Барыбино

В тот день, когда высох родник на далекой горе,
И даже кукушка сомлела в июльской жаре,

И пряжа упала с дубового веретена,
Восстала из поля неспелой пшеницы она:

Её через марево были неспешны шаги,
И как по воде, по траве расходились круги....

Прости, коль сделала я больно,
Лишь обожая, лишь любя,
Прости, коль оскорбила вольно
Или невольно я тебя.

Сейчас, в прощено воскресенье,
Сжав сердце бедное в горсти,
Я у тебя прошу прощенья,
И, если можешь, ты прости,

Прости за то, что я любила,
Прости за слезы и за кровь,
Прости за то, что уходила,
За то, что возвращалась вновь,

Прости, что я старухой стала,
Ведь бог не внял моей мольбе,
Прости за то, о чем молчала,
И что сказала я тебе,

Прост...

Ты так пухла. Тебе, откроем тайну,
Всего пять лет. Мне двадцать пять уже.
Работаю. Тебя же чрезвычайно
Интересуют иглы на еже,
Свернувшемся в крапиве за сараем.
Восторг твой слышен, виден, осязаем.
В ладошки хлоп! А ёж настороже.

Нам возрасты нельзя уравновесить,
Как не сравнить собаку и стрижа:
Мне тридцать лет....

Когда разбил от борта и до борта
Шторм в щепки лодку утлую мою,
Я испросил бессмертия у черта,
И черт сказал: «Бессмертие даю.

Вот тебе шхуна. Через все препоны
Ты можешь плыть, спокойным можешь быть:
Её ни Зевсу и ни Посейдону
Ни молнией не сжечь, ни потопить....

Давным-давно, в начале всех времен,
Являясь полдню с полночью вдвоем

И результатом и первопричиной,
Бог женщиною был, а черт мужчиной

(А может быть, совсем наоборот,
Бог его знает, черт их разберет,

Не будем рассуждать за недосугом....

Под вечер анти-ностальгии
Силен особенно оскал.
Взаимо-полу-рефлексия
Друг друга видящих зеркал

Еще одним из многих зрений
Мутит блестящей ртутной мглой,
И бесконечность отражений
Так тихо шепчет: мой… Ты мой...

Порочною парною судьбою
Еще раз проклят....

Закон суров, но это закон.
На виртуальных скрижалях он,
В девять слогов пяти слов ужат,
Вырезан семьдесят лет назад.
Он недвусмыслен как свет во мгле:
«КИБОРГАМ МЕСТА НЕТ НА ЗЕМЛЕ».
Они – смесь роботов и рабов,
И им не жить во дворцах богов....

Говорил я Маше с мукою:
“Ты не будь, Маруся, сукою.
Все прощу, любую жуть,
Только сукой ты не будь.
На тебя я не сержуся,
Сукой лишь не будь, Маруся.
Сердцем и душой любя,
Об одном прошу тебя,
Я молю, я грудь царапаю:
Будь, Маруся, лучше лапою....

Полностью – нет, но полу-видящий взгляд во взгляд,
На коврике две цыганки, женщины две сидят.
Сидят на коленях, близко, так, что ноги одной
Касаются юбкой красной синей юбки другой.
У той, что слева – потоки прозрачных её седин
Идут параллельно темным складкам борозд-морщин....

Заснув давно и ото сна
Не пробудившись и поныне,
Песком слепым занесена
Эдема бывшего пустыня.

Лежит в бесстрастии немом,
Разрушена стена из стали,
Давно с пылающим мечом
Оттуда ангела убрали.

Змея и лев, орел и рысь,
И остальные, что имелись,
Из рая все поразбрелись,
Порасползлись, поразлетелись....