|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Литература:: - Канец паэта.
Канец паэта.Автор: r777 (поднял из каментов к орлушиному "Брюсову")( Орлуше на =Брюсова=) Судьба поэта может и хитра, Талант огромен, даже многогранен. Но просыпаясь этак вот с утра Глядь – за столом его сидит Державин. * Поэт поплыл от новости такой Решил за яйца ущипнуть себя спросонья Ба! чья –то голова Уткнулась в пах родной! Кто здесь? Глава мычит: Барто я, Агна Львовна . * Пиит, хоть творческой натуры человек Был материалист, пусть сильно пьющий Решил: ни капли в рот. Отсюда и вовек! Тут с пузырем заваливает Тютчев. * Забили молоточки в голове. И Склифа здание представилось вживую. Кто следующий? Фет несет в сковороде Шипящую, «сопливую» глазунью! * Поэт затих. Глазами наблюдает Как Фет с Гаврилычем поляну накрывает, Как Федя Тютчев по стаканам разливает, И как глава Барто вниз-вверх кивает (заметим: хуй со рта она не вынимает). * - Ну что лежим? Что праздного хуярим? Фет Афанасий лихо подмигнул: -Давай, брат по перу, прошу к столу. Да брось ты свою телку, мы ж гуляем. Поэт тихонько: - Ну, а что справляем? * Ответа не услышал, так как вруг С прихожей мат донесся, шум и стук. И разбавляя классиков бомонд В компанию вливается Бальмонт. * -Хуясе, бразе, я не опаздал? С авоськи банку кильки он достал. Кабашную икру, Литроффку самогонки, Шматок сальца (нарезал очень лофко) Залез в карман, поерзав там чуток Извлек «Орбиту» - плавленый сырок. * Аааа! – взыло у поэта на душе. Да будь что будет. Хуже – не бывает. Рука нащупала трусы уже. Без нежностей он Агнию толкает. (Та перднув грустно, тут же засыпает). Дрожащей лапой в тапки попадает. И стопы он к поляне направлят. * -Ну вот, давно бы так, поэт! Похлопал по плечу его Державин. -А то лежит, глазищами стреляет. А вотка в это время остывает. Сам знаешь: в теплой водке кайфу нет! Грешно менять сей напий на минет! Тем более, когда народ страдает. Нас всех после вчерашнего вставляет. Ну, прозит! – и поэты выпивают. * «А ведь не сплю,- поэта мысль одолевает. Вторая, третья… Ишь как обжигает! И страх поэта тихо тает. Взамен приходит блажь. Его кумарит. По дружески он Фета обнимает. Родные лица. Он среди своих! Эх, вотка русская, о как она сближает! * Тут Бальмонт: - Господа, пришла пора Нам выпить за героя дня! (все дружно посмотрели на поэта) Сегодня, друг, не день, а позитифф! Вливаешься, поэт, в наш коллектиф! Так выпьем же, друзья мои за это! (слеза блеснула на глазах поэта). * -Друзья, коллеги, братья! Я польщен! Я даже не мечтал! Я вас щас расцелую! Поэт смахнул с щеки слезу скупую. -Меня признали! Музы! Вы слыхали? И ты крылатый старенький Пегас Служить мне будешь, где твой тарантас? Теперь я никакой-нибудь поэт. Я – КЛАССИК. И меня, бля, не сотрешь! Пошли все нафик! * И тут в ответ услышал: нет, приятель. Ты тот же сетевой поэт-фтыкатель. Бывает, да, хорош твой креатив, Но не поэтому ты влился в коллектив. Ты с нами вряд, как Блок или Жуковский Как Мендельштам, как Вася Тредьяковский Ты близок к нам как древний грек Гомер Лишь потому, что ночью тихо помер. * Погиб поэт. Верней, второй раз умер… Теги: ![]() -1
Комментарии
Еше свежачок Бабушка Марфа Петровна пироги пекла не по рецепту - всё на глаз. Муки четыре жмени, чтоб тесто липло к пальцам, но не слишком; сахара - чуть с горкой, чтоб душа радовалась; дрожжей - ровно столько, чтоб к обеду тесто трижды подошло и каждый раз она его сердито осаживала деревянной лопаткой - типа не зазнавайся!...
ГЛАВА 26
НОВАЯ ИГРА Апрель 1936 года, Московский вычислительный центр Первые лучи утреннего солнца заливали зал, где машина пробуждалась после долгой перезагрузки. Но теперь ее гул звучал иначе - мягче, с какими-то новыми, почти музыкальными обертонами.... ГЛАВА 21
ОПТИМАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО Апрель 1932 года, Московский институт генетики Профессор Вавилов сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы сжимали края документа. Бумага была плотной, с аккуратно проставленными штампами НКВД. - «Программа оптимизации генофонда населения СССР», - он поднял глаза на молодого сотрудника в форме....
Ночь в селе Карденахи была черна той первозданной чернотой, что предшествует самому́ сотворению мира, — чернотой, в которой ещё не было ни слова, ни света, ни имени вещей. Стояла та доисторическая, влажная темнота, какую помнит лишь красная глина Колхиды да виноградная лоза, чьи корни уходят в такую глубину, где нет уже ни грузина, ни грека, ни перса, а есть лишь сама земля, дышащая своим медленным, тысячелетним дыханием.... |

