Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Литература:: - СОЛНЕЧНЫЙ ЖЫР (ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ)СОЛНЕЧНЫЙ ЖЫР (ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ)Автор: Пузо Глава шестая, в которой сгорает еда, появляются две старухи, а человек по фамилии Пепельный попадает в беду.Блять, сгорело же всё на хуй! – длинномордый шаурмен в шапке-ушанке (оба уха вверх, тесёмки завязаны) филином запрыгал вокруг своего сооружения. -Сгорело! Сгорело к хуям! – слюнявая ругань булькала и пузырилась. Шаурмен махал руками, приплясывая вокруг горящего скворечника, слепленного из ржавых листов железа. Валил дым-копоть-чад и был огонь. Горела еда. Прачечная улица лишалась частного сектора по производству корма, готового к употреблению. Человек по фамилии Пепельный понял, что с такой едой придётся обломаться, и посмотрел по сторонам. Справа было кафе «Паяльник». Перед входом на лавке сидели две носатые старухи. -Блядюга, - голос принадлежал самой носатой. Внезапно она нажала пальцем на нос другой и снова произнесла: -Блядюга. Человек по фамилии Пепельный направился в кафе. Внутри заведения шевелился полумрак, пахло рыбой и кормом. За стойкой женщина-гусь разливала половником по стаканам из кастрюли, подписанной красным «Кофэ». На стойке – меню. В меню: Кофэ – один. Рыбник – три. Хлебник – половина. Корм разный – два. Мутное крепкое – один. Беленький сахар – половина. Консервы «Время» (в ассортименте) – семь. Человек по фамилии Пепельный заказал рыбник и кофэ и сел за свободный столик. Посетителей было немного. Два инвалида, которые пили мутное крепкое, девочка без головы жующая разное и человек-якорь, который не жевал и не пил ничего. -Мутное не бери, - за столик к человеку по фамилии Пепельный присел грязный, незаметно появившийся в кафе. – Отрава крысья. Головной тараканинг начнётся. Человек по фамилии Пепельный хотел прогнать незваного гостя, но грязный приложил указательный палец к губам. Официантка-красные ногти принесла заказ. -Кушай, не мешаю, - грязный достал из кармана пальто пачку сигарет «Разные» и закурил. Человек по фамилии Пепельный пожал плечами и принялся за рыбник. -В «Солнечный жыр» не спеши. Рыбник поедался тихо, только ложка слегка шкрябала о тарелку. -Время консервное не покупай. Рыбник закончился, человек по фамилии Пепельный достал последнюю папиросу «Шторм» и принялся за кофэ. -Я в пятом доме живу. Напротив жыра. Ты бы сначала ко мне, - пелена безумия покинула глаза грязного. – Пойдём. Я про жыр знаю. Грязный встал и мотнул головой в сторону выхода. Пятый дом был недалеко от кафе «Паяльник» и уже через минут десять среднегородского времени они вошли в подъезд и поднялись на второй этаж. Недолгая возня с ключами и человек по фамилии Пепельный переступил порог комнаты грязного. Какая-то возня сзади и резкий удар стулом по голове. Человек по фамилии Пепельный потерял сознание. Послевокзальное время – два часа ровно. Глава седьмая, в которой возникает резной шкаф, машет кадилом поп, Юрка-мордвин поёт песню, а всякая чертовщина случается. -Закрысок. От крыс закрысил. Копыто козлиное в красном углу. Человек по фамилии Пепельный разлепил глаза. Сделать шевеление не получилось – тело было привязано к стулу. Напротив сидел грязный и качал головой. -Крысой рождённый, козлом окрещённый. Не говорил «отрекаюся». Шипел. В купель козёл копытом бил. Окрысили, - бубнил грязный и гонял по заляпанному столу таракана. Человек по фамилии Пепельный огляделся. Из мебели в комнате были только стол, два стула, на одном из которых он сидел и огромный резной шкаф, занимавший почти всю стену напротив окна. Шкаф был украшен всеразличными архитектурными излишествами – козлоногими панами, дубовыми листьями и бородатыми головами по верхним углам. Ножки – массивные копыта. Весь заставлен огромным количеством банок, в которых находились заспиртованные крысы, жабы, летучие мыши, змеи и хищные насекомые. -Крысий дух. Печать козла под хвостом, - продолжал гундосить грязный. – Хуй крысиный! – таракан вместе с криком полетел в человека по фамилии Пепельный. Затем грязный вскочил со стула, и в два прыжка обойдя стол, приблизился. Человек по фамилии Пепельный ощутил, как руки- немытые пальцы стали гладить его голову. -Жопка, - и грязный сильно шлёпнул ладонью. Потом ударил ещё раз. - Глазки крыскины. Глазки, - большие пальцы вдавились в глаза человека по фамилии Пепельный. -Блядь, больно! -Не мотай головой, не мотай, - шершавые руки вновь стали гладить голову. -Шёрстка крысиная. Жёсткая шёрстка, - грязный оставил голову и подошёл к шкафу. Обслюнявленные пальцы поскрипели по стеклу и потянули ручку дверцы на себя. -Слияние духа крысиного и тела козлиного, - грязный достал из шкафа одну из склянок с крысой, откупорив резиновую затычку, стал выливать содержимое на голову человека по фамилии Пепельный. Запах формалина. Крыса, покинув ёмкость, какое-то количество резких послевокзальных секунд полежала на голове и скатилась на живот человека по фамилии Пепельный. -И-и-и-и-и-и-и, - заскулил грязный. – И-и-и-и-и-и-и-и. Шершавые руки снова обхватили голову. -Шёрстка. Жёсткая шёрстка. Внезапно руки оставили. Грязный, топча пол, направился к шкафу. Послевокзальные секунды стали липкими и слились со среднегородскими. Опять шкаф и скрип резины о стекло. Вторая крыса легла рядом с первой. Формалин стекал по спине и груди человека по фамилии Пепельный. -Брат крысы и плоть от плоти козлиной, - грязный гладил голову и время от времени оттопыривал своей жертве уши. Отворилась входная дверь и на пороге, дымя кадилом, возник поп. Большие красные щёки губастой головы зашевелились. -За октябрём ноябрь. За ноябрём декабрь. А иным время ни к чему. Среднегородское время пустое, послевокзальное – дырявое. Нельзя быть в дырявом времени. Грех, - поп приблизился к человеку по фамилии Пепельный и стал вышагивать вокруг него круги. Грязный достал длинные тонкие свечи и расставил их по комнате, произнося своё «и-и-и-и-и-и-и». -И-и-и-и-и-и-и, - свечи зажигались одна за другой. Перед тем, как зажечь каждую свечу, он делал три поклона и гремел спичечным коробком. -Соблюдение времени есть праведность. Раноедение, ногтегрызие, времянесоблюдение – козлиного происки, - басил батюшка, махая кадилом. -И-и-и-и-и-и-и, - подал голос грязный, зажигая последнюю свечу. -Крыса! – поп топнул ногой. -Крыса! – грязный зашумел спичками. -Крыса! – поп стал в позу лягушки. -Крыса! – грязный достал из шкафа большую банку со змеёй. -Крыса! Крыса! Крыса! Крыса! – поп и грязный торжественно орали. Скрип резины о стекло и на шею человеку по фамилии Пепельный была повешена змея. -Чорт! – поп и грязный встали на карачки лицом друг к другу. -Чорт! – поп и грязный легли на пол. -Чорт! – поп и и грязный привстали и тут же откинулись на спины. -Чорт! – грязный вскочил и, пританцовывая, засеменил к шкафу. -Чорт! – поп поднялся с пола и схватил кадило. -Чорт! – грязный достал склянку со скорпионом. -Чорт! – чорный жырный скорпион вывалился на голову человеку по фамилии Пепельный. -Чорт! – поп топнул ногой и открыл рот. -Чорт! – резной шкаф изогнулся всеми своими дверцами и дзынькнул стеклом. И тут человек по фамилии Пепельный услышал доносившуюся с улицы песню. Пел Юрка-мордвин. Ендербай кылмыжых Яратан эркэнэ Жовтэнэх чолбойсан Ендербай ижых Ендербай ижых. Тойболлдэ эркэнэ Бельдыжох киргибэ Ильдырчор чолбойсан Ендербай ижых Ендербай ижых. - Юрка! – крикнул человек по фамилии Пепельный. – Юрка! Но на этом его речь закончилась, ибо тяжлый стул, схваченный грязным, опустился ему на голову… (продолжение следует) Теги:
-2 Комментарии
#0 22:56 16-07-2003Kambodja
Первые были посильнее, больше игры с образами невъебенной. Пузо - напрягись! Первые и не вспомнишь счас... но так не плохо)) Еше свежачок Здесь пилили деревья и, видимо, ели людей. После — строили планы, такое занятное хобби. Спил подобен мишени. Сейчас я немного взрослей, Чем за день до рождения, но не настолько съедобен. Забери зажигалку и кроссы, когда я умру.... - Мальчики и девочки, негодяи и мерзавки, болтики и гаечки! – голосил в микрофон со сцены вертлявый набриолиненый хлыщ. – Впервые перед большой аудиторией. Сейчас. У вас на глазах. Тот, кто завтра проснётся звездой, кумиром, секс-символом, и чьё имя будет знать даже ваша восьмидесятилетняя бабушка....
Темный переулок был загажен
желтыми плевками фонарей женщина в кричащем макияже юркнула в парадную скорей. А в короткой юбке ночью страшно - на проспекте Славы и одной - смыть бы к черту этот макияж, но побыстрей хотелось ей домой.... Борис вернулся. Эдакий экспат,
Чужой среди своих в родной стране он, Покрыл бронёй свой новенький Х5, Как в Матрицу опять вернулся Нео. А мне он за обедом как-то раз Сказал с оскалом загнанного зверя: «Все врут, воруют... Кто во что горазд.... Я поездом Москва - Санкт-Петербург
Приехал к деду. Жил он на Тучкова. Когда-то хулиганист, как Панург, Он был известен остротою слова, И не совсем утратил прежний блеск, А был к моменту моего рассказа За семьдесят. Ссутулился, облез.... |