Важное
Разделы
Поиск в креативах


Прочее

Графомания:: - Каракатица

Каракатица

Автор: Zaalbabuzeb
   [ принято к публикации 04:49  11-11-2019 | Лев Рыжков | Просмотров: 260]
Из кабинета, откуда выхромала старушка, донеслось пронзительное:
– Следующий!
Я поднялся со скамейки, колени хрустнули.
Синие стены кабинета навевали ипохондрию и скуку. Из зарешёченного окна падал мутный свет, в нём танцевали пылинки.
– Присаживайтесь на кушетку, дедушка, – сказала девица в белом халате.
Я огляделся. Нашёл кушетку и, кряхтя, сел.
Девушка подступила ко мне, наклонилась и, ощупывая лимфоузлы на шее, стала приговаривать:
– Хорошо, тут всё в порядке, тут в норме...
Пахло от неё сладкими духами, конфетами, а на бейджике значилось: «Зульфия Баграмян, врач-терапевт».
Несмотря на её расовую принадлежность, я не обнаружил у девицы сросшихся бровей или усиков. В ней текла славянская кровь. Врач даже напоминала мою однокурсницу Иринку Андрееву, с которой в стародавние времена мы прогуливали пары, ходили в кино, жевали беляши на остановке… В общем, Зульфия мне понравилась.
– Снимайте рубашку, – скомандовала она, закончив с лимфоузлами.
Я снял, и девица взялась слушать грудь холодным стетоскопом.
Работала она механически – так, словно проверяла не здоровье человека, а пружины да шестерёнки в приборе. Меня же самого как будто и не видела.
Я решил это исправить.
– А вы молодец, делаете всё как надо, – отметил я авторитетно. – Предыдущий врач возилась дольше.
Девушка задумалась. И слегка улыбнулась.
Затем она измерила мне давление, пульс, осмотрела полость рта.
– Зубки, вижу, у вас неплохие, – констатировала врач. – Что-нибудь вас беспокоит? Сердце, почки, спина?
Всё это, конечно, меня беспокоило, как и любого старика, но рассказывать об этом я не стал. Только заметил:
– Сплю последние месяцы скверно. Удушье какое-то. Дурные предчувствия…
Девица кивнула:
– Ладно. Давайте поглядим.
Она взяла со стола карточку и приступила к чтению:
– Иван Ростов… Лёгкие в порядке, моча в норме, кровка неплохая… Ох. Так вы же 1986 года рождения!
Зульфия заморгала:
– И у вас такое хорошее здоровье. Никаких хронических болезней, ничего такого. Наверное, занимаетесь спортом?
– Занимаюсь, – ответил я. – Всю жизнь. А ещё у меня неплохая наследственность, и я никогда не пил ничего крепче кефира и не курил.
Девица восхищённо покачала головой. Её щёки нежно порозовели, а взгляд смягчился. Вот-вот она переведёт его на меня, и наши глаза встретятся.
– Лёгкий страх – это нормально, – сказала Зульфия. – Это не самое страшное в вашем возрасте. Ведь вам…
Лобик её наморщился, она сосчитала в уме:
– 83 года.
Я чувствовал, что победа близка. Я уже сделал девице комплимент, врач впечатлена моим возрастом, здоровьем. И чтобы она наконец-то посмотрела на меня как на человека, а не бездушный механизм, я решил, что использую свой коронный приём. Остроумие.
Мне вспомнилась одна прибаутка студенческих годов. Бывало, на посиделках в общаге встречались студенты младших курсов и те, что уже заканчивали учёбу. Первым они казались настоящими стариками. И вот, сознавшись, что учится на пятом курсе и даже пишет диплом, такой «старичок» доверительно сообщал: «Я ещё застал времена Сталина». Что всегда вызывало дружный смех.
Поэтому теперь я сказал Зульфие то же самое:
– Я ещё застал Сталина.
И усмехнулся.
Тогда она наконец-то на меня взглянула. Но совсем не так, как я ожидал.
От её взгляда внутри как будто поскребли холодной кочергой.
– Что? – сказала Зульфия. – Вы застали?..
Я решил, что сболтнул лишнего и лучше промолчу.
Девушка отвернулась. И принялась писать в карточке.
– Пейте два раза в день витамины. И побольше гуляйте на свежем воздухе, – сказала она безо всякого выражения.
– И пригласите следующего.
Выйдя из кабинета, я проковылял по коридорам поликлиники, спустился на улицу и двинулся вдоль бетонного забора с колючей проволокой.
Со стороны теплотрассы доносилась трескучая ругань на узбекском. Откуда-то тянуло дымом. У спуска в подвал хрущёвки, где выдавали водку по талонам, выстроилась очередь из пяти-шести человек.
Я обогнул канаву возле гаражей и вышел к бараку, в котором жил. У входа поджидали двое кавказцев в кожаных плащах.
Мужчины посадили меня в УАЗик и отвезли в здание на Пионерской. Сопроводили до двери кабинета № 94, куда я вошёл один.
В кабинете на стене висела карта: Эвенкийская Народная Республика, Бурятская Народная Республика, Чукотская… В полумраке за столом сидел тучный человек с коротко стриженной бородой и одетый во френч защитного цвета с погонами. Фуражка с васильковой тульей лежала на столе около папок.
– Иван Викторович, заходите, присаживайтесь! – широким жестом мужчина указал на стул напротив себя и по-доброму улыбнулся. – Меня зовут капитан Трушоев. Вы ведь знаете, почему вас сюда пригласили?
– Нет, – ответил я.
Хотя догадывался.
Трушоев хмыкнул и улыбнулся шире.
Когда я подошёл к стулу, в носу засвербело от кислого запаха сапог. Я сел, колени хрустнули.
Капитан пробежал глазами по распечатке, которую держал в руках:
– Сегодня в восемь сорок три… вы были на плановом медосмотре. Правильно? Угу. И произнесли там одну вещь. Странную, признаться, вещь... Послушайте!
Трушоев подался вперёд, и я заметил у него на лбу испарину:
– Вы заявили врачу, что были знакомы с Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Это правда?
– Правда, – признался я. – То есть правда, что сказал. Но знаком не был.
– Стало быть, вам просто захотелось так сказать. Что-нибудь сморозить эдакое. Какую-то гадость, да?
– Да почему сразу… – начал я, но закончить капитан не дал:
– Все прошлые годы на Иосифа Виссарионовича только и говорили гадости. Только и лили помои. Всю эту похабную ложь, бредни либералов… Очерняли Сталина как могли, боялись его имени как огня, а сами разворовывали народное достояние, уничтожали производственный базис, устраивали в стране геноцид. Да, геноцид! Вы и сейчас продолжаете, остановиться не можете, так ведь?
Лицо Трушоева налилось краской. Капитан расстегнул ворот френча, из-под него резко пахнуло потом.
Я сдавил колени пальцами, чтобы не дрожали, и промямлил:
– Да я пошутил просто.
Капитан сощурился:
– Ах, так вы любитель юмора! Вот как. Ну надо же. Многие, многие, которые проходили через этот кабинет, любили смеяться. Что же, пусть… А у нас свои шутки.
Физиономия его перекосилась:
– У нас свои шутки. Свои у нас шутки!
Осоловелые глазки буровили меня с ненавистью:
– Свои шутки! Свои шутки у нас!!
– Да какие же? – спросил я, догадываясь, что именно это он хочет услышать.
Трушоев откинулся на спинку стула. Взор его вперился сквозь меня – словно бур нефтяной вышки, он зарывался в чёрную пустоту.
Мрачным голосом капитан стал декламировать:

Кто чернила вылил в пятницу
Бедной камбале на платьице?
От нее всегда сумятица:
Каракатица… Каракатица!.. Каракатица!!

– КАРАКАТИЦА!!! – завопил он и бросился через стол на меня.
Больно сдавив плечи и плюя в лицо, он затараторил:
– А в больничке-то нам помогают. Вместе мы работаем, вместе. Над такими, как ты, мразь. Каракатица, каракатица. Видел таких? Знаю, видел: один живёт на Красноармейской, другой на Мухина. Ловим мы такую контру, привязываем к кушетке и ломаем кости в нужных местах. Молоточком. Тюк, тюк. Пальчики, ручки, ножки. Челюсть. Выворачиваем так, чтобы смешнее было. И ждём, пока срастутся. А перед тем, как выпустить каракатицу на волю, ещё кишку ей вытягиваем из задницы. Ха! Она так и бродит по городу. Так и живёт. Всю жизнь. Каракатица, каракатица! Вот такие у нас шутки. Вот такие!!
Капитан визгливо захихикал, его затрясло. Глаза закатились.
И вдруг он с шумом выдохнул и обмяк.
Тяжело дыша, повис на мне.
Я сглотнул слюну.
Спустя некоторое время Трушоев поднял голову. Встал. Отряхнул френч. Извлёк из кармана грязный платок и вытер потные щёки.
Уселся на стул и прокашлялся.
– Так… Вы не думайте, что я злодей, – сказал он с хрипотцой. – Я не сопляк, я старше, чем выгляжу.
Он ностальгически улыбнулся:
– И я тоже помню те времена, когда интернет был небезопасным. Когда враги народа со всей планеты писали там что хотели. Шутили как хотели… Эх.
Мотнув головой, капитан отбросил воспоминания:
– Дрянь была та ещё.
Он посмотрел на часы. Перевёл взгляд на меня.
– Что ж. Можете идти. Надеюсь, больше не будете позволять себе такого… юмора. Не хотелось бы опять с вами встречаться.
И, привстав, он указал на дверь.
Я вышел под мерклое небо и, сунув руки в карманы, побрёл к автобусной остановке. Стылый ветер лез за шиворот, со столбов граяли вороны, под ногами шуршал мусор, но я не обращал на это внимания. Мысли мои были о другом.
«Каракатица, каракатица, – повторял я про себя. – Все мы большая уродливая каракатица».


Теги:





-2


Комментарии

#0 04:50  11-11-2019Лев Рыжков    
Юмор портит, конечно.
#1 14:42  11-11-2019Renat-c    
Зульфия не армянское имя.
#2 15:37  11-11-2019Гриша Рубероид    
Хрень какая-то. Это что типа будущее, 2069 год? И в этом будущем не знают когда жил Сталин?
#3 18:23  11-11-2019Шева    
Забавно. Но не доверчено.
#4 04:12  12-11-2019херр Римас    
Ничо так, даже вполне.+

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
17:12  02-04-2020
: [0] [Графомания]
В средних широтах зима не торопится слиться
с поздней весной - слишком краткой - и от того неизбежной.
У вербного воскресенья смутно знакомые лица,
веточки тонкие и по-детски игриво нежные.
Из Новой Голландии к нам устремляются строки,
как корабли, что задумал сам Пётр;...
07:49  31-03-2020
: [5] [Графомания]
Солнце палит нещадно, словно в отместку снегу;
Серые стены зданий, грязь в пустоте души.
В лужи плюется небо градом слепым с разбега:
эта весна нелепа в глянцевом кураже.
Ни у кого не дрогнет мускул на скорбных лицах.
«Все, отлетался, малый....
Луна, наклонившись низко к вылетающим из форточки в ночь, удивленно смотрела на этот тандем, издавая музыку сфер, а звезды звенели колокольчиками...

Начало здесь:
http://litprom.ru/thread77959.html

Пока я раздумывал о смысле происходящего, удивленная ночь меняла цвет фиолетового бархатного оттенка на прозрачный сиреневый, напоминающий весенние гиацинтовые мышиные мускари....
07:46  31-03-2020
: [7] [Графомания]
Кто я? Где мы? В Москве иль на Панаме?
Уже утопли или на плаву?
И происходит это всё реально с нами,
И точно, не во сне, а наяву?

Поцеловать хочу твои я губы,
Пока со мной мир не сошел с ума.
Уже в окне, как в ролике ютуба,
Пустой макет, картонные дома....
11:56  29-03-2020
: [7] [Графомания]
И всё-таки идёт весна.
Идёт полями и лесами.
И смотрит на людей она
Своими синими глазами.

Её нельзя остановить,
Не признаёт она границы.
Весна идёт, чтоб гнёзда вить
И молодой любви напиться.

Весна стирает рубежи,
И нет предела ей и края....