрит снизу вверх будто хамелеон, наблюдающий за летящей мухой. Стараясь не дышать, я обхожу его как обходят незнакомую большую собаку без намордника. Мальчик медленно поворачивает голову, не отрываясь от меня, но остается на месте. В дверях я срываюсь на бег, едва не споткнувшись о край ковра. Когда перебираю в прихожей куртки, ища свою, телефон снова вибрирует. Опять Коля. — Почему сбросил? — кричит. — Как ты все это объяснишь? — Это все бред какой-то, — говорю, судорожно пытаясь попасть рукой в рукав. — Мне нужна помощь, надо бежать, а то... Язык отнимается, когда мальчик выходит из спальни. Движения ломаные и неестественные, так могла бы двигаться деревянная кукла, если бы ее научили ходить. Лицо скривилось как у парализованного, один край рта сполз низ, обнажив нижний ряд желтых острых зубов. Это не зубы Тимофея. — Он идет, — выдыхаю в трубку, прижимаясь спиной к входной двери. Когда нас разделяет едва ли больше метра, я хватаю зонт с вешалки и бью со всего размаху. Раздается влажный хруст, голова мальчика неестественно наклоняется, он отступает на шаг, не сводя с меня глаз. Радужки меняют цвет — из зеленых делаются светло-голубыми, наливаются внутренним светом. Кричу: — Ты кто такой? Он так и стоит, вывернув подбородок вбок. Желтые зубы клацают в сочащемся черной слюной рту, кулаки сжимаются и разжимаются, сжимаются и разжимаются. Одной рукой держу перед собой зонтик, а другой, с зажатым в пальцах телефоном, пытаюсь повернуть замок за спиной. Тогда мальчик говорит: — Папа, там звезда упала! Знакомый, родной голос Тимофея исходит из мерзкой чавкающей пасти будто тонкий цветочный аромат из гноящейся раны. Вздрогнув от неожиданности, я роняю зонт, и тварь бросается на меня резким прыжком так, что мы оба валимся на пол. От удара дыхание сбивается, все в голове переворачивается. Холодные пальцы смыкаются на моей шее. Чувствую кожей, как из них вытягиваются длинные острые когти. Тварь уперлась в мою грудь коленями и давит что есть силы. На фоне потолка нависло лицо Тимофея со светящимися бледно-голубыми глазами, кожа кажется жидкой, бурлит и перетекает по черепу как расплавленный воск. Мои ногти царапают пол в паре сантиметров от выроненного телефона — так и не успел предупредить Колю. Вокруг из ниоткуда рассыпаются белые огоньки, те самые, что мы с моим любимым Тимкой видели за аэропортом когда-то немыслимо давно. Они порхают над полом, садятся мне на лоб и щеки, заползают за шиворот, лезут в рот. Горячие и колкие как искры от бенгальских огней. Перед глазами неотвратимо меркнет. Последнее, что вижу — как лицо твари медленно обретает мои черты. Теги:
![]() -2 ![]() Комментарии
#0 12:10 12-08-2019mayor1
Все как бы ничо, но язык сука (язык изложения) из 70-х. прикольно настоящая звезда не может столкнуться с Землей, поэтому и представлять нехуй. настоящая звезда нас когда-нибудь просто всосёт. кстате я знаю кто это прилетел. робот из терминатора-2, не который Шварцнеггер а который другой, жыдкий. Нуяже гаварил што дети - зло! Теперь сами видите. Из них образуюцца разные негадяи с жолтыми зубами и кагтями такшто никаким зонтеком не заибашыш. Опасайтесь дитей и не доверяйте им а то песдетс. Что ж ты, гат, меня не предупредил, папа. Это была хрустальная люстра, упавшая с самолета Боинг 737. Ну так, не страшно совсем. Диалоги нормальные, плюсану. Все, как всегда. Отцы пожирают детушек или детушки отцов. Нет, чтобы собраться и перекусить масонами. Еше свежачок После обеда тихий час в пионерском лагере, но мы не только не спим, мы прыгаем на наших кроватях. Кровати железные, они не с пружинами а не знаю из чего сделанные, но на них как на батуте можно было прыгать. И вот мы сняли матрасы с них, сняли ещё к тому же зачем то трусики с себя, скачем и ржём....
Это была симпатичная акселератка 11 лет от роду. Она поселилась в доме где жил Музёл.
В его подьезде и даже на его площадке в двери напротив. Дом этот уникальный, дело в том что в нём располагалась аптека, а ещё в подвале у жильцов были сараи, если так можно назвать помещение длинной в два и шириной в метр.... Я повстречался с вами в баре
В каком не помню - был я пьян Потом мы вроде песни пели И к вам присел я на диван И вроде там еще был парень Который тоже песни пел И с вами он хотел плясать Но дать ему, я этого не смел Потом что помню - водку пили Но нет , не с вами же отнюдь С каким то типом в той желетке Что странно вспоминать, не суть.... Стояло лето проклятого 1991 года, когда не стало ВЕЛИКОЙ и пькрасной Империи зла, года который разделил жизнь в этой стране на хорошую и плохую, был июнь или июль месяц. Мы с корешем Карлосоном позно вечером, около 23 часов, шли по тропинке у женской общаги, у одного угла которой тропинка проходила прямо в притык, поэтому окно крайней комнаты было всего в метре....
![]() Человек по имени Моцк и фамилии Дмитрий искал установочные файлы для своей системы.
Но они все были сломаны, разбиты на части и разбросаны по виртуальной комнате, так что собрать всё вместе за месяц казалось невозможным. Нужен был альтернативный подход.... |