|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Литература:: - ДачаДачаАвтор: Шаня Помазов
[ принято к публикации 18:02 02-05-2022 | Лев Рыжков | Просмотров: 966]Песню, и гитарный перебор Вижу я двух пьяных у моста - Грязный, покосившийся забор Чуток стал я к запахам ольхи Чёрств к разнообразностям в быту Стал теперь пописывать стихи, Ссать стал не стесняясь на ветрУ Вечером в сенях совсем темно Лампочка сгорела дней как шесть Тут стоит с помоями ведро, В воздухе висит кошачья шерсть Если за калитку я крадусь Значит без сомненья за вином Потому-что дача это грусть Потому-что так вот мы живём Вижу покосившийся фасад Раньше здесь был вроде сельсовет Крадучись иду потом назад И несу пластмассовый пакет Олюшку я встретил как-то раз Всё её тут Олюшкой зовут - Грубый, кратковременный оргазм - И какой-то запах медных труб.. Дача.. Дача - мрачная пора Дача - послеутренний озноб Дача это черная дыра, Даже не дыра, а дача - тромб Силюсь я подольше здесь побыть Тужусь, и несу как будто крест По реке пытаюсь я уплыть - Лодок не хвает лишь окрест А когда я в городе один, И сужу в квартире как мудак, Вижу за просветами гардин - Жизни восхитительнийший мрак. Теги:  6 
Комментарии
#0 18:03 02-05-2022Лев Рыжков
Энциклопедия дачной жизни. Последнее четверостишие в энциклопию "Дача - это черная дыра" (с) И это гениально! Когда вижу в магазине всё для дачи - крещусь. Чур меня!))) Шаня вечно где-то шебуршит: то в сенях, то мочится в фонтан. Он, конечно, признанный пиит, но еще и правильный пацан. В звуках медных труб он пьет портвейн, кошку гладит против шерсти, ёпт. Олюшка не масло льет - елей в уши волосатые его. Что-то я без рифмы - ну, дела... Это всё помазоффщина прёт! Дача - это черная дыра (с) Как сказал наш Шаня-патриот. Как мудак, он дома не сидит... У него маршрут другой теперь. В поле, в сельсовете он чудит... и в сортире - капище потерь. #2 19:10 02-05-2022 Плачу.. Спасибо! #3 пожалуйста)) Я всегда читаю тебя из любопытства... что ты еще придумаешь такого - шанинского. Даже если пишу жжёстко, то любя шучу так. +++ Выразил + Красафчег, Шаня Чуковский в Переделкино Мухоморный трип. День седьмой. * Дача в терракотовом дыму. Смена измерений. Странный трип. Спит поэт, и чудится ему, Что на поле вырос чёрный гриб. Задрожала ветхая изба, Лампочки полопались в глазах. Слышен шёпот страшного гриба: Вот и всё, пиздец тебе, казак! Утро. Электрички близкой шум. Встал поэт с тахты, едва дыша.. Что с ним было дальше, не скажу - Тайну выдавать не разрешал. Лишь одно я понял: Смерти нет, Как и жизни, собственно. Во сне - Пляска терракотовых теней В маленькой избушке по весне. ** Собирал в лукошко я грибы, К речке вышел. Седенький, сухой Старичок выстругивал гробы. Пахло свежей хвоей и ухой. Хитрая улыбка сквозь прищур: - Здравствуй, милай, чем тебе помочь? - Чёрный гриб огромный я ищу, Но ухи пожрать совсем не прочь... Тут завязли в горле все слова,- В котелке с ершом и судаком Шанина варилась голова. Старичок огромным черпаком Стукнул мне по темечку. Провал. Смена измерений. Вечный трип. Гриб на поле. Розовый овал. Страх и охуение внутри. Еше свежачок Бабушка Марфа Петровна пироги пекла не по рецепту - всё на глаз. Муки четыре жмени, чтоб тесто липло к пальцам, но не слишком; сахара - чуть с горкой, чтоб душа радовалась; дрожжей - ровно столько, чтоб к обеду тесто трижды подошло и каждый раз она его сердито осаживала деревянной лопаткой - типа не зазнавайся!...
ГЛАВА 26
НОВАЯ ИГРА Апрель 1936 года, Московский вычислительный центр Первые лучи утреннего солнца заливали зал, где машина пробуждалась после долгой перезагрузки. Но теперь ее гул звучал иначе - мягче, с какими-то новыми, почти музыкальными обертонами.... ГЛАВА 21
ОПТИМАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО Апрель 1932 года, Московский институт генетики Профессор Вавилов сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы сжимали края документа. Бумага была плотной, с аккуратно проставленными штампами НКВД. - «Программа оптимизации генофонда населения СССР», - он поднял глаза на молодого сотрудника в форме....
Ночь в селе Карденахи была черна той первозданной чернотой, что предшествует самому́ сотворению мира, — чернотой, в которой ещё не было ни слова, ни света, ни имени вещей. Стояла та доисторическая, влажная темнота, какую помнит лишь красная глина Колхиды да виноградная лоза, чьи корни уходят в такую глубину, где нет уже ни грузина, ни грека, ни перса, а есть лишь сама земля, дышащая своим медленным, тысячелетним дыханием.... |
