Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

ГиХШП:: - Шум

Шум

Автор: сергей неупокоев
   [ принято к публикации 15:21  20-07-2006 | Бывалый | Просмотров: 669]
Я родилась в семье профессиональных болтунов и потому ненавидела человеческую речь с самого начала. Я не любила слушать и не любила говорить. Задайте мне необязательный вопрос - и вы в черном списке.

Бу-бу-бу, говорили мои родители за ужином. Бу-бу-бу. Для меня это было - все равно, что железом по стеклу. Я спасалась, прикладывая к уху пустую кружку и слушая шум моря - мое собственное, усиленное резонатором, сердцебиение.

Нельзя сказать, что я любила музыку, скорее музыка была для меня необходимостью. Я предпочитала ту, что без слов: ambient, индустриальные шумы. Если и выбирала что-то с вокалом, то непременно японским или немецким. Непонятные слова незнакомых языков казались более осмысленными, чем весь тот ряженый под павлина мусор, который выезжал из ртов моих родителей по скользкой розовой конвейерной ленте.

Родителей я толком не знала. Они были похожи на красивую одежду с зашитыми карманами, и если и имели за душой что-то, кроме умения говорить, то солнечный свет на это что-то не падал. Наблюдая за ними, я поняла: два рыжих клоуна в границах одного брака - это слишком.

Родители же считали меня недоразвитой. И у них были на то причины.

Я молчала за завтраком, молчала в школе, молчала в бассейне, молчала в больнице, где меня лечили от подхваченной в бассейне кожной болезни, молчала за ужином, молчала во сне. Я даже думала исключительно образами, не словами.

Я завела себе воображаемого друга. Я не видела его и не говорила с ним - просто знала, что он есть, что он следует за мной по пятам, куда бы я ни пошла, и потому не чувствовала себя одинокой.

Погружаясь в себя все глубже, однажды я поняла, что погружаться более некуда. В моей жизни не хватало кризиса. Я решила: чтобы преобразиться, нужно убить человека. Если я убью и сумею преодолеть чувство вины, это достаточным образом меня УСЛОЖНИТ. Внутри меня появятся ИЗЛИШЕСТВА, за которые можно будет уцепиться, чтобы как можно реже всплывать на поверхность. Я создам свой внутренний ШУМ, который будет сильнее всех других шумов, и перекроет все другие шумы. Я даже смогу обходиться без музыки.

Я почти решилась убить свою мать, но вместо этого вышла замуж.

Я сделала это молча. Когда меня спросили, согласна ли я, я кивнула.

Муж мой, как и большинство мужчин, имел два лица. Когда он хмурился, он был похож на немецкого аристократа, а когда улыбался - на слабоумного. Он хорошо знал моих родителей. Я с ним не разговаривала.

Когда он взял меня в первый раз, оказалось, что я не была девственницей.

Бу-бу-бу, закричал он. Бу-бу-бу!

Я молчала, и это его разозлило. Он ударил меня в лицо, и я, кажется, от него ушла, потому что обнаружила себя сидящей на чемодане рядом с маленьким причалом за чертой города. Нос мой был разбит, а на руках - кровь.

На причале не было никого, кроме меня и старика с удочкой. В ногах у старика сидел большой черно-белый кот. Старик выуживал из покрытой радужными пятнами воды мелких рыбешек и бросал коту, который тут же их пожирал.

Мне сразу захотелось иметь такого кота. Я бы вырезала ему голосовые связки.

Я долго смотрела на солнце. Потом встала с чемодана, подкралась к старику и толкнула его в спину. Старик упал в воду, но не утонул, как я рассчитывала. Он держался на плаву и кричал.

Бу-бу-бу, кричал он. Бу-бу-бу!

Я схватила черно-белого кота и побежала прочь. От кота пахло рыбой. Я стала задыхаться и вспомнила, что у меня нет дома, и негде держать кота. Я бросила кота на землю, но он упал на бок, а не на лапы. Я придушила его, пока бежала.

Я вернулась за своим чемоданом. Старика не было. На поверхности моря плавала бамбуковая удочка.

Я взяла чемодан - он был лёгкий - и побрела вдоль берега. Я переживала из-за кота, но вскоре о нем забыла. Прислушиваясь к мыслям, я добралась до эллингов, смотревшихся на пустынном пляже так же уместно, как горсть зубных протезов, рассыпанная по шелковой простыне. Все эллинги, кроме одного, были заперты. Мужчина с грубым красным лицом спускал на воду лодку-плоскодонку.

Мне сразу захотелось иметь такую лодку, чтобы уплыть далеко-далеко.

Бу-бу-бу, сказал мужчина, увидев меня. Бу-бу-бу.

Я жестами объяснила ему, что хотела бы прокатиться на лодке, и мне, кажется, удалось его убедить, потому что я обнаружила себя лежащей в позе эмбриона, в лодке, в море, вдалеке от берега. Мужчины рядом не было, не было и весел.

Я прыгнула за борт и поплыла к берегу, толкая перед собой чемодан. В воде я чувствовала себя уютно. Шум моря гармонировал с моим внутренним ШУМОМ. В этом плавании я поняла, кто я такая. Я была морем, нет, я была ОКЕАНОМ, который выпарили, избавили от всего лишнего, чтобы втиснуть в человеческий фантик. Если бы мои муж мать отец хоть раз сделали паузу в разговоре и приложили к уху мою РАКОВИНУ, они бы услышали, как я ЗВУЧУ по-настоящему.

На берегу меня долго рвало. Я выблевала морскую воду, выблевала все напитки, которые когда-либо выпила, и всю еду, которую съела, выблевала сердце почки печень легкие и селезенку выблевала новостройку в которой жила и школу в которой училась выблевала своего мужа и свою мать и самое главное я выблевала своего отца. Во мне не осталось ничего, кроме чистого ШУМА.

Я встала и потащила вдоль берега отяжелевший чемодан. Так, оставляя за собой следы босых ног, я добралась до маленькой прибрежной гостиницы, которая вырастала прямо из песка. В холле было тихо и пусто, за стойкой скучал портье с пятнышком красного соуса на манжете.

Бу-бу-бу, сказал он, улыбаясь акульей улыбкой. Бу-бу-бу.

Я жестами объяснила, что хочу остановиться в гостинице. Я не знала, есть ли у меня деньги, но, кажется, деньги были, потому что я обнаружила себя в тесном номере, где на стенах и потолке, как в тюремной камере, расписались предыдущие постояльцы. «БЕЗ ПАНИКИ!» - значилось на выцветших обоях. На столике у кровати стояла ваза с хризантемами.

Я легла на кровать и вспомнила, что тогда, на пляже, выблевала всех и вся, кроме своего воображаемого друга.

Не знаю, сколько времени я провела в забытьи, но когда резкий стук в дверь пробудил меня, хризантемы в вазе уже увяли, и стол был усыпан лепестками.

За дверью стоял человек, который в прошлой жизни считался моим отцом. Не знаю, как он узнал, что я здесь. Я попыталась захлопнуть дверь, но он оказался сильнее. Он оттолкнул меня и прошел в комнату.

Бу-бу-бу, закричал он. БУ-БУ-БУ! БУ-БУ-БУ! БУ-БУ-БУ!

Отец мой, как и большинство мужчин, имел два лица. Когда он был всем доволен, его лицо делалось круглым как ноль, а когда злился - заострялось. Он жестикулировал и ходил из угла в угол. Он говорил и говорил и говорил. Для меня это было - все равно, что железом по стеклу. Я поняла - он хочет, чтобы я вернулась домой.

Я не знала, как объяснить ему, что мы теперь чужие, что у меня нет больше ни мужа, ни матери, ни отца. Поэтому я сжала его лицо ладонями, раскрыла его рот своим ртом и позволила ШУМУ свободно течь из меня наружу.

Человек молчал. Мне впервые удалось его переговорить.

Кажется, я от него сбежала, потому что обнаружила себя на пляже. Мое платье было разорвано на плече. Я прикрывала глаза от солнца и смотрела, как горит гостиница. Черный дым поднимался в белое небо.

Я подняла тяжелый, как гиря, чемодан и побрела вдоль берега. Жар гостиницы подталкивал меня в спину. Я не знала, куда я иду. Ничто меня не тяготило, я чувствовала себя свободной. Я слышала шум волн и шум своей крови, крики чаек и мотор далекого катера. Я слышала, как земля поворачивается вокруг своей оси, и это я - своими пятками - ее поворачивала.

Пляж был бесконечен. Я потеряла счет времени. Солнце рывками меняло положение на небе, и однажды я заметила на песке чужую тень, которая путалась у меня под ногами, как голодный пёс.

Я обернулась и увидела своего воображаемого друга. Он шел за мной по пятам, наступая в мои следы на песке. Его одежда выглядела так, будто он в ней спал. Он был точно таким, каким я его представляла.

Он сказал:
.
.
.
Меня нанял твой отец.

- Моя дочь не в себе, - сказал он. - Боюсь, она может себе навредить. Мне нужен человек, который будет за ней присматривать. Ничего сложного. Нужно следить за ней и звонить мне, если что-то случится. Не обижайся, но тебе, кажется, нужны деньги?

- Да, - сказал я. - Мне нужны деньги. - И мы скрепили сделку рукопожатием. Ладонь твоего отца была липкой, как подлокотник в кинотеатре.

Я приступил к работе. В первый день слежки я вел себя как шпионы в кино: разглядывал витрины, делал вид, что завязываю шнурки, покупал газеты в киосках. Я боялся, что рано или поздно ты обернешься и посмотришь мне прямо в лицо. Ты ни разу не обернулась. Ты ходила, глядя себе под ноги, и не обращала внимания на окружающий мир.

Я ходил за тобой следом. Из дома в школу, из школы - в бассейн, из бассейна - в больницу, где тебя лечили от подхваченной в бассейне кожной болезни, из больницы - домой. В конце концов, я так осмелел, что стал держаться за тобой в двух шагах, буравя взглядом затылок.

Если бы я знал, что за тем первым днем последуют шесть лет бессмысленной слежки, что бы я сделал? Сбежал бы? Нет. Мне действительно нужны были деньги. Всего несколько дней (и бесприютных ночей) назад я сошел с поезда со стареньким чемоданом в руке, и этот чемодан с неудобной кожаной ручкой был моим единственным островком суверенитета в незнакомом городе. Я никого здесь не знал, никто не хотел знать меня.

И у меня появилась ты.

Я стал много ходить пешком, потому что иначе уследить за быстроногой девочкой невозможно. За шесть лет я стоптал четырнадцать пар железных ботинок. Я начал курить, потому что человек, который стоит и ждет чего-то, выглядит подозрительно, а человек, который стоит и курит - почти невидим. Я курил по две пачки в день.

Раз в месяц я получал от твоего отца белый конверт с деньгами.

Я все время ждал, когда же случится то, ради чего меня наняли. Когда же случится что-то странное. Когда же случится хоть что-то. Но ничего не случалось. Ты казалась обычной. Ты БЫЛА обычной.

Моя работа не имела смысла. Я думал, а что, если это розыгрыш? Но разве белые конверты не доказательство, что все серьезно и происходит на самом деле.

Я часто подумывал о том, чтобы бросить слежку и пойти домой - ведь ничего все равно не случится. Но я этого не делал. Вдруг твой отец меня проверяет? Вдруг он нанял еще одного человека, чтобы тот следил за мной, и еще одного - чтобы тот следил за тем, что следит за мной. И еще, и еще, и еще.

Что, если нас таких тысяча, миллион, и все мы ходим за тобой строем?

Что, если все люди на улицах так или иначе участвуют в слежке?

Что, если все движение в этом городе задается ритмом твоей ходьбы?

Потом мне стало казаться, что никакой тебя на самом деле нет. Я выдумал тебя, чтобы придать своей жизни смысл. Ты - просто пятнышко у меня на сетчатке.

Шесть лет.

Две пачки в день.

Когда я увидел тебя впервые, ты была совсем еще девочкой - худая, ключицы как дверные ручки. Ты повзрослела у меня на глазах. Ты не стала красивой, но ближе тебя у меня никого не было. Между нами возникла связь. Даже на расстоянии, я чувствовал тебя - знал, где ты, чем занимаешься, какое у тебя настроение.

Я выжидал, когда ты станешь мастурбировать у себя в комнате, и сам мастурбировал в это же время на другом конце города.

Я тебя СЛЫШАЛ. Я стал получать удовольствие от работы. И, конечно, это не могло длиться вечно.

Однажды твой отец вызвал меня к себе в неурочное время и сказал:

- Моя дочь выходит замуж. Теперь она - не моя проблема. Ты можешь быть свободен.

Он протянул мне белый конверт, более толстый, чем обычно. Я положил его в карман, не раскрывая. Свободен. Я могу быть свободен.

Я пошел домой. Я курил сигарету за сигаретой и думал, чем стану заниматься теперь, когда все кончилось. Вру. Я думал о тебе. О твоей походке, о твоей спине, о твоем затылке - о том, чего больше никогда не увижу.

Я лег спать и посреди ночи проснулся от удара в лицо. Удар в лицо мне приснился, но кровь из разбитого носа текла настоящая.

Я понял, с тобой что-то случилось.

Я взял такси и по пустым улицам за пять минут добрался до твоего нового дома, дома твоего мужа. Мне даже не понадобилось выходить из машины - я уже знал, что опоздал. Недавно на этом самом месте стояло другое такси, которое увезло тебя прочь из города. Я все еще СЛЫШАЛ тебя. Я объяснил водителю, куда ехать, и по прибытии расплатился с ним деньгами из белого конверта - деньгами твоего отца.

Я долго шел пешком, ориентируясь на ЗВУК, и когда настиг тебя, был уже полдень.

Солнце, маленький заброшенный причал, и ты - сидишь на чемодане, моя персональная оптическая иллюзия.

На причале не было никого, кроме тебя и старика с удочкой. Он сидел к тебе спиной, и, наверное, даже не подозревал о твоем присутствии, так же, как и ты - о моем. В ногах у старика стояла черно-белая сумка, чтобы складывать улов.

Я хотел подойти и заговорить с тобой, но знал, что не смогу найти нужных слов, чтобы объяснить тебе, кто я такой.

Я стоял в оцепенении, и в оцепенении увидел, ЧТО ты сделала со стариком. И позже, у лодочных ангаров - я видел, ЧТО ты сделала с тем обветренным краснорожим яхтсменом. Когда ты ладонями рыла яму в мокром песке, я хотел подойти и помочь, но боялся, что ты отвергнешь мою помощь. И когда тебя тошнило - прямо поверх зарытой ямы, - я хотел быть рядом и держать твои волосы, чтобы они не испачкались, но меня тоже тошнило черным одновременно с тобой. Моя способность чувствовать тебя обострилась до предела.

Позже был кариозный отель, который вырастал прямо из песка. Ты скрылась внутри. Мне трудно было снова терять тебя из виду, и все-таки я выждал десять минут, прежде чем пойти следом.

Десять минут - три сигареты.

Тесный, застеленный красным ковровым покрытием холл был пуст. Я заглянул за стойку регистрации, уже зная, что там увижу.

Портье лежал на полу. Его КРАСНОЕ казалось недостаточно красным на фоне по-настоящему красного ковра. От запаха меня замутило. Ты раскрыла портье, как я раскрывал аптечку над умывальником, чтобы достать пузырек со снотворным.

Я снял трубку липкого черного телефона и набрал номер твоего отца.

Бу-бу-бу, отозвался он.

Я сообщил ему название отеля и номер, в котором ты остановилась. Я узнал, в каком ты номере, потому что рядом с гвоздиком, с которого ты сняла ключ, осталось красное пятнышко.

БУ-БУ-БУ, кричал твой отец. БУ-БУ-БУ!!!

Не сказав больше ни слова, я положил трубку. Я чувствовал себя предателем.

Он прибыл девять сигарет спустя. Я спрятался от него за диваном. Обивка дивана воняла потом и кремом для загара. Твой отец даже не заглянул за стойку - напрасно я пачкал пиджак, перетаскивая пустого портье в служебное помещение, - он сразу поднялся наверх, прыгая через ступеньку.

Я не пошел за ним следом. Я знал, что ты справишься.

Я сломал замок в минибаре. Я открывал бутылки одну за другой и расхаживал по холлу, пропитывая красный ковер спиртным. Благодаря тебе я действовал ТАК решительно. Я чувствовал себя ТАКИМ свободным. Я помочился в кадку с пальмой.

Ты прошла мимо, худенькая, почти невидимая, в порванном платье, и мое сердце свело, потому что ты меня не заметила. Впервые в жизни я хотел быть замеченным.

Я прикурил последнюю сигарету, затянулся и бросил ее на ковер. Дождавшись, пока займется журнал регистрации, в который ты почему-то вписала свое имя, я пошел за тобой.

Пляж был бесконечен. Я потерял счет времени. Я шел за тобой по пятам, наступая в твои следы на песке. Я слышал шум моря - твое, усиленное резонатором, сердцебиение. Я хотел забраться к тебе в рот и свернуться калачиком у тебя на языке, как на собачьей подстилке. И когда ты, наконец, обернулась и посмотрела мне прямо в лицо, я не придумал ничего лучше, чем указать на твой чемодан и спросить:

- Бу-бу-бу? (Тяжелый?)

Ты кивнула. В зубах отразилось красное солнце. Было так непривычно видеть твое лицо, а не спину. Я привык к твоей спине. Ты качнула чемодан в мою сторону. Наши пальцы срослись на неудобной кожаной ручке. Ручка была липкая, как подлокотник в кинотеатре. Мы встали на колени и раскрыли чемодан. Он был набит белыми конвертами и тишиной. (оптическая иллюзия, воображаемый друг, оптическая иллюзия воображаемый друг оптическаяиллюзиявоображаемыйдруг). И мы устроились бедрами на чемодане, чтобы песок не осквернял наши чресла, и снова стали единым целым.

Утром прилив приведет одного из нас в чувство.


Теги:





1


Комментарии

#0 15:45  20-07-2006Слава КПСС    
Крео не читал. Ахтунг.
#1 15:48  20-07-2006флюг    
Ага, я случайно нашарил фразу:"помочился в кадку с пальмой". Но не читал нихуя.
#2 15:50  20-07-2006Сэмо    
ебать какая хуйня
#3 21:25  22-07-2006Без Страховки    
редкастный высер из жизни пидаров. можно не читать
#4 11:16  26-07-2006сергей неупокоев    
Стадо, хули.
#5 12:07  26-07-2006жолтый зуп    
А хули сразу стадо-то?
#6 12:12  26-07-2006r777    
Афтар - д'артаньян?
#7 17:40  26-07-2006Ебашащий во тьме    
Пиздец, кароче
#8 14:19  14-08-2006Йимакаси    
Хуя ты обижаешься лох. Или ты расчитывал в категорию "Литература" попасть??? Хуй. Сказали Гавно и Хуета, значит иди соси дальше. С этим клеймом чмошник будешь до смерти ходить. Не исправишь ведь уже категорию, да? :)
#9 15:03  13-10-2006Фениксс    
И правда стадо...

крео понравился.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
К ГРЯДУЩЕМУ 10-ЛЕТИЮ АЛЬБОМА "ДОЧЬ ЛУННОГО СВЕТА" ГР.АНДЕМ.

ВСТУПЛЕНИЕ

Как вы, наверное, уже знаете, будущий год отмечен юбилеями тьмы классических рок-альбомов, и в этой статье речь пойдёт про одну из таких жемчужин.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

Российский коллектив "Андем" - это настоящие титаны отечественной и мировой рок-музыки в жанре, по-научному именуемом "symphonic metal"....
ПРО TOMB RAIDER 2013 И РОК-Н-РОЛЛ.

ВСТУПЛЕНИЕ

В рамках этой статьи мы покажем, как совмещаются, казалось бы, несовместимые культовые феномены отечественной и мировой популярной культуры - рок-н-ролл и и игра Tomb Raider 2013.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ....
Следющее ниже Произведение создаётся с помощью "Транслит. ру", кроме того присутствует Необходимость перевода с немецкого на русский с помощью "Гугл Переводчик".

Все Персонажи, кроме Штирлица и Шерлока Холмса, реальны.

Хлеб всему Голова....
09:16  22-10-2018
: [5] [ГиХШП]
Содомиты спорили- кто из них содомее.
Приводили доводы, делали тут же больнее.
Увлеклись содомиты,и друг друга они перебили,
Содомитское яблоко из рук Евы напрасно вкусили.
Но растет поколение новых уже содомитов.
Они помнят завет стариков, истина не забыта....
К ВОПРОСУ О СОВРЕМЕННОМ СОСТОЯНИИ РОК-Н-РОЛЛА.

Популярность тяжелой и альтернативной музыки, несомненно оказало влияние на развитие и становление образа жизни молодёжи, раскрыло новые грани и особенности массовой культуры, обнаружило глубокое влияние на социум....