Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Дед мороз

Дед мороз

Автор: игорь к.
   [ принято к публикации 18:37  31-10-2006 | Cфинкс | Просмотров: 689]
Я не знаю, как его звали. То есть когда-то знал. А потом забыл. И Дима забыл. Спросить больше некого. Кого спрашивать? Но я про себя зову этого парня Сережей. Или Соплей. Сопля - так говорила бабушка. И Дима тоже помнит, что у Сережи постоянно текло из носа.
Сопля жил в доме напротив. Крайний подъезд, первый этаж, угловая квартира. Окна на все стороны. В них отражалось солнце, когда огибало двор. Черт, я вправду не помню этого парня. Наверное, он был не слишком заметен. Похоже, мы ладили. Те, кто нас раздражает или делает больно, уж непременно врезаются в память.
Я был чуть старше. На пару классов.

Тем летом все шло как обычно. Я спал в комнате с балконом. Спал чутко. И каждый раз сквозь сон слышал, как дед собирается на работу. Между моей кроватью и его стоял секретер. Тройное зеркало – трюмо - ловило утренних солнечных зайцев. Когда я был совсем мелкий, то все время искал на стене заячьи уши. Наверное, так делает любой ребенок.
Солнце будило меня. Я открывал глаза. Дед сидел за секретером и брился. Никаких сюрпризов. Определив место каждому своему действию и поступку, он жил согласно расписанию.
Сначала появился секретер, потом эта квартира. Секретер поместили именно туда, куда его поместили. Очевидно, в первое же утро на новом месте дед решил, что бриться стоит именно здесь: светло и удобно. Случилось это за пять лет до моего рождения.
И вот он я. Лежу в кровати лицом к стене. Переворачиваюсь на спину. Чуть открываю глаза. Смотрю в зеркало. Там отражается дед с помазком в руке. Его лицо покрыто мыльной скобкой. Он видит меня. Домыливая щеку, говорит:
- Спи.
- Дед мороз.
Я тянусь из-за всех сил, раскинув ноги в разные стороны. Пятки вылезают наружу. Дед проводит пальцем, мне щекотно. Группируюсь: я – тугая пружина. Одеяло на нос и спать-спать-спать. Или пойти завтракать? И потом снова спать? Легкий выбор, лето-солнце. Жизнь прекрасна.

Сопля большую часть лета жил в деревне под Валдаем. Там и умер. Я узнал об этом первый. От его матери. Правда, сначала я ничего не понял. Мы возвращались с бабушкой из магазина. Шли под окнами их квартиры. И вдруг раздался страшный крик, никогда его не забуду. Есть такое слово - «истошный», подходит. Кричала мать Сережи. Словно в меня забили гвоздь. Мы спешно прошли мимо. После во дворе стало известно, что Сережа утонул. Затянуло в воронку. Его похоронили в деревне.
А меня еще долго не пускали купаться одного. И долго еще я обходил эти окна. Было несложно. Обойдя сережин дом, я входил в прямоугольник нашего двора через самый дальний угол.

В первой парадной на пятом этаже жил Жева. Ебанутый отмороженный садист. Однако мной он в расчет не брался. Наверное, потому что во дворе Жеву никогда не видели. За пределами, особенно в районе школы – да, мелькал; но чтобы где-нибудь на горке или в кустах, как все нормальные люди-дети – такого не было. Видимо, у гада имелись более важные дела.
Жева – один из двух, от кого я в детстве получил совершенно конкретных дюлей. То есть не то чтобы я дрался и проиграл, нет. Имело место избиение в чистом виде. Когда не ты начинаешь и не ты заканчиваешь; когда на каждый удар твой следует десять.
А вообще мне повезло. Два раза за все детство. Но. Именно поэтому я помню каждый из них.

Вторым был Мамонов. Он выделялся даже на криминальном фоне Болота – микрорайона, где стояла моя школа. Выделялся полным отсутствием человекоподобия. Думать Мамон не умел. Бил сразу – и до мясной кондиции. В пятом классе переболел менингитом и потерялся совсем. Приходил на урок, когда считал нужным; уходил, никого не спрашивая. Одел математичке на голову тарелку манной каши в столовой - единственный разумный поступок. Его терпели. Боялись. Терпели до восьмого, а потом он где-то сгинул. Сеструху Мамона – училась на два класса младше - убили в электричке. Все как надо.
От Мамона я получил в глаз (а также в живот и по яйцам). Все случилось быстро, хотя могло быть дольше. Мудак кинул мой портфель, я сказал ему – ты охуел? Он пнул меня ногой в живот и принялся бить. Помню закушенную губу и совершенно дикие глаза. Фашиста оттащил Зуль. Зуль – мой друг. Мостик между нормальным миром и миром гопы. И вашим, и нашим.

...От Жевы досталось не сильно. В глаз, по уху. И он убежал. Мне было шесть, ему семь. Детали не помню. Больно не было, скорей, обидно. Хуй с ним.

А во двор можно было также попасть с другой стороны. Длинную кишку хрущобы венчал девятиэтажный гвоздь. Элитная постройка. Потому что с лифтом. Самое высокое здание на три двора. Неудивительно, что его жители ощущали себя особо. И пребывали в своем личном космосе.
Перед подъездом имелся как бы дворик – с качелями, песочницей и скамейками. Хотя, положа руку на сердце, это был кусок от общей детской площадки. И все равно, автономия присутствовала. Я даже никого из этого дома и не знал. Где они все гуляли, хрен знает. И чтобы там кто-нибудь умер? Ни в какую. По крайней мере, публичных церемоний не наблюдалось.
Вот соседняя кишка-пятиэтажка, под окнами которой я проходил от магазина, была родной. На первом этаже – третье-четвертое окно с левого края – жил сын дворничихи Батон. Белый волос, белесые брови. Тип из «Бронзовой птицы». Веселый хулиган с заметным басом и обостренным чувством справедливости. 9 лет за убийство. Сидит еще.

Что мне, теперь оправдываться? Батон, убийство. Сын дворничихи. Младший брат – даун. Если оно так и было, кто виноват?

Батон – он же Антон – ценил в людях мысль. Питал слабость к ее полету. За что нас с Димой - уважал. И даже меценатствовал. Когда мы решились в кругосветное путешествие на скамейке (сегодня Америка, завтра придумаем) – спиздил где-то глобус. Невероятный поступок по тем временам.
Вечерами, кстати, на той скамейке тусил старший брат Батона. ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО Я НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ В ЛИЦО.
Скамейка стояла напротив окна комнаты, в которой я спал. Прежде чем лечь в кровать, я стоял у окна. Брат сидел ко мне спиной и болтал ногами. Дым сигарет поднимался над его лохматой башкой. Рядом сидели какие-то девки, парни. Играла почти всегда одна и та же кассета. Позже я выяснил, что это была группа «Примус».
Тусня шумела, но в меру. Иногда к ним подсаживался Батон. Возвращался откуда-то, и подсаживался. Они его не гнали, хотя были прилично старше. Батона никто не звал домой – к теплой ванне и стакану вечернего кефира. Меня – звали. Поэтому в 23.00 я уже лежал в кровати и слушал «Примус» за окном. Человеческий шум успокаивал меня.
Разве я мог умереть, когда ночью кто-то не спал?

Впрочем, днем тоже опасно. Поэтому я не спал днем. А купаться не боялся. Не боялся утонуть. И даже смерть Сопли меня не остановила. А вот крик его мамы оставил жуткий след. Собака, которую боитесь; она лает, и ясно, что именно сейчас она схватит. В кино когда по-настоящему страшно. Или вы идете по коридору и вдруг отчетливо понимаете: здесь кто-то еще.

Но, может, я путаю. И тот, про которого я думаю, что умер именно он, жив на самом деле. Запросто. Мать Сопли бил муж. Абсолютно точно. В тот день она могла кричать, потому что ей было больно. А Сопля просто куда-то делся. Или вообще не остался в памяти. Или смешался с кем-то еще. И был ли вообще... Но кто же тогда утонул? Вопрос.

В эпизоде с Соплей самое яркое – крик в окне и мыльная скобка на дедовском лице. Как-то они связаны. Первое – ярче. Второе важней. Глобус, «Примус», Жева и Батон – тоже как-то при делах. Каждый на своем месте.


Теги:





-1


Комментарии

#0 01:48  01-11-2006uri    
а хде блять, не жрать животных???

ты кароче определися!

#1 01:53  01-11-2006uri    
кароче монокристалы...

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
02:06  23-09-2018
: [0] [Графомания]

Вышел в ширь Валерий Ганишевский,
А Максим Петрович вышел ввысь
И вообще все люди на Ольшевской
Выходить куда то разошлись.

То глядишь идут они из дома,
То заходят в свой родимый дом
Двигать кости каждому знакомо
В одиночку или же гуртом....
23:01  21-09-2018
: [2] [Графомания]
В комнату вошел Тимофей, экипированный как Маугли. Доктор Брук поднял на "Маугли" глаза и сразу придумал новый диагноз. Ухмылка промелькнула на лице доктора.
Странный дом. Странные жильцы. Одни по утрам, при чем ежедневно выносят мощи тещи....


Листья цвета гноя.
Дождь средь голых чащ.
Ветер тучи гонит.
Солнца мутный шар.

– Ворон, старый ворон,
Страж чужих скорбей.
Яд тревоги давит.
Ты её принёс?

– Молча бродишь ночью
Под моим окном.
Гибель мне пророчишь,
Гнусным октябрём:

«Не найдёшь покоя
Ты в душе своей....
14:20  17-09-2018
: [6] [Графомания]
Занял я как-то одной бабе денег. Не просто так занял, мать у неё в аварию попала. Мы с той бабой иногда секс имели. Не часто. Часто я бы с ней не сдюжил. Так как охочая она сильно была до этого дела. Бывает вот только кончишь, перекрестишься и на другой бок....
12:52  17-09-2018
: [7] [Графомания]

Жизнь – игра. Сплошное спортлото.
Как же не любить её за это.
Конь, не конь – в шкафу висит пальто.
Вточь, как у известного поэта.

Ведь судьба - Божественный каприз,
с элементом драмы и бурлеска.
Путь к Парнасу труден и тернист -
винегрет гипербол и гротеска…

Что там ждёт, тюрьма или сума,
на изломе совести и чести?...