Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Грёб

Грёб

Автор: Немец
   [ принято к публикации 09:15  20-11-2006 | Cфинкс | Просмотров: 613]
Мой двоюродный брат греб все сознательное детство, а потом и всю юность. На байдарке греб, веслом. Каждый день он тренировался на воде. Даже зимой, пока мороз не сковывал реку полностью, он выносил лодку на воду, разогревался упражнениями на понтоне, садился и греб.
Он надевал теплый спортивный костюм, шапку, сверху непромокаемую ветровку. Только кисти рук оставались открытыми — в перчатках невозможно нормально держать весло. Так что после тренировки ему было тяжело оторвать весло от рук.
—Если бросишь весло, считай, что утонул, — так об этом рассказывает брат.
Он несся против течения два километра, потом поворачивал вместе с рекой на запад и плыл вдоль леса еще полтора километра. Там, затерянная в лесу, стоит «Олимпия» — летний спортивный лагерь. У понтона Олимпии он разворачивался и уже по течению возвращался назад.
Мы в это время играли в футбол на площадке у базы. Никто из нас зимой выходить на воду не собирался, а если бы такие и нашлись, тренер все равно бы не разрешил. На воду тренер пускал только моего брата, потому как брат к своим семнадцати годам был уже профи в области грёба.
Я тоже греб, но не сильно. То есть совсем чуть-чуть. Там, откуда я родом, гребля распространена больше других видов спорта. Но, несмотря на это, мало кому удавалось догрести до каких-либо значимых результатов. А лично я и не пытался.
Зачем я вообще ходил на греблю? В школах нашего города было в обязанность всем ученикам мужского пола посещать какую-либо спортивную секцию. А поскольку на греблю ходил брат и все мои одноклассники, то и я по инерции плелся туда же.
Тренер был хороший. Нормальный такой себе мужик. Одна с ним была проблема — он реально хотел сделать из нас спортсменов.
—Кому нужно просто хорошее здоровье идите в группу здоровья, — так говорил тренер и заставлял сделать еще два подхода на перекладине.
Мне не нужна была группа здоровья. Когда тебе двенадцать лет и энергия просто фонтаном бьет, особенно о здоровье не задумываешься. Никто не ходил на секции ради здоровья. Да и в школе меня бы не поняли.
По прошествии энного количества заплывов тренер справедливо полагал, что нам пора показывать результаты, и начинал гонять нас сильнее.
—Женя, ты не плохо идешь! Поднажми, держи волну! Еще двести метров! — кричал он с катера мне в спину.
Если мне надоедало это сиюминутно, я невзначай опускал весло ребром в воду и тут же кувыркался за ним следом. Байдарка — посудина довольно не устойчивая, так что трудно поймать на симуляции. Тренер безнадежно махал рукой и догонял следующую лодку, а я буксировал свою к берегу.
Но иногда этого уже не хватало. Тогда я подходил к тренеру и говорил, что по здравому размышлению решил перебраться в каноэ. Он разрешал и потом неделю–две, положенные для адаптации, не трогал меня вообще. Спустя месяц я таким же макаром возвращался в байдарку.

Стас — так зовут брата. В девятнадцать лет он женился на девушке, которая гребла рядом с ним. Еще до армии они вместе ездили на сборы и соревнования, так что их знакомство назвать мимолетным было нельзя. Девушка, в отличие от Стаса, не собиралась всю жизнь сидеть в байдарке, хотя и махала веслом с большой долей самоотверженности. После школы она поступила в Харьковский институт физкультуры и спорта, и когда брат вернулся из армии, все тянула его туда же. Целый год она писала за него рефераты, курсовые и готовила шпаргалки, но эта высота так и осталась для брата недосягаемой. В конце концов, он плюнул и сказал, что это все ерунда. Это было одно из тех направлений, в котором он не мог двигаться изначально. Он и в школе никогда толком не учился. Брат вообще не часто бывал дома. С веслом в руках и спортивной сумкой он объездил все города бывшего СССР, имеющие гребные базы. Впрочем, сами города он толком и не помнил. Спорт–школы, спорт–интернаты, спорт–базы — это самодостаточные миры. Да и потом, на сборах тренируются по три раза в день, тут не очень то тянет на развлечения.
Так вот о школе. Оценки брату и так ставили, потому как он выигрывал за школу все подряд спортивные соревнования. Лыжи, стрельба, марафоны… У директора и физрука не возникало проблем с подготовкой юных спортсменов, а у брата не возникало проблем с оценками.
—Да-а, Немец, — так говорил брату учитель физики, глядя в окно — там на лавочке сидел физрук, курил и смотрел, как школьники гоняют мяч. — И зачем тебе эта учеба?.. Вон физрук, кинул пацанам мяч и сидит себе курит. А зарплату одинаковую получаем…
Так вот в школе брат толком не учился, и книжек никаких не читал. И тренер его в этом поддерживал.
—Почему вчера на тренировку не пришел? — спрашивал меня тренер.
—Да он книжки читал, — отвечал за меня брат из другого конца лодочного ангара.
—Книжки — это хорошо… Книжки умные люди пишут. Вот только читают их… — тренер обрывал себя на полу слове, давая мне возможность самому додуматься, какие недоумки те книги читают — так он комментировал мою тягу к чтению.
Брат хихикал, а я молчал. Дома меня ждала новенькая девятнадцатирублевая Черниговская гитара и наполовину прочитанный «Кiнець вiчностi» Айзека Азимова, и мне было глубоко плевать на то, как я держу весло.
—Женя, Женя! Не передерживай весло! — кричал тренер. — Ты же скорость теряешь!

Потом брат ушел в армию, попал в Морфлот и грёб уже на яле.
Впервые забираясь в то гребное судно, брат уже являлся кандидатом в мастера спорта по гребле на байдарках и каноэ, а потому быстро и правильно организовав команду, постоянно приводил судно к финишу первым. Это приносило команде красивый красный вымпел и свежезапеченного поросенка.
—Я три года свинью ел, — так об этом рассказывает брат.
Я в это время играл на бас гитаре в солдатском ансамбле и ел обычную картошку, приготовленную на комбижире.
В широких временных интервалах между заплывами на ялах, брат начал захаживать в библиотеку. Свободное время свалилось на него неожиданно и, спасаясь от того напастья, брат принялся за литературу.
—Я перечитал всего Пикуля и Сенкевича, — так об этом рассказывает брат.
Вернувшись из армии, он спокойно забросил чтение, потому как жизнь снова вошла в свой привычный режим — тренировки, тренировки, тренировки… Помимо этого, брат начал работать тренером на той же гребной базе, а по ночам еще и сторожить ее. К этому моменту его сыну Вальке было полтора года. Еще через год агрессивного грёба брат доплыл до мастера спорта.
В армии брат дослужился до звания старшины, а я до твердого желания создать собственную рок-команду.

В двадцать два перед братом отчетливо вырисовалась дилемма: что дальше? Семья, отсутствие собственного жилья и жалкая зарплата тренера — серьезный повод для подобных размышлений.
—Я долго думал о большом спорте, — так объясняет брат тогдашнее свое решение. — На сборах я видел разных придурков. Ради победы в одном конкретном соревновании они готовы были сожрать все что угодно. Анаболики, тестостероны — все, что тренер даст, все будут жрать. Им плевать на свое здоровье. У меня сын рос, я не хотел к тридцати годам убить свою печень, или ослепнуть…
В конце концов, брат покинул спорт, а через год и город. Тетушка давно его звала, так что он собрал свои вещи, семью и укатил на север.
Я в это время учился на третьем курсе радиоэлектронного вуза, играл trash и был твердо уверен, что мне на севере делать нечего — тетушка звала и меня тоже.

Тетушку, сорвавшую нас с насиженных мест, зовут Анастасия Петровна. Она доводится родной сестрой нашим с братом отцам. Сколько ее помню, она всегда была профессиональным парикмахером. У Анастасии Петровны характер локомотива — она всегда добивается того, чего хочет. Так из рядового парикмахера она выросла в директора салона красоты, который сама же и построила. Европейское оборудование и косметика от Well’ы — все на уровне. На то время такого салона не было ни в Ханты-Мансийске, ни в Тюмени.
Брат приехал в город, и тетушка назначила его администратором своего заведения. Спустя два года Стас обзавелся квартирой и забрал к себе отца.

Еще до отъезда брата отношения его родителей между собой стали абсолютно невозможными. Дядька хотел уйти к другой женщине, чем вызвал на себя жесткий прессинг взрослой половины нашей родни. Перегрести это было ему не по силам. Он «остался в семье», ко всему остыл, и все свободное время проводил на рыбалке. Мать у брата тоже была не стальная. Рыбалку она не любила, да и вообще никаких увлечений не имела, поэтому начала пить. Пока брат находился поблизости, он мог более-менее влиять на события. Но потом он уехал, забрал отца, и тетка осталась один на один со своими горестями и проблемами. Из квартиры начала исчезать мебель и бытовая утварь, а среди знакомых тетки все чаще стали появляться дурно пахнущие люди с опухшими лицами.
Закончилось все это грустно. Однажды ночью в квартире тетки завязалась пьяная драка, ее стукнули по голове тупым предметом и к утру она скончалась.
—Мне батя говорит: «Сынок, пойдем, люди ждут, не удобно…», а меня слезы душат. Думаю, сейчас на мать гляну и не выдержу… — так вспоминает похороны брат.
Никто его слез не увидел.

На севере отец брата женился во второй раз. Его избранницей стала тучная бездетная женщина в возрасте. Правда, было у нее и достоинство — большой магазин хозяйственный товаров и привокзальная кафешка.
—Я искал не жену себе, а бабушку Вальке, — так об этом рассказывал дядька.
Брат назвал сына в честь отца, и они оба в нем души не чаяли. Вера — новая супруга дядьки, тоже Вальку обожала. К тому моменту парню было пять лет. Это был вежливый и сообразительный малыш. Его все любили.
От нового брака отца Стас оказался в выигрыше. Вера, скрепя сердце, выделила ему некоторые средства на самостоятельное развитие. После этого брат покинул тетушкин салон, отремонтировал подвал жилого дома, и запустил свой магазин. Продавал всякую чушь — от батареек до посуды. Пару лет спустя, тоска по спорту дала о себе знать, и брат забил пол магазина боксерскими грушами, лыжами, клюшками и прочей спортивной утварью.
—По настоящему я хочу заниматься только одним — тренировать молодежь. Набрать бы детворы группу и заниматься с ними… Тока вот жрать охота, а тренерством много не заработаешь… — так об этом рассказывает брат, наливая в мой стакан водку.
Я молчу — я знаю, что Стас никогда больше не будет никого тренировать.
Сидя в своем магазине, брат снова начал читать. Фактор просвещения для него — это способ борьбы с невостребованным временем. Как-то с налетом легкого злорадства я подарил ему на день рождения огромную энциклопедию «Мифы народов мира». К моему удивлению, он прочитал этот фолиант от корки до корки.

К моменту окончания института в моей жизни произошло много событий. Я зарегистрировался законным браком, следом понял, что погорячился — мою любимую иллюзию «я все смогу» свежеиспеченная супруга развеяла быстро и основательно. Ко всему прочему неплохая (по харьковским меркам) работа, приносившая молодому специалисту достаточный заработок, все же не сулила полного жизнеустройства. Моя группа записала альбом, который никому, кроме нас, не был нужен. А тетка, теперь уже вместе с братом, по-прежнему звала к себе.
—Ты мне компьютер купишь? — спрашивал я брата, в ответ на его призывы.
—Да есть у меня компьютер, ему тут никто ладу дать не может, — отвечал брат.
—А что я там делать буду?
—Работы хватает. Потусуешься у меня в магазине, пока гражданство не получишь. Там видно будет.
Я плюнул, собрал вещи, и поехал.
Компьютером оказалась доисторическая машина на базе процессора i386 с жутко мигающим на шестидесяти герцах яйцом-монитором.

Приехав в этот богом забытый городок, я познакомился с еще одной новостью — второй Стасовой женой. Чуть позже я узнал эту историю полностью.
Чувство, пылавшее в душе брата, когда ему было девятнадцать, и заметно притихшее в последнее время, вдруг вспыхнуло с новой силой. Только теперь уже не к супруге. Брат приходил домой утром, молча завтракал и уходил в свой магазин. И так изо дня в день.
—Только с ней я чувствую, что могу отдохнуть, расслабиться. С ней мне по-настоящему хорошо, — так об этом рассказывает брат.
Многотонный каток по имени родня, который когда-то проехался по дядьке, теперь развернулся в сторону Стаса.
—О чем ты думаешь?! — кричала Вера.
—На молоденькую дуру повелся! — шипела первая жена.
—Как же Валька? — грустно спрашивал отец.
—А что Валька? — отвечал брат. — Я сына не бросаю и никогда не брошу. Ты себя вспомни. Я же знаю, что у тебя другая женщина была. Если бы ты тогда ушел, может, все и по-другому бы было. Может, и мать сейчас бы жива была. Ты меня не хотел бросать? А куда бы я делся?!
На возмущения остальных брат попросту не обращал внимания.
Потом он ушел полностью. Собрал свои вещи в дорожную сумку, сказал, что ничего делить не будет — все оставляет сыну, и ушел. Быстро развелся, снял квартиру и начал новую семейную жизнь.
—Знаешь, сразу стало намного легче, — так об этом рассказывает брат.

Целый год я тынялся у брата в магазине. Очень скоро я понял, что звал меня брат не потому, что ему нужна была помощь по ведению хозяйства, а потому что кроме новой жены и сына, которого он теперь видел не так часто, у брата никого не осталось. Общение с отцом было сильно затруднено из-за Веры, которая была уверена, что брат поступил подло. Несмотря на огромное количество знакомых, друзей у брата никогда не было. Так что я был ему просто необходим. Спустя год и два месяца я получил российское гражданство и устроился, наконец, на официальную работу, но продолжал вечерами захаживать к нему в магазин.

Коммунальная контора, в которой я работал, зарплату платила из рук вон плохо. Проработав там годик, я решил, что с меня хватит, и перебрался админить сеть на газоперерабатывающий завод. К этому времени отец брата и мачеха созрели для спокойной жизни — решили уйти на пенсию. Поэтому продали магазин (кафе они продали раньше), построили в Кисловодске небольшой особнячок о три этажа и гаражом в подвале и перебрались туда на пмж.
Я как-то навестил их. Сказочное, надо признаться, место. С балкона второго этажа весь город виден, как на ладони, а в хорошую погоду на западе над горизонтом просматривается ослепительно белый Эльбрус.
К этому времени я уже состоял в разводе, и чувствовал от этого огромное облегчение.
—Знаешь, стало как-то спокойнее, — так я рассказывал об этом брату.

Беда пришла, когда Вальке было восемь лет. Она свела на нет межсемейные распри, и примирила самых непримиримых. В юном Валькином организме обосновалось проклятье по имени рак. Длительные и разнообразные процедуры не помогали. В конце концов, Стас продал машину и повез сына в Москву на операцию. Месяц брат жил в больнице, рядом с Валькиной койкой. Парню вырезали добрый кусок гортани, нёба и еще там чего-то. Четыре недели Валька лежал на внутривенном питании с полностью перемотанной шеей и нижней челюстью до носа.
У него был блокнот, посредством которого он общался с окружающими.
«Я так хочу жареной картошки, — так писал он. — Когда я приходил к деду, он жарил мне картошку с колбасой. Было так вкусно».
—Забери его, я не могу это читать, — так говорит брат и отдает мне блокнот. Этот блокнот и по сей день лежит у меня в ящике стола.
Потом Валька пошел на поправку. До полного выздоровления было еще далеко, но выписать из больницы его уже было можно. Брат забрал сына и увез в Кисловодск к родителям. По зрелому размышлению все сошлись на том, что Кисловодский климат пойдет парню на пользу. Вальке и действительно становилось лучше. Брат немного успокоился и вернулся домой.
Через три месяца Валька умер. Резкое обострение за три дня сожрало крупицы с таким трудом восстановленного здоровья. Ему так и не сняли бинты.
«Когда я выздоровею, я сяду за стол и буду есть много вкусной еды», — так хотел он.
Вы слышали, как ревет раненный медведь? Я слышал. Так же ревел мой брат. Зазвонил телефон, он снял трубку и заорал. Он орал пять минут, потом вытер глаза рукавом, собрал сумку и поехал хоронить сына. Я думал, что он сойдет с ума, но брат выгреб из этого тоже.

Спустя два года, у брата родилась дочь, бойкая и жизнерадостная девчушка. Он все также торгует спортивной утварью, а на свой день рождения приглашает меня и моих друзей. Своих у него по-прежнему нету. Летом они с женой и дочкой ездят к родителям в Кисловодск, пьют Нарзан и Просоквейский коньяк, и гуляют по горам. Вера больше не считает брата подлецом, а его жену причиной всех бед.

Иногда по пятницам в конце рабочего дня Стас звонит мне на работу.
—Ну что? Что делать собираешься? — спрашивает он.
—Слушаю предложения.
—Да какие там предложения! По пять капель, — так говорит он.
Я знаю, что пять капель для брата — это литр водки.
—Заезжай за мной, — отвечаю ему.

Каждый год шестого октября брат собирает всю родню на обед. Мы едим ложками и пьем не чокаясь. На телевизоре перед фотографией Вальки с черной полосой стоит и тихо светит тонюсенькая желто-коричневая свеча.
На следующий день мы с братом едем в лес к реке. Там мы пьем уже вдвоем.
—Вчерашнего дня для меня не существует, — так говорит брат.
Если я придумаю тему для разговора, он будет мне благодарен, если нет — мы так и будем пить молча.
—Я бы все отдал за то, чтобы шестое октября не существовало, — так объясняет свое состояние брат.
Он почти спокоен, но я слишком хорошо его знаю. Если напрячь слух, можно услышать, как лопаются у него внутри перетянутые струны.
Среди тихого шепота реки и скрипа высоких сосен я понимаю, что он справится. Под небом, готовым лопнуть и пролиться нам на голову, и на плечи, и в наполненные стаканы, под влажным и холодным ветром, под бледным пятном октябрьского солнца брат, как никто другой, уверен — жизнь это длинный марафон, в котором не обязательно быть первым. Главное грести без остановок.
—Если бросишь весло, считай, что утонул, — так об этом думает брат.

© Евгений Немец


Теги:





0


Комментарии

#0 10:44  20-11-2006Вечный Студент    
Охуенно душевно, как всегда впрочем
#1 10:55  20-11-2006просто тит    
охуенно
#2 10:56  20-11-2006Какащенко    
Мдя...я сентиментальный стал , шо писец...зачем ты так , автор? Пробило, короче, респект
#3 11:08  20-11-2006Слава КПСС    
Бывает.Наверное самая большая несправедливость природы это когда родители хоронят детей а не наоборот. Только не совсем понятно. Это реальная история или вымысел? Мне как онкологу со стажем некоторые моменты не укладываются.
#4 11:10  20-11-2006Немец    
Бывалый

это чисто автобиографичная история. Всех подробностей болезни я не знаю, да и узнавать не было никакого желания. У него был рак гортани - так мне сказали.


всем спасибо за отзывы.

#5 11:30  20-11-2006Кысь    
Хоронить детей - самое страшное, что в жизни может приключиться. В любом возрасте. Прочитал на едином нерве. Проперло. Автор - гад. Умеет душу наизнанку выворачивать. Пиши ещё.
#6 12:34  20-11-2006bitalik    
Жизнь, иногда, бывает жуткой стервой. Иногда
#7 12:53  20-11-2006LSDance    
читал год.полтора назад на Удаве, по-моему. рассказ очень запоминающийся.
#8 13:18  20-11-2006Дай    
Спасибо.
#9 13:26  20-11-2006Частный случай    
The Best Autor Of The Litprom Dot Ru
#10 13:52  20-11-2006Цапфанов    
Очень много, очень подробно, очень излишне и достаточно поверхностно. Вполне достаточно было бы вступления о гребле и концовки о Вальке. Спокойствие и ненавязчивая будничность описания жизненныйх сплетений персонажей не настолько спокойны, чтобы вступить в требуемый внутренней драматургией креатива конфликт с трагической историей умершего ребенка.




Уж если развивать сложную разветвленную историю семьи, то делать это не в рассказе непонятного формата, а в повести в стиле раннего Азольского.



Украинизмы "тынялся", "напастья" и пр. неуместны.


ПС: "не губите букву "Ё", не губите..." (с)

#11 14:14  20-11-2006tima606    
Рассказ тронул до глубины души.Заставил о многм задуматься.

Спасибо,автор.Очень трогательно у тебя получилось...

#12 14:15  20-11-2006ГССРИМ (кремирован)    
Трогательно и откровенно.

Но выносить подобные вещи на всеобщее обозрение есть "out of taste". Это как афишировать свою инвалидность.

#13 14:24  20-11-2006Лев Рыжков    
Молодец, хуле
#14 15:14  20-11-2006Мишка    
О, Немец! Ща почитаем...
#15 15:58  20-11-2006Мишка    
балин...
#16 17:42  20-11-2006Немец    
Герой Советского Союза Рамон Иванович Меркадер


прежде, чем публиковать этот текст, я дал его почитать брату. если бы он сказал спрятать и никому не показывать, я бы так и сделал.


еще раз всех боагодарю за отзывы.

#17 18:20  20-11-2006sorotoga    
уважил. уважил.

сказать не хуй.

это жизнь.

#18 18:25  20-11-2006sorotoga    
да г-н Цапфанов, снявши голову по волосам не плачут.

слова по пизде идут не токмо буквы.

лет через 200 Ваш комментарий будет нечитаем, хоть с ЕО, хоть без оной.

#19 18:33  20-11-2006Спиди-гонщик    
гад ты, автор.

и так настроение нефпизду...

пиши ещё, в общем.

#20 22:17  20-11-2006uri    
пеши Женя, пеши!
#21 22:50  20-11-2006Немец    
голем

если честно, то я тебя не понял. разве настоящая литература - это не боль? негоже делиться болью близких? что же здесь плохого? а чьей болью делиться стоит? и потом, где заканчивается моя собственная боль и начинается боль другого человека - или наоборот? и при чем тут пиар?

я пишу о том, о чем мне кажется должно быть написано - так я чувствую, потому так и делаю. голем, ты веришь в то, что ты делаешь?

#22 23:23  20-11-2006Шырвинтъ    
Бывалому.... онклолог.... я в душу не лезу...

я как -то над этим рассказом тоже пытался слезу пустить( но не пошла(

но ведь дело не в этом. ессли расматривать с точки зрения написния - то и читать интересно, и душу воротитит.

а если доебываться до деталей - то нах оно тебе вперолсь? ты со твоей то статстикой и не такого наберешь)


Немцу

и ..сказать то и нехуй. Вот как речка горная по перекатам... одно из другого следует..


себе

пьян..

слегка(

#23 23:40  20-11-2006Baran    
Немец


Не согласен. Настоящая литература это не только боль, хотя сначала так может показаться. Настоящая литература, мне так кажется должна нести /прозрение/, боль - да, один из самых сильных методов и только. Если в литературе только лишь боль, чтение ее превращается в вариант душевного онанизма - почитал, испытал недостающую эмоцию и живи себе дальше


ЗЫ Крео понравился. Надеюсь, после его прочтения стал немного иным. Извини за пафос, если он есть.

#24 00:08  21-11-2006АЛУ ЗЕФ    
Охуенно, просто охуенно

Цапфанов заебал своей нудной назойливостью.

Цапфанов, напиши что-нибудь, чтобы людей это действительно зацепило. А так, твоя энциклопедическая осведомленность и разборы деталей нахуй никому не уперлись.

#25 00:26  21-11-2006Цапфанов    
голем



согласен с твоим п.1, и как ни странно, несогласен с Рамоном. Если бы автор описал СОБСТВЕННЫЕ эмоции, возникшие по смерти ребенка, или опять же собственные - как производное от эмоции брата - вот это было бы другое дело.


А непосредственно эмоции брата описаны все-таки слабовато. И не стоит называть материал "автобиографическим", все-таки это жизнь очень близкого, но окружения.


Настоящая литература начинается там, где факт и фактура перестают иметь решающее значение, и на первое место выходят эмоции, мысли и выводы автора, искусно выраженные словами или поступками лирического героя. Это та самая "художественная ткань", для многих недостижимая.



Относительно же реплики Рамона о недопустимости вынесения личных обстоятельств наружу несогласен вот почему. В предыдущем абзаце я применил определение "настоящая" литература, поэтому тут напишу - истинная. Истинная литература будет только и исключительно там, где автор в состоянии перешагнуть все возможные пределы собственной искренности, содрать с себя кожу, вывернуть к леденящему ветру нутро мяса и костей, и - развернуть, как старый ковер, обнаженную и беззащитную душу.



Я счастлив, что смог написать пару рассказов, немного приблизившись к этим критериям. Пишу "приблизившись" - потому что не смог, не посмел перешагнуть край искренности, не смог всю правду написать. Не хватило мужества. Состояние сразу после написания такого рассказа - неописуемо, моих сил нет, чтобы изложить буквами то состояние.

#26 00:31  21-11-2006Немец    
голем

никаких обид.

с тобой бы за кружкойц пива об этом поговорить..

"если беда произошла не со мной.." но ведь Достоевский тоже не убивал старушку топором. Это мог быть его племянник. или знакомый племянника. Или чисто выдуманный персонаж. В конце концов теперь это не имеет никакого значения. да и тогда не имело. Как и вопрос этики, который мог тогда возникнуть. Вопрос этики всегда за пределами литературы - он слишком широк, и слишком не однозначен. Беждеса с его Апельсином тоже сильно ругали за чрезмерное насилие и "пропоганду" наркотиков - а вопрос то чисто этический. Но прошло время и вектор этики сменился. И заметь, литература помогла этот вектор повернуть.

я понимаю, ты хочешь сказать, что мой текст хорош, но факт того, что я его напсиал выставляет меня далеко не в лучшем свете. Потому что я вывернул жизнь своей семьи наизнанку. На этот счет у меня есть соображения (даже убеждения). Я например, и себя выверну наизнанку, если мне это будет нужно, чтобы написать..

Но дело даже не в этом - разве с твоей стороны этично упрекать меня в моем отношении к семье, когда об этих отношениях ты ничего не знаешь?

#27 00:33  21-11-2006Немец    
Цапфанов

я с тобой согласен в каждом слове.

#28 00:34  21-11-2006Цапфанов    
АЛУ ЗЕФ, я умею писать, "чтобы зацепило", но всяко не по твоему заказу. Не мозоль глаза, пока я не начал вспоминать твои рассказы про турецкий отель.
#29 01:09  21-11-2006флюг    
Это - хороший рассказ.
#30 05:20  21-11-2006Samit    
молодец, Немец.
#31 08:14  21-11-2006АЛУ ЗЕФ    
Цапфанов

Это ты Немца пугай, он недавно на ресурсе и еще живо реагирует на комменты, мне же апсолютно ультрофиолетомариново(особенно когда речь идет о таком, старом как говно мамонта тексте), тем более што ты более чем предсказуем.

#32 11:01  21-11-200699 франков    
Очень.

Литература.

Жду книгу.

#33 19:56  21-11-2006One    
Молодец, Немец.
#34 13:14  22-11-2006Ё_П_Т_Е    
Блять, ссука, плачу...

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [52] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....