|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - Тесть Антоныч
Тесть АнтонычАвтор: Шырвинтъ*
[ принято к публикации 12:20 05-12-2005 | Спиди-гонщик | Просмотров: 1445]На лавочку присесть, И выпив самогоночки О жизни попиздеть. На пиджаке у старого Две «Красные Звезды», За то, что под Варшавой Фашистам дал пизды. Хоть и косит под дурика Моей жены родня, За ним еще два жмурика И за разбой статья. Под левою ключицей Восьмиконечный знак. Под правую – тигрицу Набил один мастак. Спросил, слова фильтруя, - Антоныч, дай ответ. С какого это хуя Ты сел на много лет? - Однажды выпивали После войны с дружком, Погибших поминали Мадерою с пивком. После шести стаканов Мозгам настал пиздец. Я спутал трех бакланов С дивизией СС. Потом – пошло, помчалось. Разбой, конвой, побег. Пока не повстречались, С тобой, мил человек. Зятёк, тебе довольно! Всему есть крайний срок. Бухать – не видеть воли! Все понял, фраерок? Зевнув, заснул Антоныч. Устал мой мудрый тесть. Люблю я с ним до полночи О жизни попиздеть. 04.12.2005. Теги:  9 
Комментарии
#0 14:17 05-12-2005norpo
препутал мудрость и опыт, хотя стих понравился. Мундир, как говорится, Он спрятал в антресоль - Две молнии в петлицах И черен, словно смоль. Райдеру В Латвии не прячут, а по супермаркетам в мундирах гуляют. Заибись. Чястушки, бля Охуели латыши ебучие. Охуительно понравилос, хорошо... Да. КампотцЪ Не понял вопроса.. Уэ хыхы! Бродяга ШырвинтЪ! Все травишь роцвенников "бодягой"? Заибца, приятно читать... гагага, дядюшка, ну ты и пиздец Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |
