|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Литература:: - ДачаДачаАвтор: Шаня Помазов
[ принято к публикации 18:02 02-05-2022 | Лев Рыжков | Просмотров: 935]Песню, и гитарный перебор Вижу я двух пьяных у моста - Грязный, покосившийся забор Чуток стал я к запахам ольхи Чёрств к разнообразностям в быту Стал теперь пописывать стихи, Ссать стал не стесняясь на ветрУ Вечером в сенях совсем темно Лампочка сгорела дней как шесть Тут стоит с помоями ведро, В воздухе висит кошачья шерсть Если за калитку я крадусь Значит без сомненья за вином Потому-что дача это грусть Потому-что так вот мы живём Вижу покосившийся фасад Раньше здесь был вроде сельсовет Крадучись иду потом назад И несу пластмассовый пакет Олюшку я встретил как-то раз Всё её тут Олюшкой зовут - Грубый, кратковременный оргазм - И какой-то запах медных труб.. Дача.. Дача - мрачная пора Дача - послеутренний озноб Дача это черная дыра, Даже не дыра, а дача - тромб Силюсь я подольше здесь побыть Тужусь, и несу как будто крест По реке пытаюсь я уплыть - Лодок не хвает лишь окрест А когда я в городе один, И сужу в квартире как мудак, Вижу за просветами гардин - Жизни восхитительнийший мрак. Теги:  6 
Комментарии
#0 18:03 02-05-2022Лев Рыжков
Энциклопедия дачной жизни. Последнее четверостишие в энциклопию "Дача - это черная дыра" (с) И это гениально! Когда вижу в магазине всё для дачи - крещусь. Чур меня!))) Шаня вечно где-то шебуршит: то в сенях, то мочится в фонтан. Он, конечно, признанный пиит, но еще и правильный пацан. В звуках медных труб он пьет портвейн, кошку гладит против шерсти, ёпт. Олюшка не масло льет - елей в уши волосатые его. Что-то я без рифмы - ну, дела... Это всё помазоффщина прёт! Дача - это черная дыра (с) Как сказал наш Шаня-патриот. Как мудак, он дома не сидит... У него маршрут другой теперь. В поле, в сельсовете он чудит... и в сортире - капище потерь. #2 19:10 02-05-2022 Плачу.. Спасибо! #3 пожалуйста)) Я всегда читаю тебя из любопытства... что ты еще придумаешь такого - шанинского. Даже если пишу жжёстко, то любя шучу так. +++ Выразил + Красафчег, Шаня Чуковский в Переделкино Мухоморный трип. День седьмой. * Дача в терракотовом дыму. Смена измерений. Странный трип. Спит поэт, и чудится ему, Что на поле вырос чёрный гриб. Задрожала ветхая изба, Лампочки полопались в глазах. Слышен шёпот страшного гриба: Вот и всё, пиздец тебе, казак! Утро. Электрички близкой шум. Встал поэт с тахты, едва дыша.. Что с ним было дальше, не скажу - Тайну выдавать не разрешал. Лишь одно я понял: Смерти нет, Как и жизни, собственно. Во сне - Пляска терракотовых теней В маленькой избушке по весне. ** Собирал в лукошко я грибы, К речке вышел. Седенький, сухой Старичок выстругивал гробы. Пахло свежей хвоей и ухой. Хитрая улыбка сквозь прищур: - Здравствуй, милай, чем тебе помочь? - Чёрный гриб огромный я ищу, Но ухи пожрать совсем не прочь... Тут завязли в горле все слова,- В котелке с ершом и судаком Шанина варилась голова. Старичок огромным черпаком Стукнул мне по темечку. Провал. Смена измерений. Вечный трип. Гриб на поле. Розовый овал. Страх и охуение внутри. Еше свежачок
Отмщение Вспоминая то утро, я всегда начинаю с росы. Она накрыла шпалеру спелых пионов у нашего крыльца, накинув на них блеклый покров, пригасивший чудные соцветия. Но стоило солнцу коснуться этого мутного покрывала – и роса вспыхнула поддельными брильянтами....
Шел 1998 год. Та самая смутная, нервная пора, когда из кошельков людей вытравливались лишние нули. Слово, деноминация не сходило с газетных полос и телеэкранов, висело везде, в очередях у банков и в прокуренных трактирах. Тысяча старых рублей за один новый, твердый, «отяжелевший» рубль.... Кружись под ветра попурри,
Кленовый лист на ветхой крыше! /Бог с Духом вышли покурить В парадный грёз, пролётом ниже. Две точки в нервной темноте Меняют яркость состояний: — Послушай, сын, а где отец? — Неуловим. Непостоянен.../ Сожги в последнем танце сна Воспоминания о лете, Вспорхни направо, где весна Кромсает вены в туалете....
Только остывши, жирна и рыхла,
Первого Бога Земля родила. Там, где, поверхность пробив напролом, Встанут Тибетские горы потом, – Там он стоял средь камней и следов – Оттисков многих коленей и лбов. Свет от востока отбрасывал тьму.... |
