Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Здоровье дороже:: - ОБРАТНАЯ СТОРОНА ЛУНЫ * Глава 1

ОБРАТНАЯ СТОРОНА ЛУНЫ * Глава 1

Автор: Зритель
   [ принято к публикации 10:01  16-02-2006 | Спиди-гонщик | Просмотров: 373]
ИРРАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЕЛА

За те несколько секунд, что прошли с момента падения метеорита, Луна умудрилась увеличиться до таких огромных размеров, что уже заняла собой почти пол неба и теперь угрожала раздавить всей своей массой крышу соседнего дома.
Где-то на соседней улице отрывисто и гулко залаяли собаки. Их лай был похож на кашель целой палаты только что поступивших больных: с Простым бронхитом, с бронхитом Курильщика, с Коклюшем, Пневмонией, Туберкулёзом и Трахеитом.
Следом за этим, почти тотчас же, как бы, в ответ, с другой стороны, с того места, где в свете фар проезжающей машины обозначился мрачный силуэт сгрудившихся заваленных мусорных баков, с нарастающей силой с перехватами и перепадами с высоких тонов на низкие раздалось отвратительнейшее, мерзкое кошачье мяуканье.
Высоко в небе послышался звук летящего самолёта.
Машина, в свете фар которой только что высветились мусорные баки, оказалась машиной Скорой Помощи. Переваливаясь с боку на бок по колдобинам, она проехала мимо и, завернув за угол, остановилась у первого попавшегося подъезда.
С юго-западной стороны потянуло запахом горящих торфяников.

Харитон замер, раскрыл рот, и стоял не шелохнувшись, как вкопанный.Он был почти абсолютно уверен, что всё это неспроста – Космос не хотел просто так посвящать новичка в свои тайны.
- А, может, ну их к чёрту, эти тайны!? – пронеслось у него в голове: - Спал бы сейчас спокойненько со своей Анофалией.
- Нет! – тут же решительно возразил сам себе Харитон: - Жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно про…, - он не успел додумать до конца, как всё разом стихло, и наступила звенящая тишина…

То, что тишина бывает звенящей, он знал от сведущих людей, но сам в такую ситуацию ни разу не попадал.
Между тем звон усиливался.
И это уже был не звон тишины (?), а, что-то другое – совсем непохожее.
Харитону показалось…, он не поверил, помотал головой и даже зажмурился, но долго не вытерпел – любопытство одолело. Он приоткрыл вначале один глаз, потом второй и, наконец, широко раскрыл оба(!)…

Прямо пред ним в лунном свете, извиваясь гибкими, только почему-то прозрачными, телами, подмигивая, стреляя глазками и посылая воздушные поцелуи, кружились, плясали вприсядку, крутили животами, трясли оголёнными плечами, притопывали и пританцовывали в каком-то совершенно немыслимом экзотическом танце, похожем одновременно, и на Ламбаду, и на Кукараччу, сотни тысяч маленьких сереньких мошек - не меньше!
Так, во всяком случае, ему показалось при беглом взгляде.
- А-абалдеть! – изумился Харитон: - Откуда столько то! – и у него даже на мгновение закружилась голова, но, как только это мгновение прошло, Харитон сосредоточенно и внимательно пересчитал их.
Цифра оказалась сногсшибательной – два миллиона триста тридцать семь тысяч восемьсот сорок две штуки!
Харитон не поверил даже самому себе. В другой бы раз он махнул рукой. Но сейчас вопрос стоял принципиальный – или он их, или они его.
Собрав всю свою волю в кулак, собравшись с духом и сконцентрировавшись на главном, он пересчитал их ещё раз.
Нет, не ошибся.

Мошки между тем, не теряя времени, расталкивая друг друга, молча протискивались к Харитону и забивались к нему, куда только было можно: в уши, в нос, в рот, в карманы, за пазуху и за шиворот. Задние напирали на передних и в какой-то момент даже образовалась давка.
Возле уха давно уже терпеливо пищал Комар. Он регулировал порядок посещения мошек, вёл учёт входящих и исходящих и отвечал за общую дисциплину.
Харитон узнал его.

Это был старый с врождённой назойливостью и занудством, но опытный, знающий, мудрый, а главное - верный Комар. Он давно уже навязывался к Харитону в друзья и в принципе Харитон был не против этого. Наоборот, он даже любил пользоваться советами Комара(!), как шутливо и вместе с тем почтительно он его называл.
Однако на сей раз, ему хотелось всё сделать самому.

- Тише, ты, волки услышат, - стараясь как можно мягче, чтобы не обидеть, приглушённо, почти шепотом предостерёг Харитон.
Комар понимающе кивнул и замолчал.
Харитон улыбнулся своей выдумке.
Незаметно поглядывая на Комара, он видел, как тот даже приосанился от такого уважения к нему со стороны большого друга, мол - одно дело делаем, и, подпёрев лапками бока, уже свысока поглядывал по сторонам.
Харитон ещё раз улыбнулся, теперь одним только левым уголком рта, и бережно достал Носовой Платок, заботливо выстиранный и отглаженный ещё с утра, его верной спутницей Анофалией.

Носовой Платок был белоснежным, открахмаленным и слегка похрустывал, как только что выпавший снежок, когда пробежишься по нему с утра до ветру, по малому. От него исходил приятный запах свежевыстиранного белья и стирального порошка «МИФ-морозная свежесть».
- Свежесть белья – заслуга моя! – пошутил Комар словами известной рекламы. Он не мог удержаться, чтобы не вставить свои пять копеек в общую тему.
Харитон ничего не ответил. Он аккуратно расправил Носовой Платок и с его помощью тщательно привёл все открытые части своего тела в исходный порядок; не забыв при этом убрать следы пребывания маленьких поклонниц из карманов, за пазухой и за шиворотом.
Мошки понуро, враждебно косясь друг на друга, убрались за Харитоновы пределы и нехотя удалились.

Луна продолжала всё также медленно, но верно увеличиваться в размерах.
Харитон задумался, видимо, он всё же допустил какой-то промах. Крупные лобные морщины бороздили его высокое чело слева направо. Он пристально вглядывался в знакомую уже до боли, и в то же время совсем незнакомую обратную поверхность Луны. Глаза, натруженные после утренней, дневной, вечерней и ночной смены, слезились.
Но это не были слёзы усталости. Харитон вспоминал детство…

… он вспомнил старушку мать, которая как назойливая комариха, с юности, с отрочества, да даже раньше - с младенчества, с пелёнок тоже заботливо давала ему всякие разные советы: как правильно держать кружку, чашку, ложку, стакан, вилку, ножик, плошку; куда класть носки, майки, футболки, трусы, бермуды, шорты; чтобы можно было потом быстро найти их, если вдруг срочно потребуется…

- Эх, ножик бы мне сейчас! – подумал Харитон.
- Нет, брат, тут миром надо, - не удержался и пропищал на ухо старый Комар. Он понимал состояние своего большого друга и не мог трусливо, предательски отмолчаться, сидя в стороне на ветке пыржача.
- Да, я так, не боись, - досадливо отмахнулся Харитон. Он продолжал километр за километром внимательно ощупывать взглядом Луну.
Если честно признаться, он не надеялся уже что-либо отыскать на ней, но каким-то шестым, седьмым, а, может быть даже, восьмым или девятым чувством всё же надеялся на удачу.
- Кто ищет, тот найдёт! – опять подсказал мудрый Комар.
Харитон хотел уже, совсем разозлиться на него и дать ему в ухо, в нос, в глаз, в зубы; под дых, по печени, по почкам, по рогам, по кумпалу, по чану; подзатыльник, оплеуху; в чердак, в челюсть, в харю, в морду; щелбан, чилим, саечку, на худняк..., как, вдруг(!)… он заметил Что-то(?!), что привлекло его внимание.

Боясь потерять из виду заинтриговавшую его Деталюшку на этой, завладевшей уже всем его существом, Обратной Стороне Луны, Харитон достал свой, не раз, выручавший его в трудных, а, порой даже в самых немыслимых ситуациях, заветный Носовой Платок и…, боясь пошелохнуться, протёр им глаза от очередной, не вовремя набежавшей скупой мужской слезы.

-Что это? – вскрикнул Харитон, как только взор его просветлел, и тут же чуть было не уронил свой Носовой Платок на землю, покрытую прошлогодней листвой, окурками, пачками из-под сигарет: «LD», «Союз-Аполон», «Наша марка», и ещё какими-то, название которых трудно было различить в сгущавшихся сумерках, скорее уже наступившей темноты и, к тому же, в густой траве, которая сохранилась ещё отдельными островками под деревьями, лавочкой и покосившимся вкопанным в землю столом, сделанным из чего попало заядлыми доминошниками.
Пустые пластиковые бутылки и одноразовые стаканчики то тут, то там - в полном беспорядке были также разбросаны по всей округе, насколько хватало глаз, что тоже свидетельствовало о том, что это место было излюбленным у горожан.
Здесь они гуляли: порой целыми семьями, с друзьями. Здесь они знакомились, узнавали первую любовь; играли свадьбы, поминки, назначения по службе; просто приходили после трудовой смены, чтобы посидеть на свежем воздухе и полюбоваться окружающей природой.
В общем, как говориться, свято место пусто не бывает
Однако, не в столь поздний час.
В столь поздний час здесь кроме Харитона и его недавноиспечённого друга Комара не было никого; даже хулиганов, которые уже давно, напившись пива, водки, вина и джина с тоником, спали, кто, где придётся.
Комар тоже дремал на уже полюбившейся ему ветке, свернувшись калачиком и спрятав свой длинный любопытный хоботок под прозрачное крылышко, и, поэтому, когда Харитон вскрикнул, то он от неожиданности потерял равновесие и упал.
Но, не ушибся, потому что: во-первых, было не так уж высоко, а, главное - потому, что заранее предусмотрительно подстелил на это место соломки.
Житейская мудрость Комара проявлялась во всём, даже в таких, казалось бы, мелочах.

…Харитон, не отрывая взгляда от заинтересовавшей его Деталюшки, торопливо спрятал, чуть было, не пострадавший от его поспешности, беспечности, халатности и личной неосторожности, Носовой Платок в боковой карман пиджака.
Тем временем Деталюшка делалась всё более и более различимой.
Уже отчётливо были видны гусеницы, башня и ствол!
И уже не оставалось никаких сомнений в том, что это был Танк!
Правда старый, допотопный, на каких уже давно никто не ездит, а, просто приходят посмотреть, как на экспонат.
Собственно говоря, это и был экспонат, уже сто двадцать шесть или сто двадцать семь раз крашенный и перекрашенный, причём прямо по ржавому металлу, отчего краска лежала на нём не ровным гладким и блестящим слоем, а, большими чешуями и маленькими чешуйками.
Все, кто приходил его смотреть, непременно тут же быстро фотографировались на память, опасаясь, наверное, что он вот-вот развалится.
И только дети беспечно, беззаботно, смело, ничего не опасаясь, лазили по нему, колотили его, дёргали за большие чешуи, отковыривали маленькие, повисали на стволе и сидели на башне, размахивая ручками и болтая ножками.

- Только не это! – заволновался Харитон и озадаченно почесал в затылке.
В это время ствол у Танка качнулся и опустился, но, дойдя своим концом до самой земли, вернее до брусчатки, ровным незатейливым орнаментом лежащей на ней, стал тут же подниматься вверх. А, дойдя до максимально возможной верхней точки, опять незамедлил опуститься вниз.
И так он методично, не торопясь, спокойно, с достоинством проделал несколько раз, как будто, хотел помахать в знак приветствия.
Харитон уже не на шутку встревожился.
- Откуда этот Танк знает про меня? – одновременно пронеслось в коре, в подкорке, в лобной, затылочной и височных долях.
- Да, ну его! – сказал, отряхиваясь от соломки и прошлогодних листьев, Комар:
- Пойдём отсюда.
Харитон и сам уже понимал, что его любознательность, пытливость, дотошность, и тяга к новому, хоть и зашли слишком далеко, но до добра всё равно не доведут, а, до беды уже рукой подать.
Комар продолжал зудить:
- Давай лучше что-нибудь другое посмотрим.
- Поздно уже, спать пора, - сказал, нахмурившись, Харитон, не двигаясь со своего места и продолжая разглядывать Танк.
Прошло ещё минут, где-то, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь – ни Харитон, ни Комар точно не заметили.
Опять на соседней улице залаяли собаки.
- Собака лает, ветер носит, - сказал Комар и сладко зевнул, прикрывая лапкой рот.
Харитон прислушался. Ему отчётливо показалось, что собаки на этот раз лаяли как-то по-другому.
- Волки! – шершануло в мозгу и он быстро представил себя в их окружении: клацающие острыми зубами пасти, страшные мощные клыки, цвиркающие в ночной тьме бешеными огоньками глаза.
- Живьём не дамся, - твёрдо решил он и вновь вспомнил старушку мать…

… как она, несмотря ни на что: будь то ураган, смерч, торнадо, циклон, антициклон, прилив, отлив, паводок, засуха, неурожай, голодное лето – без разницы, точно минута в минуту, всякий раз в одной и той же кринке приносила ему тёплого парного молока прямо на застреху, где Харитон любил уединиться от всего мирского, чтобы покумекать о своей житухе…

- Накликает…, накаркает на свою голову…, чтоб ему пусто было…, – бубнил себе под хоботок Комар.
Но громко, вслух, во всеуслышанье сказать поостерёгся, постеснялся, да и жалко стало своего незадачливого большого друга. К тому же он всерьёз не верил, что в этих местах водятся волки.
- Так, наверное, мутанты какие-нибудь, метисы или мулаты, - небрежно высказал своё предположение Комар, озираясь по сторонам и неизвестно с какой стати добавил:
- Я тебе говорил – валить надо!
- «Метисы», «мулаты», «валить»! Типун тебе под язык и апельсин - в гланды! Тоже мне – успокоил, - грубо передразнивая, сказал Харитон, но про себя согласился с Комаром:
- Не надо было мне на этот дурацкий метеорит смотреть. Подумаешь – эка невидаль! Желание можно, было бы, и по-другому загадать, - последнее соображение вырвалось у него вслух.
- Загадай желанье, пусть оно исполнится! – пропел Комар и уже серьёзным голосом добавил:
- Конечно, по дереву постучал бы, или ещё чего-нибудь.
- Что же ты раньше не сказал?
- А, ты бы всё равно меня не послушался.
Харитон опустил голову.
- Комар прав, - подумалось ему и он вновь, который уже сегодня раз, вспомнил своё детство…

…старушку мать, которая часто, теребя своей морщинистой, натруженной, с вздувшимися венами и артериями, тяжёлой: от работы по дому, по огороду, по хозяйству рукой его - Харитона светлые - цвета спелой соломы, и также неровно подстриженные, пряди и вихры, вздыхая, говорила:
- Эх, непослушный ты, мой!..

- Вот и наговорила! Мучайся теперь! – вырвалось у Харитона, и он тут же устыдился.
Его бросило в жар.
Крупные капли пота величиной с перепелиное, голубиное, куриное и гусиное яйца градом текли по лобастой голове Харитона, стекая за шиворот.
Чтобы скрыть своё волнение и краску стыда, залившую ярким багрянцем всё его лицо вместе с ушами и шею с обеих сторон, он опустил глаза долу, склонил голову, затем сам весь наклонился, да так низко-низко, что почти достал макушкой мать сыру-землю.
- Что же я, право, так? Кто же я после этого? – пыхтя и сопя, думал Харитон, перешнуровывая по второму, по третьему и по четвёртому разу свои ботинки.
- Резинки ещё эти на носках какие-то дурацкие – делают чёрте-что! Надо будет сказать Анофалии, чтобы купила чего-нибудь другое, - Харитон окончательно расстроился, и уже ничто его не радовало.

Прошёл час.
Лай собак-мутантов сменился кукареканьем первых петухов.
Справившись, наконец таки, с собой - со своими эмоциями и переживаниями и кое-как, с трудом, распрямив, скрюченное им же самим, своё тело, Харитон буркнул, глядя куда-то в сторону:
- Лады! Пойдём отседова! А, то вон уж - и утренней прохладой повеяло, и роса на травах появилась, и восток заалел, и заря занимается.
Скоро тучные стада потянутся в пойменные заливные луга и щедрые нивы…
Новый день грядёт! Новая жизнь наступает!..
Он немного помолчал, потом продолжил:
- Тебе то что! Спи, сколько хочешь и когда захочешь, а не захочешь - так и не спи; а мне завтра, да, какой там завтра – сегодня уже в утреннюю смену.
Бросив последний прощальный взгляд на Луну, которая, кстати, опять превратилась в обыкновенную круглую тарелку средних размеров, вернее - блюдце, и, даже скорее - детское блюдечко - маленькое-маленькое – малюсенькое-прималюсенькое, кукольное, пожалуй, да - даже - меньше, Харитон, резко повернувшись на каблуках, зашагал прочь по направлению к дому.

Комар летел на некотором расстоянии от него и ему отчётливо были видны его широкая спина - спортсмена гиревика, его крепкие руки - спортсмена по армреслингу, сжатые кулаки - спортсмена боксёра и тренированные ноги - спортсмена по прыжкам на батуте.
Он шёл пружинящей походкой, печатая шаг, высоко поднимая и вытягивая носки стоп, почти по-военному и в этом узнавался весь его характер, характер несгибаемого романтика - Дон-Кихота, д'Артаньяна, Емели, Доброго Молодца, Пьера Безухова, графа Монте-Кристо, Ихтиандра и профессора Доуэля.
Комар стал отставать – возраст уже был не тот и, к тому же он понимал, что его другу надо сейчас побыть одному. Он присел на лавочку, скорее на пенёк, который от неё остался, и, облокотившись на гвоздик, торчащий посередине пенька, продолжал смотреть вслед удаляющемуся Харитону.
В одной из его рук, той, что была правее, Комар заметил торчащий из кулака белоснежный уголок Носового Платка…

Продолжение следует


Теги:





1


Комментарии

#0 11:15  16-02-2006мараторий    
приключения неугомонно пытающегося дотянуцца до фигуры лунного затмения каларита,робко воспламеняющегося по мотивам басней писочникова.

импровизация скудоумна.

#1 12:52  16-02-2006Зритель    
Басней Писочникова не читал

Если таковой имеется в наличии непременно прочту

С удовольствием бы отметил свой дебют с первм коментатором!!!!

#2 14:17  17-02-2006аццкий маргинал    
И где это люди такую траву берут???

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:02  08-12-2016
: [15] [Здоровье дороже]
скрип ногтей по коже тонкой.
кости свёрнутые в жгут.
подрасплющенного ломкой
новые приходы ждут.

боли созревает тесто.
сутки потнодрожий тёмных.
не осталось больше места
на дорогах воспалённых.

увлекает в мёртвый холод
нервной глубиной зрачок....
10:22  03-12-2016
: [11] [Здоровье дороже]
Какой-то вакуум полный в голове,
Комок пустот, не связанных друг с другом,
Где угол, за которым ветра нет?
В чём связь времён с моим порочным кругом?

Нет тяги к жизни, не о чем писать,
Потеряна идея и надежда,
Блистает белизной моя тетрадь,
Не пачкаю страниц уже как прежде....
22:33  27-11-2016
: [6] [Здоровье дороже]
Был у нас такой пацан: Витька Жданов. Лучше всех кидал ножик. Любой ножик, брошенный Витькой, неизменно попадал в цель. Однажды, чтобы окончательно утвердиться в статусе лучшего и развеять сомнения завистников, он объявил во всеуслышание, что поразит белку точно в глаз....
18:09  24-11-2016
: [15] [Здоровье дороже]
Сегодня мимо я прошел:
Лежал старик, как лист осенний
Как будто, кто его поджег
Как будто, подкосились вдруг колени

Лежал старик сжимая трость
Как будто чью то руку
А в горле совести застряла кость
Его я больше не забуду

Бежали люди к старику
А он лежал, кряхтел
Как будто, кит на берегу
Он просто жить хотел

Домой он шел или из дома
За внуком может, в детский сад
Мне не узнать, куда вела дорога
Он рухнул прямо на асфальт

Мне ...
20:42  23-11-2016
: [30] [Здоровье дороже]
Вечер и впрямь бывает исключительно мрачен.
Это был один из таких вечеров.
За столом сидела женщина с приятной грудью, и явно скучала. Ей было сильно невесело. В лёгком халатике чёрного шёлка, ласково обтягивающего пружинистый зад; с двумя задорными штуками навыкат, с талией, и длинными, далеко способными ногами....