|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Литература:: - Зимний сон
Зимний сонАвтор: Kambodja -Чо, ман, как жизнь? – парень в желтой рубашке и грязных полосатых штанах стоял в тени пальмы. Концы его дредов еле выглядывали из-под огромной вязаной кепки трех цветов: солнца, травы и крови. На вид он был мой ровесник, то есть около пятнадцати лет отроду.- Да, брат. Я-ман Раста Михаэль, нужно что? – настроение было приподнятым, солнечным, как погода в этот классный день. - Ага, я Раста Грегор. Мой байк, мой самый стильный байк Кингстона не хочет заводиться! Ты представляешь? Меня ждет моя девушка, не могу же я прийти в бар ногами, если у меня есть байк, да? - И? – я понял историю, но не знал, чем я могу помочь. -Толкнёшь его, брат? -Давай, - ответил я. Он зашел за дом, и я проследовал за ним в тень двора. Обычный дом-усадьба, несколько грядок с салатом, манговые деревья, между которыми вниз по склону холма уходило множество тропок. Скорее всего, они вели к плантациям хлебного дерева и бананов, хотя, глядя на дреды парня, можно подумать и о маленькой деляночке ганжи. За домом, прислоненный к стене, стоял неплохой, сразу видно, почти вручную сделанный мотоцикл. Блеск и сверкание! - Вычищен-вымыт, да, бро? – Грегор подошел к этому чуду человеческой любви к шику и погладил его по кожаному сиденью. - Давай выкатывай его, такому зверю надо хорошенько побегать! Мы выкатили его на улицу: пыль и жара, и лишь слабый ветерок с моря иногда заставлял марево над асфальтом колебаться – перспектива в эти мгновения искажалась, и вид на горы плыл и трепетал в воздухе, делаясь похожим на мираж. Грегор держал свой мотоцикл за руль, я взялся за небольшую спинку кресла позади сидения, и мы покатили его по улице. Он чихнул, взревел, рванулся и вот – Грегор уже сидит на нем и радостно орет: «Да, ман, да, вот это класс, такой стильной зверюги нет во всем Кингстоне, на все Джамайке нет такой машины!» Окутанный клубами сизого дыма, ревущий и дрожащий, мотоцикл действительно производил впечатление адского зверя. - Чо, Михаэль! -Чо, бро,- я пошел неспешно дальше. - Постой, поехали со мной, я собираюсь сегодня оторваться, у меня есть ганджа, впереди нас ждут девушки и Джа! *** Я проснулся. Похмельный холод, скрипучая кровать, обои в грязных разводах. За окном, покрытом продолговатыми узорами наледи, свист вьюги. Намело, наверно, по пояс. Ночь. Минус 32. Сибирь.Общага. Мне так хотелось на Ямайку середины двадцатого Теги: ![]() -1
Комментарии
#0 17:26 06-07-2003St. Ass
Ха-ха... В Крыму мне долбится сейчас совсем не плохо.. Охуительно =) ярко пишешь, здорово Пазитифф, бля ! А што, мне понравилос. Малацца. Не буду дискутировать про растаманскую философию, она мне не близка - но крео не об этом. И хорошо. простота, краткость и ясность.. Еше свежачок ГЛАВА 27
ЗАПАДНЫЙ ОТВЕТ Апрель 1936 года, Лондон, здание Форин-офиса Сэр Роберт Ванситтарт отложил папку с донесениями из Москвы. Вечерний свет падал на полированный стол, подсвечивая тревогу в его глазах. - Их предсказания сбываются с пугающей точностью, - он обвел взглядом собравшихся.... Бабушка Марфа Петровна пироги пекла не по рецепту - всё на глаз. Муки четыре жмени, чтоб тесто липло к пальцам, но не слишком; сахара - чуть с горкой, чтоб душа радовалась; дрожжей - ровно столько, чтоб к обеду тесто трижды подошло и каждый раз она его сердито осаживала деревянной лопаткой - типа не зазнавайся!...
ГЛАВА 26
НОВАЯ ИГРА Апрель 1936 года, Московский вычислительный центр Первые лучи утреннего солнца заливали зал, где машина пробуждалась после долгой перезагрузки. Но теперь ее гул звучал иначе - мягче, с какими-то новыми, почти музыкальными обертонами.... ГЛАВА 21
ОПТИМАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО Апрель 1932 года, Московский институт генетики Профессор Вавилов сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы сжимали края документа. Бумага была плотной, с аккуратно проставленными штампами НКВД. - «Программа оптимизации генофонда населения СССР», - он поднял глаза на молодого сотрудника в форме....
Ночь в селе Карденахи была черна той первозданной чернотой, что предшествует самому́ сотворению мира, — чернотой, в которой ещё не было ни слова, ни света, ни имени вещей. Стояла та доисторическая, влажная темнота, какую помнит лишь красная глина Колхиды да виноградная лоза, чьи корни уходят в такую глубину, где нет уже ни грузина, ни грека, ни перса, а есть лишь сама земля, дышащая своим медленным, тысячелетним дыханием.... |

