Крестоносец

Автор: павлов николай КРЕСТОНОСЕЦ I

Совершенно темно.
Они ни за что меня не заметят. Пусть мои глаза сияют в темноте – я их закрою и они не увидят меня. Это только мне дано безо всяких глаз и ушей чувствовать всех всегда и повсюду.
Стук когтей по образующим пол расквадраченным трупам деревьев . Они идут с собакой – это хуже – собачий нос может почувствовать меня в темноте. Прежде чем собака насторожилась, узнав о моем присутствии, я отрубил ей голову мечом, взмахнув им так, чтобы он не засвистел. Они так и не поняли, что у них больше нет собаки, и продолжали её звать . Пусть попробуют погулять с безголовой собачкой. С собакой, имеющей голову – каждый дурак. Прежде чем они включили свет на веранде, чтобы узнать, почему это вдруг собака перестала отзываться на их окрики и грохотать когтями по паркету, я двинулся прочь к открытому окну , как мощная трель из глотки жирного оперного певца. Я так же, как вибрирующий воздух, создающий оперу, промчался по деревянной гортани веранды и сквозь жесткие челюсти рамы вырвался в свежую ночь. Убегая, я опрокинул какие-то кастрюльки и ковшики – эти окруженные алюминием бесполезные пустоты. Под грохот падающих железок и вопли людей я скрылся в ночи.
Я, конечно, не хотел убивать собаку, но если бы я не сделал этого , она могла бы задержать меня, и для меня возник бы риск попасть в руки моих врагов.
…. Хозяева собаки сейчас плюхают веками своих слезливых глаз.
«Ох, ты наша собака! Собака, ты наша, рассобака! Как же ты теперь будешь нас охранять во дворике, если твоя головка валяется отдельно в домике ! Уж, как бы нам твое мурло на место пришпилить, уж, как бы нам твою башку на место присобачить….»
Что!! Присобачить!? Да ведь я же только что воплотил смысл слова «присобачить»!!
Вот ведь что оно , оказывается, означает на самом деле! Тысячелетиями человечество употребляло это слово неосознанно , а я своим поступком показал, что оно значит. Вот оно – доказательство моей избранности!! Одно из доказательств, одно из многих доказательств…. Ну, почему, почему Господь избрал именно меня своим Великим Воином?! Ведь на этой священной земле он мог наделить своей силой кого угодно.…
А сейчас для этих ничтожеств во всем мире не существует ничего более важного , чем эта дохлая обезглавленная собака . Они не в состоянии постичь для какой Великой Цели была убита их прирученная тварюга. Только я один могу видеть и понимать истинное положение вещей. Но я не должен презирать этих никчемных человечков. Они не виноваты, что избрали не их, а меня. Они не виноваты, ведь им не дано узнать, что я прекратил существование этой бесполезной лающей органической жижи во имя спасения себя – Великого Божьего Воина. Если бы я попался…. Им самим стало бы намного хуже, ибо с моей гибелью стало бы меньше Божьего Света на земле.
Нет, никому не дано меня понять! Никто меня не понимает, хотя все боятся. Я – один, Великий гордый Воин, борющийся и побеждающий сотни врагов.
*********
Я повсюду их чувствую. Я слышу звуки их проезжающих патрульных машин, и свирепо улыбаюсь им сквозь леса. И они корчатся от непонятного им страха – они же не могут увидеть меня в темноте – но Сила, данная мне Господом, заставляет их бояться меня на расстоянии. Какое счастье быть избранником Господа и иметь благодаря своей избранности кровь, подобную пылающим свинцовым рекам, что бегут в каменных берегах моего тела ! Почему именно моё тело подобно раскалённой Божьим пламенем скале, которая носится, как комета, наводя ужас на врагов, внушая восторг и непонимание людишкам, этим существам, лишь отдаленно похожим меня – Божьего Посланника?!
Как же испуганно они вопят , когда я в шутку протыкаю своим непобедимым мечом их деревянные постройки или втаптываю посаженные ими растеньица в черную кожу земли !
Но я ничуть не высокомерен с этими недоделками. Мой меч, способный разрубить что-угодно и кого-угодно, надежно закреплен за моей спиной. Он служит только для того, чтобы уничтожать врагов. Перед людьми я достаю его только для того, чтобы показать свою силу и потрясти их , наполнить их малюсенькие умы восторгом и счастьем – ведь у них так мало сильных ощущений в жизни!

…Сегодня ночью мне пришлось столкнуться с самым опасным соперником.
Это было чудовище – творенье дьявола, маскирующее себя под источник наслаждения. Оно являлось символом всего того жалкого, слабого, человеческого, что еще оставалось во мне. Оно стояло в темноте огромной бесформенной грудой и прекрасно пахло каким-то чертовым дурманом. Покрывающая его кошмарные когтистые щупальца липкая жесткая зелень облепляла меня и утягивала вниз, когти впивались в тело. Иногда я натыкался лицом на мягкий источник аромата и чуть не замирал от восторга, так прекрасен был этот запах. Этот проклятый аромат чуть не убил меня. Он призывал меня расслабиться, забыться и тогда чудовище разодрало бы меня своими когтями. Состоялась битва равных соперников. Я раздирал его зеленую чешую, один за другим отрубал его щупальца, топтал его проклятый аромат.
Когда с ним было почти покончено, я услышал вопль и увидел женщину. Не знаю почему, она кричала, наверное, от радости за мою победу. Но крик был не радостный. Я понял , что чудовище прельстило женщину своим ароматом, и она скорбит о его гибели. Пытаясь объяснить ей, что убил змея, двуличного монстра, я показывал ей когти чудовища , спрятанные под сладким запахом, но женщина закричала сильнее и вызвала своего мужчину. Он-то сразу понял, какой подвиг я совершил. Его восторг был весьма ощутим на лице и очень сильно на животе. Потом его восторг перешел мне на спину, и я даже отлетел за счет его бьющего мне по ногам восхищения.
************
Мой Главный Враг сидит в своей цитадели и недоумевает, почему меня , связанного , не привели к нему до сих пор .
«…Мы прижали его к озеру. А до этого он каким-то чудом шестнадцать раз прорывался через цепь наших суперсолдат. Через такую цепь ещё никому никогда не удавалось прорваться. Вроде бы это удалось единственный раз в каких-то там джунглях какому-то там индейцу, которого самого-то было трудно отличить от этих джунглей ….Но , повторяю один раз, только один раз кому-то удалось прорваться через выстроенную подобным образом цепь. Но это и все!
Да . Мы вытеснили его к озеру. И мы сами видели, как он, убегая от нас, нырнул в озеро. Мы ждали шесть часов, взорвали тонны взрывчатки, чтобы оглушить его. И что же?! Через сутки после того, как мы сняли оцепление, оставшийся патруль видел, как он вынырнул из озера. Феноменально! На патрули я вообще не рассчитываю. Они боятся его, как смерти. Максимум, что могут сделать патрульные, сидящие в своих бронированных машинах – это сообщить о том, что они его видели и побыстрее удрать.
А быстрота, с которой он перемещается!? В течение суток его могут увидеть в двух местах, расположенных на расстоянии более двухсот километров друг от друга! А чудовищное умение, с которым он уничтожает своим мечом наших солдат!? Ведь у него же ничего нет, кроме этого меча за спиной, а у нас тысячи стволов, машин, гранат!! Я уже не говорю, в какой позорный ужас он приводит отважнейших солдат спецназа, воевавших до этого в самых опасных местах!! Да они, пардон, по нужде ходят только взводом! Да я сам начинаю бояться, что завтра он окажется рядом со мною, переместившись за тысячу километров отсюда, перерубив своим мечом опытнейшую охрану. А ведь с этой охраной я не боялся раньше ничего! И, вот, добравшись до меня, он посмотрит на меня своими, как говорят, взятыми напрокат у ангела смерти, ртутными горящими глазами и вспорет мне живот своим знаменитым мечом!
Да, откуда он взялся, черт возьми, на нашу голову и чего ему в конце концов нужно!? Если это способный убивать призрак или что-нибудь в этом роде , что-нибудь сверхъестественно, то я отказываюсь принимать участие в его ловле, пусть этим занимаются священники или экстрасенсы»
Главный военноначальник устало вытирает холодный пот и, завершив свой доклад моему Главному Врагу, садится толстой задницей на кожаный стул. Мой Главный Враг глядит в глаза генералов, наполненные страхом , изумлением и мыслями о всесильном, непобедимом бойце чей доблестный меч сделал их столь беспомощными. Мой Главный Враг прекрасно знает кто я такой, зачем пришел и чего мне нужно. Но он никогда не расскажет об этом своим черным генералам, потому что тогда они завоют от ужаса и умрут от разрыва своих тухлых сердец. Он не хочет, не может признать, что я могу оказаться сильнее его. Каждую ночь он загоняет свой ум до изнеможения, пытаясь придумать всё новые и новые способы моей поимки. К моей травле подключаются новые тысячи солдат , направляемые темными лучами, что идут из глубоких бункеров. И все это против одного-единственного Воина Господнего, изможденного бесконечной битвой.
**********
Небо надо мной подобно бархату внутри ювелирного магазина, и звезды на нем – бриллианты Господни, а я – единственный в мире, кто способен оценить Божьи Сокровища. Я до утра буду вспоминать схватку с чудовищем, и упиваться радостью победы. В задачу чудовища не входило уничтожить меня, скорее – одурманить, притянуть грубыми зелеными лапами вниз , к почве, опьянить ароматом, заставить быть таким как все. Оно выросло не из земли, оно – порождение подземного злого начала…И ,возможно его замысел и был бы осуществлен , коснись это обычного человека ..Но не меня.
Поскольку я являюсь порождением не человеческим, но небесным .
Я – Крестоносец, Воин Божий.
Составив ноги вместе, раскинув руки , я создал из своего тела крест, и захохотал мощным смехом, замигавшим от страха звездам. В такие секунды я ,как никогда, чувствую себя Всемогущим. Я прошел напролом сквозь лес, и когда я наталкивался на дерево, я сердился на то, что оно так глупо позволило себе вырасти на моем пути. Но потом осознавал, сколько же у меня преимуществ по сравнению с любым деревом, насколько любое дерево ничего не представляет из себя, по сравнению со мной, и тут же прощал его… Во-первых, мое тело такое же крепкое, как это часто бывает у дерева, и даже крепче, во-вторых, у меня нет листьев, и ничего не заслоняет мне глаза, как у дерева, в-третьих, я могу срубить дерево, а оно меня – нет. От этой мысли все мое тело наполнилось смехом и затопало всеми своими ногами.
А я уже шел к реке – там ко мне на рассвете всегда приходила Божья Благодать , а также специальные Божьи Замыслы в отношении меня, а еще очень нужные мысли. В ожидании рассвета и Божьей Благодати я позволил себе немного побаловаться очень смешащими меня самого картинками – немыслями, которые, как я чувствовал, сейчас на меня нахлынут.
…. Кто у нас сего-го-го-го-дня в гостях?! Не слышу, блин!! А-а-а!! Наш яркий лысый и вонючий Пердак Хренович !! Такое имя!! Такое Отчество!! Как же, как же!! О-ччччень рады!! Ой! А что это у него с ногами? Друзья, да у него телескопические ноги! Он их может складывать и выдвигать . Вжик – вверх, а потом, соответственно, вжик – вниз!! Вжики, или сто пейсят мильёнов тыщ километров амплитуды. Ой, не надо только нас так пугать, ради Бога. Ой, а туфельки- то к ногам забыли, Пердак Хренович!
Он босой, босой, босой,
Писька пахнет колбасой!
Ой, неужели это правда! Неужели у Вас настолько плохая ситуация с Этим? А, Пердак Хренович ?
……Нельзя смотреть глазиком в горящий фонарик, а я все равно посмотрю, вдруг не сдохну. Ой, да там внутри целое королевство!!.. Если класть носки в скворечник – быстро там скворцы подохнут…. Будут мёртвые приходить по ночам и кричать: «Мой ноги! Мой ноги!» Мамочка придет поцеловать на ночь, а там уже с полно мертвых скворцов – вот досадная ситуация! Мамочка обидится, что я развожу птиц без ее разрешения, и не сошьет мне новую беретку…. На хранилище вставных глаз – глазные протезы –разные–разные!! Тут есть, значит, и синенькие, и зелёненькие, и коричневенькие…. А я – альбинос! Вот тебе красненькие…. Под пароходом, под любым пароходом, всегда плавала огромная, гигантская лягушка, а вот под современными теплоходами нет ни одной – исчезло милое их лягушачьему сердцу шлепанье больших пароходных колес…. Съеденный альпинист – уже не альпинист!!
…..Птичьи гнезда не разваливаются из-за того, что птицы не так уж и глупы – они разогревают соломинки на манер спагетти , чтобы все слиплось , а затем остужают эти самые соломинки или же спагетти в форме, необходимой для постройки гнезда. Если же мы с вами, юные ребята, заглянем в маленькие дырочки, образовавшиеся между соломинками, то увидим….
….Фу, ты, как меня сегодня занесло, чуть было не прозевал Божьей Благодати! Вот Он! Вот он Господь идет ко мне! Я чувствую это внутри себя, чувствую приближение Господа, и вот, наконец, появляется столп ослепительного прекрасного света! Он идет ко мне с небес ! Я вижу! Я вижу тебя Господи!! Спасибо за Твое появление! И каждый раз столп снисходит в нескольких метрах от меня. И если я захочу к нему приблизиться , он начнет неуловимо от меня удаляться , как горизонт. Но я каждый раз не выдерживаю и бегу к Господу, чтобы слиться с ним….Я так хочу слиться с Ним.…
Сегодня луч света упал на середину реки, и я как всегда побежал, а потом поплыл к нему, расталкивая мешавшую мне воду.… И я, как всегда, не достиг Света Божьего. Это происходит так каждый раз потому, что я не выполнил всего того , что должен был выполнить в этом мире.
И сегодня ко мне опять приходили специальные раздумья по поводу того, зачем мне были даны этот меч и эта борьба. Господь ещё раз вынуждает меня задуматься над моей задачей. То, что Господь избрал именно меня – это вне всяких сомнений – иначе почему мое тело сияет золотым светом, а окружающие меня люди так серы и невзрачны? Я же вижу это! Другим доказательством моей избранности может служить то, что другие люди, в отличие от меня, не задумываются над тем, что есть Бог, и ЧТО они должны делать. Нет, они бездумно существуют только во имя себя, для ублажения своих прихотей, и прихотей своих детей. Они живут и хотят жить сугубо земной жизнью.
Я наблюдал за ними днями и ночами. Они только и делают, что ездят на работу и обратно, ходят в туалет, развешивают бельё…Украдкой друг от друга они ковыряют в носу, пукают, и нюхают себе подмышки для того, чтобы потом скрыть от других людей запах своих подмышек. Они долго, умоляюще показывают солнцу свои жирные тела, чтобы оно сжалилось и покрыло их коричневеньким солнечным навозиком. Они изо всех сил убирают кожу ото рта, чтобы показать зубы с желтым налетом в благодарность за шутку. Ночью они мнут постельное бельё, пыхтят и вливают друг в друга различные выделения, дабы удовлетворить свою половую потребность.
Это практически всё.
Им недоступно ощущение Господа. Правда, я наблюдал, как какая-то женщина пыталась молиться. Я видел, как она тыкала толстыми пальцами с облупленным лаком на ногтях в четыре точки своего тела и шевелила губами. Я чувствовал её мысли – в них не было Бога. С тем же успехом она бы могла почесаться. Нет, я же совершенно другой! Я радикально отличаюсь от них. Они совершенно не понимают Божьих Замыслов, а я понимаю!
….Ещё одним доказательством моей избранности является то, что никто, кроме меня, не заметил меч, который был подарен мне Господом вместе с моей целью. Он просто валялся в грязи и сверкал, и никто из этих слепцов не заметил его. И только мне было дано увидеть его, поднять, и обратить на исполнение Божьей Воли! Я должен был при помощи него доказать всем этим серым существам, что Бог и его Сила присутствуют здесь , на земле. Я должен показать этим животным, что помимо их навоза и жратвы есть ещё и духовные ценности, хотя они их и не замечают . И Бог послал мне испытание в виде врагов, в виде собственных сомнений, в виде непонимания людей, в виде одиночества. Но он послал и помощь , каковой является осознание мной Божьей Власти и своей неуязвимости. Я должен мечом, одним только мечом сокрушить насланное на меня воинство. А люди, за которых я борюсь, не понимают меня и боятся. Только я один буду видеть и применять Божественное Величие, Свет и Красоту, а все будут чураться меня, как неуязвимого чудовища, наделенного непонятной силой.
Сколько раз, проходя мимо жидкого света их окон, я ощущал, как они сбились в кучу и делятся друг с другом крошками своей любви, а если кто-то замечал меня из окна, то поспешно задергивал шторы. И тогда я бесновался из-за их недалекости, из-за их боязни выйти за пределы жалких жилищ и взглянуть на меня. Я ненавидел их за то, что они боятся признать существование чего-то большего, чем их примитивная любовь, чем мерцание их лампочек в ночи. Но, наверное, больше всего меня злило их непонимание, равнодушие, стремление меня отторгнуть . Я совершил на глазах у всех столько десятков побед и подвигов , а они так и не поняли, что я – посланник Господа!
*********
..Я заметил, как толстая округлая женщина пытается перекинуть квадрат простыни через веревку, и сразу же понял, что разрешил проблему квадратуры круга. Я посмеялся над учёными, которые столько бьются над такой смехотворной проблемой! Да я, при помощи своей Веры, могу постичь любой закон и разрешить любую проблему!
************
… В лесу, неподалеку от места, где старуха развешивала белье, я услышал крики детей. Я терпеть не могу детей. Если разум взрослого – калека, разум ребенка – медленно воскресающий с годами покойник . Я подбежал к месту, откуда раздавались крики, и стал наблюдать из-за кустов. Как правило, радость этих недозрелых потомков человека связана с мучениями самых прекрасных существ, единственных , кто понимает меня и ценит так, как я этого заслуживаю. Так оно было и на этот раз.
Эти разросшиеся яйцеклетки, эти куски уродства заполучили откуда-то прелестнейшую из дам, что я когда-либо видел!! Они вертели и теребили её, сажали её гладенькой прелестной попочкой в шелковых трусиках на песок и заставляли её знакомиться с другими изуродованными дамами, не щадя при этом её чувств, потому что она могла увидеть во что превратится со временем. Я наслаждался издалека её тонкими ручками, личиком…. Наконец, когда одна из несформировавшихся особенно грубо схватила её, я не выдержал. Я издал дикий боевой вопль и для устрашения выхватил свой меч из-за спины. Человеческих опарышей в ужасе разметало кого куда.
Я подхватил даму и побежал с нею в моё убежище, где жили другие, также спасенные мною дамы. По дороге она поблагодарила меня за спасение, а я сказал, что отнесу её в то место, которое она заслуживает. В убежище я познакомил её с остальными дамами и, высказав надежду на то, что они подружатся, бесконечно радостный выбежал в мир Божий.
Господи, до чего же я счастлив! Ведь я, кажется, понравился ей! Спасибо Тебе за возможность спасти новую даму и быть с нею счастливым!
..Да , конечно , только когда мир издохнет , осыплется прахом, и останемся только Ты и я, Господи …Когда Ты обхватишь, обнимешь меня своим светом – только в этом будет Высшее Счастье, которого я жду. Спасибо тебе Господи за то, что ты есть!
Но Ты и сейчас, в этой земной жизни окрылил меня!!! Майка радости, трусы счастья, носки успеха – вот теперь моя одежда! Господи, что же мне сделать для Тебя!? Мне так хочется отблагодарить Тебя!!! Я могу подарить носовой платок сопливому борову, могу разглаживать морщины на морде у старых тётенек, только, чтоб не плакали, могу плевать в пустыне, пока не появится оазис. Я могу помогать больным бабушкам смотреть телевизор…. Я сделаю всё, что Ты захочешь…. Я могу петь народные песни:

Как над Волгой, как над матушкой
Добрый молодец лежал
Ай-люли, ай-люли,
Да над травкой, да над зеленой,
Белый лебедь жопу мыл.
Я не выдерживаю и бегу, и моя радость стучит внутри. Только черные и зеленые полосы по бокам взгляда – царапины леса ,проносящегося по сторонам движения . Вот и поле, и стук электрички, и я приноравливаю стук своей радости к стуку колес. Э-гей, сарай на колесах, толкаемый , обманутыми человечеством электронами !! Э-гей, облепленные мясом и завёрнутые в пыльно-потную одежду трясущиеся в электричке кости!! Смотрите, как сверкает в руках меч, вращаемый избытком моей силы!
Рядом с путями стояла группа пеньобразных детей . Они плющили гвозди для каких-то своих дурацких надобностей. И вот один из мальчиков подошел ко мне и спросил: «Дяденька, а чего ты здесь делаешь?»
*********
Он подошел и спросил: «Что ты делаешь здесь?»…. Он, конечно, мал и неразумен и не понимает моего предназначения, но не в этом дело. Этой фразой он развенчал меня. Исходившая из веры в Господа уверенность в том, что я нужен вдруг иссякла.
Вдруг, внезапно, я не ощутил поддержки с небес, которую ощущал всегда.
«Господи! – закричал я внутри себя, – а нужен ли я тебе?! А если я тебе не нужен, то тогда нужен ли Ты мне ?!» И этот разрушающий, расталкивающий все внутри меня крик звучал, пока я удалялся в чащу для раздумья.…
Для чего я нужен здесь и правда ли то, что я выполняю твою Волю, Господи?
Может, Ты и сам не знал, зачем ты призывал меня поверить Тебе? Может Ты не был сильнее меня, когда протягивал мне руку в темноту, а был также слаб и беспомощен, как и я сам? Может быть, Твое слово – это писание сумасшедшего, донесенное до нас сектой таких же беспомощных сумасшедших?! Может быть, верить Тебе, это все равно, что верить любому прохожему или любому обманщику с громким голосом и даром убеждения? Кому, кому тогда я посвятил свои победы над врагами и свою жизнь ? Неужели все символы, все Твои знамения - это только странности, случайные слова, шествующий из небытия в небытие мусор , что на секунду замер перед моими глазами….Перед глазами не Твоего Посланника , а придурка с мечом, дерущегося за несуществующие истины?!
Я втыкал и выдергивал клинок из деревянной плоти одного из древесных идиотов, образующих чащу. Клинок, что я посвятил Тебе, Господи, то вспыхивал на солнце и посылал вспышкой сигнал в Твои очи , то опять погружался в тело шелестевшего надо мной дерева . Я ждал ответа, борясь с сомнениями, но ответа я не находил.
… Господи, если Ты – только несколько испещренных черными значками бумажек , которые нам тыкают в нос безумные монахи, то ведь все тогда теряет смысл. Мы же все только играем роль, что Ты отводишь нам, мы тянемся за тобой, как шлейф за величественной королевой. Ты ведь нужен нам!! Шлейф без королевы – просто помпезная тряпка !! Но мы ведь тоже нужны Тебе! Что это за королева с голым задом?! Ну, хорошо, хорошо, настоящая королева и с голым задом королева. Но не оставляй меня. Не оставляй нас, пожалуйста!! Ты, как магнит, а мы – железные опилки, что кругами расходятся от Тебя, согласно твоей Силе – одни ближе, другие – дальше. Но если Тебя убрать – мы просто маленькие кусочки железа, чисто случайно отличающиеся друг от друга по размеру и форме. Без Господа – мы просто опилки, бесконечно летящие из одной пустоты в другую. Из темноты в темноту. И среди прочих и я болтаюсь непонятно где с искоркой меча . Без Тебя Господи, все слова утрачивают смысл, можно заткнуться и вообще ничего не говорить, а можно болтать всякую белиберду – ведь все равно, если мы все в пустоте. Можно звенеть, а можно вечно молчать. И, если Тебя нет, Господи, то ведь все и говорят только всякую ерунду. Абсолютно не имеет значения, кто и что сказал. Нет никаких доводов и логики, на любой вопрос можно давать абсолютно любой ответ – слова не имеют смысла.
Например, один спрашивает: «Черный месяц расступился ?»
А другой ему отвечает: «Лекарство проболталось»
И они так и разговаривают, не понимая, что слова не имеют цены и все равно, какие из них говорить…А проще всего – повторять изначальную бессмыслицу.
«Здрасьте, вы слышали, черный месяц расступился ?»
А другой говорит: «Да что вы?! А лекарство проболталось»
А тот опять: «Ага, и к тому же черный месяц расступился »
А другой: «Но ведь лекарство-то проболталось!»
А тот: « Ну, что, пойдем трахнемся, ведь черный месяц-то расступился !»
А второй (или вторая): «Ну, конечно, к тому же лекарство проболталось»
И если Тебя нет, Господи, то все ведь именно так и разговаривают! Но ведь так никто не разговаривает, так никто не живет. Зачем-то все живут не только для того, чтобы находить или отнимать друг у друга пищу и женщин, и нести околесицу. Люди живут иначе, они верят, что за всем стоит какой-то смысл. И они живут , даже не понимая этого ,живут , стремясь чтобы был смысл. Они , может и не видят этот смыл , но они верят , что он есть Они ВЕРЯТ!!!
Господи, да я чуть было не усомнился в Тебе! Но почему, почему нужно верить именно в Тебя? Почему, ну, я не знаю, не в меня, например, красивого парня с мечом, или в загадочную соседскую девушку с прыщами на жопе? Какая, в сущности, разница между листочками с напечатанной на них Божественной Сутью и конкретным кареглазым бульдогом с сильными челюстями, который в отличие от листочков вполне способен заставить меня поверить в свое существование. Так в чем же разница?!
И я опустился во внутреннюю тьму, на дне которой сияла моя сущность, чтобы почувствовать, в чем разница. И мне стало смешно оттого, что я искал разницу между Богом и бульдогом. Бог делает меня чем-то большим, чем медленно гниющий кусочек в блевотине мироздания. Если я не верю, не осознаю Бога, а верю только в реальность бульдога, то максимум на что я способен – это задушить бульдога. Или умереть от его зубов.
Господи, неужели я настолько не люблю себя, чтобы не верить в Тебя?! Этот мальчишка – наверняка, Твой посланец и при помощи него Ты испытывал меня. Ну, дай же мне теперь знамение, что Ты услышал меня , что ты видишь отсутствие во мне сомнений и , знаешь, насколько сильно я ощущаю себя Твоим избранником!
Я шел из чащи и Господь стегал меня по глазам золотыми жгутами солнца за то, что я усомнился. Во всем читалось известие о моём скором уходе из этого мира . Эти испытанные мной сомнения были последним испытанием. Я выдержал их , а значит Господь хочет принять меня к себе , хочет , чтобы я слился с Ним . Стало понятно , что это произойдет очень скоро, потому что я исполнил в этом мире все, что должен был исполнить.
Маленькие птицы взлетали и садились на траву и опавшие листья (я никогда не понимал, почему Господь так любит птиц – по-моему, вываляй дерьмо в перьях, подкинь – вот тебе и птица!). Я смотрел на птиц ,ждал знамения, и вскоре оно появилось.
Мужчина вздрогнул, когда я к нему подошел и сразу стало понятно , что его устами мне ответит Господь. Чтобы он не робел и взбодрился я слегка тронул его мечом .
Я сказал ему, чтобы он не боялся и ответил мне : не он ли вестник Господа, который должен передать мне, где и когда Он возьмет меня к себе. Сначала он не понимал, и его лицо морщилось, как сдувшийся воздушный шарик. Мне хотелось проткнуть его глупую, не приспособленную для Божьей Вести голову. В его башке слюней было куда больше, чем мыслей! Но, наконец, эта бесполезная совокупность кожи и дырок, именуемая лицом, разгладилась, и он что-то пробормотал насчет того, что что-то будет завтра утром. Как же отличалось Величие Божественного Послания от лепета этого недоумка!! Ну, зачем только Господь избрал себе такого глашатая?
*********
Сегодня прощальный вечер. Сегодня я в последний раз буду с моими девочками. Они мотыльками соберутся вокруг меня, словно вокруг свечи и мое пламя будет отражаться в их глазках. Я тороплюсь, идя в мое укрытое от чужих глаз пристанище . Неужели, сегодня я в последний раз весело поужинаю с моими дамами, расскажу им что-нибудь, а на рассвете уйду? Я бы огорчился, если бы не знал, КУДА я уйду. А мои дамы наверняка расстроятся. Мне жаль уходить от них – они единственные во всем мире, кто может внимательно меня выслушать . Они не боятся меня. Только они одни понимают то, какая Великая Истина стоит за моими словами. Конечно, они почувствовали глыбками своих крошечных сердец, что сегодняшний вечер – последний. Но они не покажут мне своей печали по этому поводу.
Приблизившись к своему скрытому от гнусного людского присутствия убежищу , я сразу же заметил, что мои дамы приготовили мне какой-то сюрприз. Они зажгли все-все свечи, которые у меня были , и те очень красиво горели, как прекраснейший из пожаров. На столе стоял фантастически красивый ужин, но своих дамочек я не видел. Ха-ха. Они решили поиграться со мной. Ну, конечно! Вот они высыпали и облепили меня, как мушки свою любимую большую какашку.
Это у нас такая игра.
«У-у-у, мои мушечки!» – заорал я на них ласково.
«У-у-у, наша какашечка!» – закричали в ответ дамы.
«Э, нет, это вы – мои мушечки!»
«Нет, нет, нет! Это ты – наша какашечка!» – кричали дамы.
Это просто такая игра. В этих прозвищах нет ничего оскорбительного. Это просто такая игра. Это я ее придумал. Так мы и кричим друг на друга: я – «У-у-у, мои мушечки!», а они – «У-у-у, наша какашечка!». И так до бесконечности, вернее до тех пор, пока либо я не завоняю, либо пока они не зажужжат. Я, как всегда, проиграл.
Из-за них я чуть было не забыл обратиться к изображению Господа. На стене моего жилища я нарисовал золотой краской Господа таким, каким я его вижу, и этот образ светится, не угасая ни на минуту. Я хотел подойти к изображению, чтобы выразить свою благодарность за свое будущее вознесение. Я уже направился туда, где улыбался мне Господь, но мои дамы насели мне на плечи и стали шептать мне, что я – самый чуткий, самый умный, и, что я – единственный, да, да, что я – один во всем мире могу слышать то, что они говорят. Я удивился, неужели для всех остальных людей – эти прекрасные дамы – немые? Значит я такой, один? Ну и глупцы же эти люди! От восторга я подхватил всех своих дам на руки, и подпрыгнул высоко вверх.
«У-у-у, какой ты сильный!» – закричали дамы, – «Ты просто наш домкратик!»
Тогда я сказал им, что какой же я домкрат? Разве домкратом поднимают такие прекрасные цветы?! И мои дамы закричали от восхищения перед моим изящным комплиментом.
Новая дама пока еще держалась в стороне, и только смотрела на нас с улыбкой , но я был уверен, что этой ночью она поймет, как прекрасны мои отношения с остальными, и присоединится к нам.
Тут я с ужасом вспомнил, что до сих пор не поблагодарил за вознесение и развлекаюсь с дамами. Я испугался, что Господь рассердится на меня и отменит свое решение. Это гигантский грех – предпочесть Господу дам! Хотя, с другой стороны, может быть, думать так является ошибкой . Я, таким образом, сомневаюсь в Воле Божьей. Ведь Господь четко сообщил мне о вознесении, не ставя никаких условий, значит, никакие игры с дамами не смогут помешать осуществлению его Замыслов. Потому что на пути к Господу мешают никакие не дамы, а только ты сам себе мешаешь. А вот теперь я усомнился в его решении, как будто можно что-то исправить в его зримых и незримых книгах и за это меня может ожидать любое наказание. Может и так , но мне остается только смирение . Подумав таким образом, я решил ждать проявления Воли моего Господа , а пока начал наслаждаться этим, скорее всего последним вечером.
Я с гордостью осмотрел свое убежище . Горы трофеев ,собранные с убитых врагов , макеты для тренировки в обращении с мечом, обрядовая ткань, на которой я совершал жертвоприношения Господу – все это вдохновляло меня. Сразу было видно, что это жилище воина, черпающего силы в своей Вере, каким я и являюсь. Один вид моего жилища говорит о том, что я не зря провел время на земле.
После прекрасного ужина мы с дамами сели среди свечей, и наши сердечные мышцы сокращались в унисон, постукивая в темноте наших тел. Я принялся рассказывать им о том, как должно быть прекрасно слиться с Господом в единое целое , быть одним из отзвуков в его чудесных песнях. Как прекрасно стать медом, перестав быть пчелой в Божественном улье. И дамы слушали, оцепенев от величия моих слов. Мне так нравится в них то , что когда я вот так что –нибудь говорю , они могут часами , не шелохнувшись слушать меня.. Совсем другое дело люди! Как только я начинаю что-либо говорить – сухая бледная пленка лица морщится, словно пенка на молоке и человек уходит.
После ужина дамы захотели помимо словесного наслаждения , еще и того, другого наслаждения . Они желали заполучить мое нижнее воплощение. Вообще-то у нас с дамами высокодуховные, дружеские отношения, и я позволяю себе нижние шалости только когда дамы очень уж настаивают на том, чтобы получить это примитивное удовольствие . Я их в этом не понимаю . Я, вообще, уяснил одну очень важную вещь: дамы труднопонимаемы! Но я снисходителен, как Господь. Так же, как Господь дает мне высшие духовные наслаждения, так и я, время от времени, даю дамам насладиться моим природным естеством. Конечно, все дамы хотели еще раз ощутить наркотик моего мужского начала, но я обратился к ним с речью.
«Среди вас, мои ненасытные, есть одна, еще не вкусившая того, что вам , может, еще и не приелось , но к чему вы уже успели привыкнуть. Подарите ей эту ночь, и Господь в Судный день не забудет ваше благородство и доброту, и не будет обращать вашу красоту в нечто жуткое и неприемлемое, мои падшие ангелочки»
Дамы согласились и порадовались тому счастью , что испытает их новая подруга когда сблизиться со мной. В глазах новой дамы я прочел счастье и предвкушение. Я удалился с ней в одну из многочисленных зал моего убежища, а остальные стали ждать криков наслаждения новой дамы и скрипов ее тела, которое переделывалось, приспосабливаясь под меня .
***************
Рассвет – предвестник моего вознесения….Только он смог разорвать связь между нашими телами. Рассвет пришел неожиданно и увел меня с собой. И оставил новенькую, эту теперь навсегда для меня новенькую , со сладостным воспоминанием обо мне, о Властелине воцарившимся в ее грезах навсегда.
Я ушел вместе с рассветом, по нему, рядом с ним, внутри него , все сильнее чувствуя приближение сияния. А идти становилось непросто. Мои ступни и пальцы рук начали растворяться в воздухе, я все глубже входил в сияние, и золотые волны сильнее и сильнее ударялись в мою грудь. Весь мир поделился на «Здесь» и «Нездесь». «Здесь» были только я и Он, остальные были не здесь. Они остались в своем жалком «Нездесь». Я смотрел наверх и разговаривал, разговаривал, разговаривал с Ним.

КРЕСТОНОСЕЦ II

Услышав шум машины, мужчина приподнялся и защелкал сеткой кровати.
«Приехали, наконец-то!»
Хотя в комнате было не так уж холодно, но ноги все равно мерзли, прикасаясь ночью к железному скелету кроватной спины. Пришлось встать и выйти на остывшую , оцинкованную серым рассветом веранду. Все звуки глухо звучали в сыром воздухе, как ложка в кастрюле с густым киселем. Мужчина надел пальто, пропахшее несколькими людьми и многими годами – на даче все вещи общие.
Если это не те , что должны были приехать , то он просто отдаст вместе с золотыми водами часть своего тепла и уйдет в дом и еще поваляется, прежде чем встать.
Но это были они. Серо-зеленая, жесткая, похожая на измятую торпеду машина медленно ехала мимо дач, с приятным шумом разливая скопившиеся в колеях лужи .
Труповозка с красным крестом остановилась четко напротив калитки . Мужчина начал торопливо надевать галоши, ощущая босыми пятками внутри галош какие-то кусающиеся ошметки . Только тогда, когда он вышел на дорогу , дверца машины, скрипнув, открылась, и изнутри наполовину высунулся хмурый человек в мятом больничном халате.
«Вы, вызывали?» – спросил врач.
Его лицо выражало какое-то немного тревожное непонимание и тот, к кому он обратился, стал беспокоится от того , что может сказать что-то непонятное.
«Да, я» – коротко, чтобы было понятно, ответил мужчина.
Почему – то при виде доктора у него совершенно пропало намерение ругаться из-за того, что машина пришла только через три дня после его вызова. Врач вылез из машины и стал смотреть сквозь собеседника , странно поблескивая светлыми глазами.
«Ну, что, приехали, Михаил Александрович?» – раздался голос изнутри машины.
«Ну, раз мужчина говорит, что это он вызывал, то, наверное, приехали» – врач ответил таким образом, что мужчина вдруг на секунду усомнился в том , сказал ли он правду.
«Вы, понимаете…» – начал мужчина.
«Что?» – как-то, как будто спохватившись, спросил врач и опять с каким-то особенным непониманием посмотрел на хозяина дачи .
« А могу ли я , в принципе изъясняться хоть сколько –нибудь понятно?» - вот что сейчас мучило мужчину , уже почти вызывая панику . Пока он молчал, доктор с терпеливым ожиданием на лице смотрел куда-то в сторону. Мужчина почувствовал себя полным идиотом. Потом он вдруг вспомнил, что на нем только пальто и галоши.
«Да я, наверное, странно выгляжу. Хотя чего тут странного? Ведь сейчас раннее утро и мы на даче. Но не объяснять же ему, что мы утром и на даче! Он и так это знает, и получится совсем идиотизм. Чего я молчу-то, ведь начал же что-то говорить…»
Паузу прервали два санитара, которые вылезли из машины через заднюю дверь. Как только один из них заговорил, врач в последний раз поочередно оглядел пальто , галоши и лицо мужчины и, очевидно, составив про себя какое-то мнение, отрешенно замолчал, не меняя на лице всё того же чуть встревоженного непонимающего выражения.
Поразительным было то, что оба санитара оказались довольно таки пожилыми людьми. Один из них был чуть повыше другого, худощавый, с лицом, состоявшим из неприятных бугров и впадин. Он заталкивал большим пальцем руки обветренную нижнюю губу внутрь рта и откусывал шершавую корочку и затем сплевывал кусочки на сырую глину.
Когда пленочка на нижней губе закончилась, санитар попытался скусывать пленку с верхней губы, но , поскольку ему это не удалось то он , начал отгрызать от холодных красных пальцев белые кусочки кожи и также сплевывать их в мокрую жижу на дороге. «Из чего только грязь не состоит!» – подумал мужчина.
Второй санитар был толст, с красным , словно испачканным сизыми пятнами щетины лицом . У него были неестественно подвижный рот при таких же неестественно стеклянных глазах. С самого начала мужчине показалось, что во всех троих было что-то неуловимо общее, хотя они разительно отличались друг от друга внешне. Вдруг он понял, что у всех троих были похожи глаза. Они были какие-то неживые и напоминали, скорее объективы фотоаппаратов, которые кто-то постоянно настраивал на тебя изнутри .
«Ох, и трудно до вас добраться! Еле нашли. Дачники у вас нервные. Не такая уж рань, а постучишь в окошко – матом кроют. Смотрите, у нас для всех место найдется!» – пошутил толстый санитар.
«Ну, чего, где он? Этот, что ли?» – сказал он с полуулыбкой, давая понять, что снова шутит.
«Да, нет» – вырвалось у мужчины – «Я вызывал».
«Это я уже понял. Что у вас случилось?» – врач опять посмотрел своим пугающим взглядом .
«Да это не здесь.… Это я сюда к себе вызвал, чтобы показать, куда ехать…. Я не помню, его Боря, кажется, зовут.… Да, Боря, по-моему» – запинаясь, начал мужчина. Ему казалось, что он сдает экзамен.
«Кто он? Вы не помните, как его зовут?» – лицо доктора выражало сильнейшее желание понять.
«Ну, да…. Раньше он смирный был. В это лето чего-то, не знаю, разошелся…. Может у них с возрастом начинается….»
«Хорошо, мы разберемся.»
«Его здесь держат соседи по даче . Мы им сто раз говорили: чего вы его у себя не держите? А, они, значит, а вы попробуйте с ним в квартире пожить. Но Вы понимаете, это же ведь не выход, его здесь держать! Да, нет, я говорю, раньше с ним проблем не было. А теперь, значит, ночью в стенку палкой своей стучит, машет ей, детей пугает. Игрушки у них стал отбирать. Вот, потом это… у соседей неделю назад куст розовый поломал. А три дня назад подобрался ко мне сзади – я перепугался, говорю: «Ты, чего, Борь?» А он мне такую плешь понес! Ну, я так спокойно стою, а он схватил свою палку, орет: «Будет? Будет?» Ну, я разозлился и говорю: «Будет тебе завтра утром богадельня!» Ха-ха. Ну, потому что сил уже никаких нет. Тут у всех дети бегают, да и самим уже страшно становится…»
«Ладно, садитесь в машину, покажите шоферу, где это. Он сейчас там?»
«Не знаю.»
Врач презрительно посмотрел на мужчину и стал залезать в машину через заднюю дверь.
«Вот сюда, вот сюда садитесь, Михаил Александрович» – подобострастно приговаривал толстый санитар. Пока они ехали до нужной дачи, мужчина на секунду ощутил себя одновременно членом какого-то спецотряда, соучастником преступления и избранником для посвящения в какую-то тайну.
«Не каждому удается вот так вот поездить с такой командой !» – мелькнула в голове дурацкая мысль и он тут же подавил ее.
Машина подъехала к заброшенной даче. Краска на стенах облупилась, а местами свисала оранжевыми лоскутами . Выбитые стекла были небрежно заменены фанерой. Дача больше напоминала конуру для большого и никому не нужного животного.
«Вот здесь» – сказал мужчина.
Врач и санитары больше не говорили ему ни слова, поскольку тот сослужил свою службу и был отставлен в сторону, как ненужный предмет.
Врач подошел к фасаду дачи, санитары держались от него на небольшом расстоянии. Вдруг из-за угла вышел человек. Первое, что бросалось в глаза, была его задранная голова. Вышедший человек смотрел в небо а оно капало ему на лицо начавшимся слабым дождем. На появившемся мужчине были надеты старые грязные брюки, явно от чужого костюма, поскольку штанины доходили только до щиколоток. Верхней частью гардероба была синяя, заляпанная масляной краской спортивная куртка. Скорее всего, ее украли у маляра. На одной ноге была серая галоша , на другой – стоптанная сандалия. За спиной у задравшего голову к небу мужчины была длинная деревяшка, нелепо привязанная к спине грязными бинтами и проволокой. Его лицо было плохо видно, но даже , находясь у стоявшей достаточно далеко машины можно было разглядеть, что вышедший оборвыш что-то шепчет, пытается что-то сказать нависшему над ним небу.
Психиатр подошел и окликнул чудака с деревяшкой за плечом. Тот с неохотой опустил голову и недовольно посмотрел на приехавших .
«Враги!?» – коротко спросил он, странно подергав лицом.
«Кто враги? У Вас есть враги? Вы кого-то боитесь?» – нараспев спросил его врач. Мужчина немного помахал руками, задрал нос, выпятил нижнюю челюсть и, приняв, по своему мнению, величественную позу, сплюнул на траву.
«Слуги моего Господа не плачут, молнии херачат, все идет своим чередом. Кулек наполнился до отказа – время высыпать его!!» – насмешливо произнес он.
«Ах, вот оно что!» – в голосе врача прозвучала почти неуловимая радость.
«Поезжайте-ка с нами, молодой человек!»
После этого он сделал шаг назад, и к дикому человеку с палкой приблизились санитары.
«Я от Него!» – тонким испуганным голосом вдруг закричал сумасшедший.
« Вы не здесь! Вы не здесь! Вы можете говорить только: «черный месяц расступился » и «лекарство проболталось»! Я, я – от Него!»
«От кого, от «него»? От Хуя Матвеича?» – нежно спросил толстый санитар.
«Ты не волнуйся, лапа, сейчас в санаторий поедем. Учти, будешь шалить - дам пиздюлю.»
Санитары подошли к нему, взяли с двух сторон и повели к машине.
«Вы не здесь! Вы не можете! Вы не сейчас!» – пронзительно закричал безумец , и его лицо ужасно дергалось вслед его странным , страстным словам. Он резким движением вырвал руку и схватился за висевшую за спиной грязную палку . Толстый санитар моментально поймал его руку, заломил ее за спину и ударил толстым коленом в живот сумасшедшему. Санитар с бугорчатым лицом несколько раз сильно дернул за палку, невзирая на то, что проволока впивалась безумному в грудь . Он сломал ее и кинул обломки один за другим в мокрую траву.
«Я же тебе говорил, не шали! Получил пиздюлю?» – ласково спросил толстый санитар у затылка согнувшегося после удара психа.
« Ты, уж извини, тыква не работает – сиди в санатории!»
Тот, кого они держали , вдруг поднял голову. На его лице теперь явственно читалась обида. Он смотрел с упреком , но не на санитаров, а как-то странно, через плечо, назад и вверх.
«Ну, что же ты! Приходи! Приходи же! Что же Ты не приходишь!? Ну же! Ну, приходи, пожалуйста!» – неожиданно ясным, чистым и спокойно просящим голосом проговорил он. Санитары вздрогнули и повернулись назад, но там никого не было, кроме врача, который тоже повернулся назад.
«Ну, артист, блин! Ну, ты даешь, шизик – бенефис Людмилы Гурченко!! Я подумал щас второй, такой же с огнеметом выскочит!»
«Ну, что же ты, приходи! Приходи!» – печально проговорил псих.
«Ну-ну, хватит пыхтеть, дурилка! Меня больше не наебешь!» – назидательно сказал толстый санитар.
«Все-таки, хорошо на дачке, а»? – продолжил он, как бы обращаясь к мужчине, все еще сидевшему рядом с водителем.
«Люблю я свежий воздух! До чего хорошо на свежем воздухе!» – его голос гулко звучал уже внутри машины, когда он усаживал ненормального рядом с собой.
В это время психиатр обошел вокруг дачи. Как будто зная, что мужчина наблюдает за ним, он высунулся из-за угла и поманил его к себе рукой.
Внутри дачи был кошмарный, патологический беспорядок. Это был совершенно не тот бардак , который возникает при обыске, ремонте, или даже погроме. Создавалось такое впечатление, что кто-то совершенно сознательно делал дачу внутри максимально отталкивающей, омерзительной и неспособной к выполнению функции жилья. Стены были изрисованы дикими рисунками. В самых неожиданных местах валялись огарки свечей. Большинство из них были растоптаны и размазаны по полу блестящими жирными полосами . В нескольких местах валялись горки каких-то металлических деталей и просто железок. На столе – единственном предмете мебели лежала посуда, испачканная непонятным, чудовищно неповторимым образом.
На полу валялась клеенка, вся в странных зеленых пятнах. Рядом лежал деревянный крест с надетым на него изодранным, замызганным пиджаком – что-то наподобие пугала.
Было омерзительно не то, что это очень грязная, очень неухоженная дача, а то, каким образом она была доведена до такого состояния. В необъяснимости, в невозможности понять, зачем потребовалось так распорядиться домом таилась какая-то гнусность. Мужчину затошнило от одной попытки представить, как и где сумасшедший собирал все эти кучи и каким образом он испачкал посуду и клеенку. Но главная пакость таилась в следующей комнате. Здесь, как и в первой, все было заляпано воском, и валялись огарки, но, помимо этого, были раскиданы детские игрушки, в основном, куклы. Почти все они лежали в одном углу, но одна, самая красивая и новая валялась в стороне. Кроме кукол, в глаза сразу бросался рисунок на стене. Это было нарисованное чем-то желтым – изображение человекоподобного существа.
Психиатр нагнулся и поднял одну из кукол
«Смотрите, как интересно!»
От увиденного у мужчины защемило в груди и закружилась голова. Между ног у куклы было вырезано овальное, довольно широкое отверстие.
«Смотрите, как интересно!»
«Хм…Как ему было не больно…Если он…Непонятно…» - сказал врач с удивлением .
Мужчина не мог оторвать взгляд от темной дырки между ног куклы, которую ему показывал доктор.
«Я возьму одну для нашего музея. Вы ведь не будете никому ябедничать, правда?» – и тут психиатр впервые странно улыбнувшись, посмотрел в глаза мужчине.
Тот резко отвел взгляд и отвернулся.
«Зачем это он так заискивающе улыбается? Он, что, так шутит или кукла нужна ему вовсе не для музея?» – от непонятного смущения краснота так жарко охватила его лицо и шею, что кое-где от кожи отделился взлетевший вверх крошечный пар.
Между тем врач опять посерьезнел.
«Так, материальных ценностей нет? Матерьяльных ценностей нет» – скороговоркой пробормотал он себе под нос.
«Вы все равно закройте здесь как-нибудь. Здесь долго никого не будет. Ну, все, до свидания»
Мужчина некоторое время стоял в оцепенении, пока не услышал шум отъезжающей машины и не понял того, что он остался один на этой жуткой даче. Ему тут же стало очень страшно. Рисунок на стене странно светился в серой комнате. Мужчина начал лихорадочно соображать, как лучше заколотить двери, но потом решил, что сделает это, когда придет сюда с кем-нибудь еще. Ему вдруг пришло в голову, что куклы с дырками между ног сейчас оживут и отомстят ему за то, что псих проделывал с ними. В четыре шага он вышел с дачи. Возникло сильнейшее чувство , будто кто-то очень неодобрительно смотрит на него сверху, и испуг стал еще больше. Не поднимая глаз, он быстро пошел прочь от жилища сумасшедшего.
Он был уверен, что все куклы встали с пола и глядят ему в спину сквозь разбитое окно. Он страшился оглянуться и удостовериться в этом , потому что если это хоть на одну секунду окажется правдой, и он увидит десятки неживых глядящих на него глаз , то просто упадет и умрет.
Весь день, работая на огороде, мужчина вспоминал, как утром псих так настойчиво и жалобно призывал кого-то , и вдруг погрузился от этого воспоминания в печаль, сходную с той, какая настает, когда не смог приехать тот, кого долго, с нетерпением ждал. Из-за пребывания в этом непонятном настроении, у него незаметно для себя получилось вскопать за день целых три грядки, вместо задуманных двух.