|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - НечитаемостьНечитаемостьАвтор: Шаня Помазов Не знаю что там происходит,Внутри происходит моём - То холодом сердце вдруг сводит, То жарит нещадно огнём На кладбище древ увяданье, И хаос надгробий, и тлен Смоит там в немом ожидании - Понурый, седой, джентльмен Он памятник. Сделан из камня. Но если к нему подойти, То меркнут вокруг расстояния, И рушатся нитей пути И тьма наползает, и немочь И смрад подступает, и дрожь Звенит не одна только мелочь, Звенеть может вечером дождь Мне весело, если встревожен Мне страшно, когда хорошо Обратный отчёт невозможен, И дальше не надо ещё Вчера я был несколько томен Настолько, что - прямо совсем Мой акт был судьбой обусловлен, На рифмы и водку подсел Иду, а в глазах у прохожих, Мне видится призрачный мрак Как это на что-то похоже.. На что? - Не припомню никак Кто я есть в небесном эфире? Во мне только мышцы и дух Я раб в своей старой квартире. Поэт - нечитаемый вслух. Теги: ![]() 1
Комментарии
#0 11:48 12-11-2022Лев Рыжков
Печяль. Последний катрен просто великолепен. а у нас из камня только цыгане на погосте.. тоже поэзия конечно но чаще как азимутные ориентиры Почему автор решил что памятник стоит в ожидании, м?нет, я не превереда, но тогда об этом можно написать и проза раз так. Интересно может получиться. Привет Евуля, шолом. бонжур Ева Про тлен Война и мир, корочь Збс Шаня ! + Уловил настроение. Кто я есть в небесном эфире?© Никто Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |


