[ принято к публикации 20:30 17-05-2023 | Лев Рыжков | Просмотров: 758]
здравствуй друг, давно мы не виделись.
знаю, что ты верил и ждал, -
знаю о тебе то что в снах не снилось, и
как ужасно ты умирал.
.
мне теперь и жизнь - то не волюшка,
клетка с ржавыми́ прутьями́.
разорвал её, растоптал, и иду пешком
без дороги в цель напрямик.
.
память моя, друг, параличная.
кошка мой отгрызла язык..
узелок взвалю свой за плечи я,
и сменю свой нынешний лик.
.
никогда не встретится боле нам,
я могу сказать лишь во тьму:
если ТАМ что-то есть, то пусть жизнь котам
будет утро и по нутру.
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1 Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки....
Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры.
Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным....
