Картофель или картошка: Перезагрузка в тайге

Автор: гандон на всю голову Глава 1.

Изгнание интеллигента, или Настоящая трапеза

Смеркалось. Костёр трещал в темноте, бросая длинные тени на сосновые стволы. Вокруг углей сидели трое: Михалыч, Серёга и Славик — племянник Михалыча, студент-филолог из города, которого взяли в тайгу «для перезагрузки».

Славик весь вечер раздражал мужиков. То у него «палатка не той конфигурации», то комары «слишком агрессивные». Но чаша терпения переполнилась, когда пришло время ужина.

— Дядь Миш, — робко подал голос Славик, поправляя очки.
— А мы картофель... отваривать будем? В котелке?

Михалыч замер с топором в руке. Серёга сплюнул в костёр. В лесу повисла тяжёлая, звенящая тишина. Даже сверчки, казалось, заткнулись.

— Чего ты с ней делать будешь, чучело? — тихо спросил Михалыч.

— Ну, отваривать... — пролепетал студент. — В кулинарных книгах пишут, что для максимального сохранения микроэлементов...

Михалыч замер. Тяжёлая отцовская ладонь со свистом прилетела Славику аккурат по кумполу. Очки съехали Славику на nos.

— Какой ещё, блядь, «картофель»?! — рявкнул Михалыч. — Ты ещё «корнеплод» скажи, придурок! Картошка это! Запомни раз и навсегда: в тайге есть только картошка!

Славик сжался и замолчал. Серёга тем временем деловито разворошил палкой костёр, закинул крупные клубни в самый ад и засыпал их доверху раскалённой золой. Около получаса мужики молча курили, слушая, как в глубине углей тихо потрескивает кожура, а Славик потирал ушибленный затылок и шмыгал носом.

Наконец, Серёга поворошил золу, достал ножом иссиня-чёрный, дымящийся шарик, победно ухмыльнулся и бахнул по нему кулаком. Картошина лопнула, явив миру рассыпчатую, парящую жёлтую мякоть.

— Ну вот, гляди, городской. Картошку в углях довели до ума — считай, ОТПЕКЛИ! — Серёга подмигнул Славику.

Но на этом процесс не закончился. Серёга достал чугунную сковороду, швырнул туда шматок сала, смахнул ножом оставшиеся запечённые клубни прямо в кипящий жир и прижал сверху крышкой. Сало бешено зашкворчало, отдавая картошке весь свой сок и покрывая её лоснящейся, хрустящей корочкой. Воздух пропитался ароматом дыма, чеснока и дикого голода.

— А теперь мы её ещё и сверху ОТЖАРИЛИ как следует, чтоб хрустела, сука, на весь лес! — Серёга победно посмотрел на студента и пнул ногой бревно.

— Ну всё, хорош лясы точить. Присели ОТОЖРАТЬ!

Славик больше не вспоминал про микроэлементы и кулинарные книги. Он упал на бревно, схватил пальцами обжигающую, чёрную от сажи картофелину, обжёгся, матюкнулся про себя, макнул её в крупную соль и откусил половину. Это было лучшее, что он ел в своей жизни.

Из города Славик вернулся другим человеком. Слово «отварить» он забыл навсегда.

Глава 2.

Лесной менеджер и суровый консилиум

Но отожрать спокойно мужикам не дали. Со стороны глухого малинника послышался хруст сухих веток. Славик вздрогнул, Михалыч мгновенно нащупал рукой топор, а Серёга замер с куском дымящейся картошки у рта.Из темноты на свет костра вышел человек в новеньком, муха не сидела, камуфляже от кутюр, с блестящим планшетом на ремне и в чистых, пахнущих магазином берцах.

По всему было видно — свежий выпускник столичного лесотехнического института, распределённый в глубинку «поднимать показатели».Парень оглядел стоянку, поправил кепку с эмблемой лесничества и, широко улыбнувшись, выдал:

— Доброго времени суток! Я осуществляю мониторинг данного сектора тайги.

Серёга поперхнулся картошкой. Михалыч медленно поднялся, так и не выпустив топор из руки. Повисла вторая за вечер гробовая тишина, ещё более зловещая, чем после славиковых «микроэлементов».

— Чего ты делаешь? — глухо переспросил Михалыч.

— Провожу инспекцию противопоказанной безопасности, — бодро рапортовал егерь, не замечая, как Серёга начинает багроветь. — Вижу, у вас тут открытый огонь. Я вынужден зафиксировать правонарушение. Но, как говорится, я вас услышал. Присаживайтесь, давайте обсудим регламент составления протокола.

Слово «присаживайтесь» прозвучало как выстрел. У Серёги дёрнулся глаз. Он медленно встал, вытер жирные от сала пальцы об штаны и сделал шаг вперёд.

— Ты кому «присаживайтесь» сказал, гнида штампованная? — тихо, но отчётливо произнёс Серёга. — «Присаживаются» бабки на лавках и зэки на параше! А мы здесь — садимся! Понял ты, «доброго времени суток»?

Егерь побледнел и попятился, прижав планшет к груди:

— Послушайте, давайте в рамках конструктивного диалога... Я же сказал: я вас услышал...

— Да в гробу я видел, как ты меня услышал! — взревел Михалыч, шагнув из-за костра. — Из какого инкубатора вас таких выгребают? Сначала один с «отвариванием картофеля», теперь этот с «регламентом»! Мужики, чё делать с ним будем? В болото притопим или на сук подвесим, чтоб до утра регламенты свои белкам читал?

Славик, который ещё полчаса назад сам был на месте этого егеря, вдруг почувствовал, как в нём просыпается дремучая таёжная ярость. Он вскочил с бревна, сжимая в руке измазанную сажей картошину.

— Дядь Миш, Серёга, стойте! — твёрдо сказал Славик. — Не надо болота. Его лечить надо. Нашим методом.

Мужики удивлённо обернулись на студента. Славик подошёл к затрясшемуся егерю, сорвал с его плеча планшет и швырнул его прямо в кусты. Потом схватил парня за шиворот дорогой куртки и силой усадил на бревно.

— Сюда сел! Сказал — СЕЛ! — прикрикнул Славик, и в его голосе звякнула михалычева сталь.

— Смотри сюда. Это — костёр. Мы картошку сначала ОТПЕКЛИ, потом на сале ОТЖАРИЛИ. Сейчас мы её будем ОТОЖИРАТЬ. Хватай руками и жри, пока горячая, иначе Михалыч тебя самого в угли закатает! И забудь фразы «я вас услышал» и «доброго времени суток», а то до города живым не дойдёшь!

Егерь, сглатывая слёзы и сопли, дрожащими пальцами полез в чугунную сковородку. С этого момента в лесничестве началась новая эпоха.

Глава 3.

Профессорский разнос

Через две недели Славик сидел в душной аудитории городского университета. Шёл экзамен по культуре речи и стилистике. За столом восседал академик Бармин — седой интеллигент в третьем поколении, любитель изящной словесности и французских терминов.

— Ну что, Вячеслав, — благостно прожурчал профессор, листая славикову зачётку. — Как провели каникулы? Надеюсь, в единении с природой вы не растеряли свой академический лоск? Расскажите-ка мне, как кулинарная терминология отражает быт регионов. Вот, к примеру, процесс приготовления овощей...

Славик молча смотрел на профессора. На затылке студента всё ещё красовалась заживающая шишка от руки Михалыча, а в мыслях до сих пор пахло дымом и шкворчащим салом.

— Процесс приготовления картошки, — твёрдо выговорил Славик, — делится на понятные стадии.

Профессор поморщился, как от зубной боли:

— Вячеслав, ну что за плебейство? Не «картошки», а картофеля! И не стадии, а этапы технологической обработки. Правильно говорить: «отварить картофель в первичном бульоне».

Славик медленно поднялся со стула. Вся аудитория замерла. На секунду однокурсникам показалось, что за спиной Славика выросли вековые сосны и послышался треск костра.

— Слушайте сюда, профессор, — чеканя каждое слово, произнёс Славик. — «Отваривают» картофель ваши вшивые городские интеллигенты в кофейнях, чтобы выпендриться друг перед другом! А нормальные люди картошку сначала ОТПЕКАЮТ в углях до хрустящей чернильной корочки, а потом ОТЖАРИВАЮТ на шмате сала, чтоб шкворчала, сука, на всю тайгу!

Профессор Бармин схватился за сердце, очки съехали ему на самый кончик носа — точь-в-точь как у Славика две недели назад после удара Михалыча.

— В-вячеслав... что вы себе позволяете... — пролепетал академик. — Присаживайтесь, пожалуйста, успокойтесь...

— СЕСТЬ! — рявкнул Славик на всю аудиторию так, что Бармин аж подпрыгнул на месте.

— Сяду я, когда сам решу! А «присаживаются» только трусы, которые слова «садитесь» боятся! Так что регламент свой сверните трубкой. Мы сюда учиться пришли, а не жеманничать. Ставьте отл в зачётку, мы присели ОТОЖРАТЬ знания, а не ваши сопли выслушивать!

Бармин на неслушающихся пальцах вывел «отлично», дрожащей рукой протянул зачётку и тихо уполз под стол искать валидол.Славик вышел из аудитории, вдохнул полной грудью городской воздух, который теперь казался ему слишком пресным, и улыбнулся. Тайга ушла, но её уроки остались с ним навсегда.

Эпилог. Тайга не отпускает


Нет, из университета Славика не выгнали. Академик Бармин оказался слишком запуган таёжным напором студента и побоялся связываться с парнем, за спиной которого мысленно маячили суровые мужики с топорами.

Профессор Бармин после того экзамена резко ушёл в запой, а затем подал заявление на досрочную пенсию. Теперь он тихо живёт на даче и «отваривает» там исключительно свёклу для борща, плотно закрыв окна, чтобы не дай бог не услышать слово «картошка».

Славика в университете зауважали. Он защитил диплом по теме «Влияние экстремальных условий тайги на экспрессивную лексику и кулинарную фразеологию», где научно доказал, что слово «отварить» — это тупиковая ветвь развития языка.

После выпуска Славик не остался в душном городе. Он собрал вещи и уехал обратно в тайгу к Михалычу и Серёге. Настоящая жизнь и честный русский язык оказались ему ближе, чем кабинетные споры. Теперь он работает там местным учителем и лично следит, чтобы подрастающее поколение никогда не путало «присаживаться» и «садиться».