Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Друзья детства

Друзья детства

Автор: Француский самагонщик
   [ принято к публикации 12:58  05-02-2007 | Бывалый | Просмотров: 559]
Ещё никогда в жизни Димка не чувствовал себя так плохо. Не физически, нет – морально. Убит, раздавлен, унижен, какие ещё есть слова?
Коротко говоря, его чёрной-пречёрной рукой держала за горло ревность. И мучило отвращение к самому себе. Ничего сильнее Димка не испытывал за всю свою, уже не короткую, пятнадцати-с-половиной-летнюю жизнь.
Праздновали день рожденья Насти. То есть, по-настоящему день рожденья был вчера, но вчера всё свелось к застолью взрослых, об имениннице быстро забыли, и о её собственных гостях тоже. Как всегда, Алкин папа после второй продекламировал что-то из Светлова, после третьей исполнил своё любимое «Ходит ГамлЕт с пистолетом» – и отправился спать. Потом папы и мамы голосили а-капелла непременную «Тропинку», потом Димкин отец взял гитару и сбацал «Большую страну Китай»… И так далее. Тоска.
Зато сегодня они собрались в самой что ни на есть своей компании – Настя, Алка, Светка, Мишка и он, Димка. Друзья с детства и по жизни. Девчонки-одноклассницы жили по соседству, на одной короткой улице подмосковного посёлка – сплошь старые частные дома с большими участками, застроена только одна сторона, напротив – светлый сосновый лесок. Мишка тоже жил на этой улице и учился в той же школе, только на класс старше. А Димка был москвич, они с родителями и бабушкой на лето снимали здесь дачу, уже который год подряд.
Вот они пятеро, без посторонних, и отмечали день рожденья Насти, самой младшей из них, отмечали по-своему, по-настоящему. Мишка притащил бутылку какого-то вина, на столе имелась совсем лёгкая закуска, в углу стоял проигрыватель, на котором крутились пластинки с песнями советских композиторов. Танцевали.
И Димка неимоверно страдал, потому что уже четыре года был безумно влюблён в Алку, и Алка постоянно бросала его то в жар, то в холод, и сегодня холод выдался небывалый, просто какой-то оймяконский.
Вчера, после дурацкой родительской обжираловки, они впятером гуляли по темной улице, о чем-то разговаривали, потом сели на скамейку около чьего-то забора, Димка оказался рядом с Алкой, и она вдруг положила голову на его плечо. Димка замер, шелохнуться было немыслимо – всё равно, что Родину предать. Алка вдруг прошептала ему на ухо:
– А ты, если влюбился, маме рассказываешь?
Он выдохнул:
– Нет.
– А я сегодня с мамой, кажется, поделюсь, – еле слышно прошептала Алка.
Потом, когда разошлись по домам, Димка долго не мог успокоиться. Счастье переполняло его, как никогда в жизни, и не давало уснуть, да и какой сон при таком счастье? Стыдно сказать, но он трижды… ну, в общем, сделал с собой то самое, всё время представляя себе Алкино лицо. И продолжал бы, но стало совсем стыдно. Сладко-стыдно.
А сегодня всё обернулось, наоборот, хуже некуда.
Началось с того, что Алка взяла да и унизила Димку. Он, ещё до танцев, рассказал, как пару дней назад, на станции, какая-то тётка сказала ему: «Мальчик, дай пройти». На рост он не жаловался – метр семьдесят шесть, фигуру имел спортивную – плаваньем занимался, – а к тётке стоял спиной. Какой мальчик, почему мальчик?
Алка встала со стула, зашла Димке за спину, посмотрела и сказала: «Да, спина детская».
Она вообще умела уколоть словом и делала это с Димкой регулярно, но чтобы так…
Потом она отчаянно строила глазки Мишке, не обращая на Димку ни малейшего внимания, и танцевала только с Мишкой, и в медленном танце обвивала руками его шею, и смеялась, и её прекрасные глаза блестели, и они с Мишкой всё время что-то шептали друг другу.
А Димка, можно сказать, умирал.
Он старался не подавать виду. Приглашал то Настю, то Светку, потом почему-то сосредоточился исключительно на Насте. Светке было, в общем, всё равно, Насте приятно, а Алка так и так его не замечала.
Потом сделали небольшой перерыв. Подружки вышли на крыльцо, а Мишка подошёл к Димке и прошипел:
– Ты что, совсем дурак? Ничего не шаришь?
– Что я должен шарить? – резко ответил Димка.
– Пригласи её, наконец, дубина! – сказал Мишка.
Тут вернулись девчонки, Мишка поставил следующую пластинку, и не успел отойти от проигрывателя, как Алка сказала:
– Ой, обожаю «Караван», Миш, ну пригласи меня!
Димкина жизнь окончательно потеряла смысл, и он снова пригласил Настю.
Разошлись, когда стало уже совсем поздно. Настя осталась дома, Мишка пошел провожать Алку, а Димка, с тяжёлым сердцем, – Светку. Доведя её до калитки, он буркнул: «Пока» и побежал по тёмной стороне улицы к Алкиному дому.
На участке было темно. Димка приподнял сломанную штакетину и просочился внутрь. В конуре звякнул цепью престарелый Грей. Димку он знал много лет, так что обошлось без шума.
Димка тихонько обошел дом. Незашторенное окно Алкиной комнаты мягко светилось, но заглянуть в него Димка не мог – дом стоял на высоком цоколе.
Димка осторожно полез на ближайшее к окну дерево. Теперь стало – как в театре.
Лучше бы он не ходил в этот проклятый театр.
Алкина комната. Келья восьмиклассницы-отличницы. Письменный стол, стул, шкаф, пара книжных полок, узкая кровать.
И Алка с Мишкой. Целуются. Мишка – спиной к окну, в четверть оборота. Алкино лицо, в общем, видно, а что не видно, то дорисует воображение. Безошибочно дорисует.
Алкины глаза закрыты, а губы, наоборот, чуть-чуть приоткрыты. Этими губами она только вчера шептала Димке в ухо слова, от которых он чуть не сошёл с ума! Из этих губ его висок и щёку овевало её сладкое дыхание! А теперь эти губы прижаты к толстым, как будто вывернутым Мишкиным губам!
Правая Мишкина рука соскользнула с Алкиной талии и медленно забралась под блузку. И Алка не отпрянула, не шарахнула наотмашь по Мишкиной роже – лишь плотнее прижалась к нему и крепче сцепила пальцы на его шее.
Внезапно Димка ощутил эрекцию, и на сердце у него стало еще тяжелее.
Мишка исподволь, шаг за шагом, направлял Алку к кровати. Вот они, всё так же сплетённые в объятии, уже вплотную к кровати… вот Алка непостижимо медленно отклоняется назад… ложится навзничь… Мишка нависает над ней… её левая нога обхватывает его ногу… голова запрокинута… Димка, чудом не падая с дерева, беззвучно взрывается, в штанах делается мокро и липко.
Он не стал смотреть дальше – тихо слез с дерева, тихо, словно вор – да он и чувствовал себя одновременно и вором, и обворованным, – покинул чужую территорию. Добрёл до вчерашней скамейки, сел.
Всё было кончено. Осталось только решить, как именно покончить с ненужной жизнью. Проще всего – снотворное. Бабушка принимала его на ночь горстями (и всё равно, кстати, не спала), но Димка в этих таблетках совсем не разбирался. Что убивает, а от чего пронести может? Не хватало ещё понос словить вместо сведения счётов с жизнью. Алка обхохочется…
Повеситься? Гадко это как-то.
Вены перерезать? Он читал, что это безболезненно и благородно, если улечься в горячую ванну. Но ванны здесь, на даче, не было.
Ладно, подумал Димка, видно будет. И пошёл домой. Главное – незаметно проскользнуть в свою выгородку, да ещё – как-то трусы застирать. Впрочем, лучше их облить чем-нибудь. Повидлом, например.
………………………………………………………
Утром Димка передумал умирать. Он кое-как перетерпел несколько дней, остававшихся до отъезда с дачи. С Алкой, да и с остальными, старался не встречаться. В основном, гонял в футбол на стадионе местной школы. Один раз туда явилась вся компания – Алка, Светка, Настя. И Мишка. Они довольно шумно болели за Димкину команду, и он, Димка, назло всем показал себя в этот день во всей красе – из двадцати голов, влетевших в ворота противника, двенадцать забил он. Но после матча ушёл на соседнюю улицу вместе со своими партнерами по игре.
А потом Димка с родителями и с бабушкой вернулся в Москву.
Димкина и Алкина мамы продолжали дружить, но Димка Алке не звонил, не говоря уж о встречах. Он замотал свой день рожденья, на который обязательно приехала бы Алка со всеми остальными, – объявил родителям, что хочет отпраздновать только с одноклассниками, и упёрся как ишак. Родители удивились, но возражать не стали. На этом дне рожденья он впервые напился как свинья – ребята контрабандой притащили несколько бутылок розового крепкого. В разгар гулянки позвонила Алка, но Димка к этому времени уже не мог сказать ни слова.
За три дня до Алкиного дня рожденья он нажрался снега, после чего слёг с жестокой ангиной.
На Светкин день рожденья поехать пришлось, но с Алкой он не общался, только поздоровался. Да и пробыл там недолго, свалил по-английски.
Потом его прорвало, как будто он действительно смолотил бабушкиных таблеток, оказавшихся слабительными. Только понос был не реальным, а поэтическим. Меньше, чем за неделю, он накатал уйму стихов – целую тетрадку в клеточку. И каждую ночь на этой неделе ему виделось Алкино лицо, и он не мог удержаться, и простыня делалась липкой…
Вечером седьмого марта он завернул тетрадку в лист ватмана, на котором крупно написал: АЛЛА, засунул всё это в прозрачный целлофановый пакет и в Алкин посёлок. Всё тем же путем, что и тогда, только проваливаясь в снег, добрался до её светящегося окна. С безумно бьющимся сердцем уцепился за знакомую ветку и подтянулся. Алка была одна, она сидела за столом, что-то читала. Димка, затаив дыхание, пригнувшись, подкрался вплотную к окну, осторожно положил пакет на жестяной отлив, резко постучал по стеклу – и что было мОчи побежал прочь.
Он вернулся домой около одиннадцати, терпеливо и равнодушно выслушал мамины и бабушкины причитания, отказался от ужина и, совершенно без сил, лёг спать.
Утром зазвонил телефон. Отец, взявший трубку, сказал:
– Димон, тебя.
Димка приложил трубку к уху, сказал «Алло» и услышал Алкин голос:
– Спасибо…
И длинные гудки.
………………………………………………………
На следующее лето дачу они не снимали. Июнь Димка провёл в лагере труда и отдыха (так это называлось!) под Москвой, а в июле они поехали в Эстонию, в деревню Кясму, захватившую Димку по самую макушку. Почти Европа, только не столица, но это даже ещё интереснее; лютеранская церковь – по-эстонски кирик, – в которой каждый день звучал оргАн; новые друзья – ребята и девчонки из Москвы, Ленинграда, Таллина, почти все – непризнанные гении, кто поэт, кто художник, кто музыкант, почти все старше его – но приняли как равного… Своих стихов, он им, правда, не читал – стеснялся.
Пиво, холодная и кислая «Фетяска», ночи у старых кораблей, много лет назад вытащенных на берег…
И потрясающая девушка из Таллина…
Алка почти не вспоминалась. Только шрам в душЕ остался, но – зарубцевавшийся.
Потом – выпускной класс, экзамены в школе, попытка поступить в университет, окончившаяся провалом, поступление в институт, новая среда, новая жизнь, осенняя сессия, весенняя сессия, стройотряд, пиво, водка, портвейн, плачущая мама… Пара недель в полюбившемся Кясму… Осенняя сессия, весенняя сессия, портвейн, водка, пиво, плачущая мама… Угроза отчисления… Спасение… Кясму…
Алку за эти годы видел только раз, да и то случайно – издали, в метро. Хотя, конечно, и знал, где она и что она. Тоже в институте, неподалёку от Димкиного.
А шрам – и тот, казалось, почти рассосался.
Потом – любовь. Хорошая любовь, взаимная, на всю жизнь. Женитьба. Ребёнок. Окончание института, почти с отличием. Работа инженером. Всё нормально. И, отдалённо, – известия о ТОЙ их компании. Всё довольно однообразно: девчонки повыходили замуж за однокурсников, Мишка – соответственно женился.
Алкино лицо вспоминалось уже с трудом.
………………………………………………………
А потом они встретились. Алла с мужем – отличный оказался парень, из Симферополя родом – и Дмитрий с женой попали в гости к друзьям, которые оказались общими.
Общались как ни в чём не бывало. Как ты? А ты? Дети? А твои? А помнишь? А ты?
И, показалось Диме, что-то промелькнуло. Искорка какая-то. И старый шрам вдруг заныл.
Дым стоял коромыслом – пили-ели-веселились. Танцевали – танцы, в общем, те же, только музыка другая.
– Ты меня не пригласишь? – тихо спросила Алла, подойдя к Диме.
– Приглашаю! – ответил Дима.
Посреди танца она вдруг сказала:
– Курить хочется…
Они вышли на лестничную площадку. Дима вынул пачку сигарет, протянул Алле.
– Подожди, – сказала она каким-то странным голосом. – Подожди…
Помолчали. Дима смотрел на Аллу. Красавицей она так и не стала, но обаяние и сексапильность остались при ней, даже усилились.
– Скажи, – как будто через силу продолжила Алла, – почему ТОГДА ты был такой дурак?
– ТОГДА? – произнес Дима. – В ТОТ день?
– И в ТОТ, и в другие, – ответила Алла. – А особенно – потом.
– Не понимаю тебя, – он заставил себя говорить холодно.
– Димочка, милый мой, послушай, что я тебе скажу, – сказала Алла. – Сейчас уже могу сказать. Я всегда знала, что ты в меня влюблён без памяти. А я – я тоже… Только ты этого не видел. Наверное, потому, что женщины взрослеют раньше. Конечно, я тоже была страшная дура, не хуже тебя. Мучила тебя, не знаю зачем. Хотела, чтобы ты перестал бояться меня, что ли… И тогда, в ТОТ день, я попросила Мишку помочь. Мы переиграли, наверное…
Дима закурил. Руки слегка дрожали.
– Да уж, переиграли, – пробормотал он.
– Я видела тебя на дереве, – просто сказала Ала.
– Что?!
– Господи, идиот, это была инсценировка! Для тебя! Ну, потом, конечно, нас понесло дальше, чем я хотела, но я сумела остановиться. Ничего не было, ты понимаешь, дубина, ни-че-го! Дай платок, у меня тушь сейчас потечёт!
Дима протянул ей платок. Алла аккуратно сняла слезу, готовую сорваться с ресниц.
– Прости меня, – сказала она. – Я стерва и дура. Я всё испортила. Всё сейчас могло быть по-другому.
– А может, всё к лучшему, – угрюмо возразил Дима.
– Может, и так, – согласилась Алла. – Виктора я мучаю. Он меня любит, я знаю, но я его мучаю. Я ж говорю – стерва.
– Перестань, – сказал Дима. – Если кто виноват, то это я, потому что…
Алла мягко повернулась к нему, приблизила свое лицо к его лицу и приникла губами к его губам. Она не закрыла глаза, и Дима увидел, что слеза всё же скатилась, и тушь потекла.
Потом он зажёг две сигареты – для себя и для Аллы. Курили молча. Докурив, Алла сказала:
– Димка, всё так. Но ты прости меня за предстоящий вечер. Хорошо?
– Не понял, – сказал Дима.
– Ну вот опять, – улыбнулась Алла. – Ладно, поймёшь. Ну, пошли? А то нас уже хватились, наверное.
Когда Дима открывал перед ней дверь в квартиру, Алла торопливо добавила:
– И спасибо за стихи. Мне никогда, ни раньше, ни позже, стихов не писали.
– Я, может, ещё напишу, – отозвался Дима.
Они вернулись в компанию. Витя, Аллин муж, с пеной у рта спорил с кем-то из гостей о футболе и, похоже, был уже пьяноват. Димина жена сидела в кресле, внимательно глядя на Диму. Он подошёл к ней, прихватив по дороге стул, сел рядом и взял жену за руку.
– Потанцуем?
– Не хочется, Димкин, – ответила жена. – Давай так посидим.
Алла куда-то исчезла.
А минут через сорок Дима пошёл курить. Куча народа стояла на лоджии, но ему хотелось побыть одному. Он тихо открыл дверь на лестничную площадку и увидел, как Алла, закрыв глаза, упоённо целуется с хозяином квартиры. Потом она, не прерывая поцелуя, распахнула глаза, посмотрела на Диму и подмигнула ему. Дима так же тихо закрыл дверь, так и не выйдя на площадку.
Старые шрамы, оказывается, никуда не исчезают.
Он стоял в прихожей, а откуда-то извне в его сознание проникали слова. Слова медленно, но неуклонно складывались в строки, строки – в строфы.
Как будто фотография проявлялась.


Теги:





0


Комментарии

#0 13:39  05-02-2007Слава КПСС    
Однако автор матереет.
#1 13:45  05-02-2007Хренопотам    
круто.

скоро издаваться начнешь?

#2 14:10  05-02-2007Fedott    
Ну, что касается техники написания, здесь (и не только здесь) могу поставить высокую оценку.

Что касается... назовем это "сюжетной линией", то думаю так: хрестоматийно.

Что я под этим понимаю: довольно предсказуемо (для меня во всяком случае) было прочесть о финальном повороте событий. Если коротко и грубо - "как была Алла блядью, так и осталась".

Но это очень примитивная модель, во-первых. Во-вторых, Дима, с годами дав оценку всему и вся (и в том числе этой женщине) не стал бы переживать. Думаю, он отнесся бы к этому с юмором.

Я на его месте посмеялся бы просто над ней.

Хотя... может циничен я.

#3 14:26  05-02-2007Кысь    
С каждым рассказом - все пронзительнее. Спасибо тебе, автор.
#4 15:13  05-02-2007Такашко Аминьевский    
Смотрит остекленевшими глазами.Бросает в сторону недопитую бутылку водки.Начинает поцигански приплясывать, при этом орет:

У меня жена была,она меня любииила,изменила только раз ,а потом ррешиииила

Эх раз ,да ище раз,да ище много,много раз

Падает.....

Штаны мокрые обоссался....

#5 15:17  05-02-2007МешокНоктей    
Деферамбоф петь не буду.

Похвалю афтора сухо и коротко ибо боюсь что зазнаецца.

хуярь ещо,как гаварицца.Планку задрал высоко-будь теперь добр саатвецтвавать.

#6 15:25  05-02-2007Итальянец беспезды    
Давно тут небыл...отпуск

Дохуя пропустил

Креос ахуенный, жизненно блять пишешь..

#7 15:28  05-02-2007Samit    
ochen ponravilos. gut.
#8 15:48  05-02-2007Чудо египецкае    
И снова отличное произведение. Перечитываю смакуя.
#9 16:20  05-02-2007~aga~    
очень приятное крео
#10 16:53  05-02-2007Сэмо    
отлично написано

тока вот с сюжетом - согласен. предсказуемо

#11 17:31  05-02-2007rak_rak    
здорово

в смысле - очень хорошо

#12 17:32  05-02-2007Юля Лукьянова    
понравилось. душевно написано и читается легко. действительно Литература. только вот удареняя в словах заглавными буквами глаз режет.
#13 17:38  05-02-2007rak_rak    
Я бы взрезал чем-нибудь твой ГЛАЗ, Юся!
#14 17:51  05-02-2007Юля Лукьянова    
маниаг гыгы
#15 17:57  05-02-2007Какащенко    
Вот что нужно оставлять в Рекомендовано, чтобы поняли КАК!
#16 17:59  05-02-2007rak_rak    
Как? КАК?!! Да вот так!: разламываю Какащенкинские булки, и втыкаю свой колбасоподобный хрен В КАКАЩЕНСЕИЙ ЗАД, рррр!
#17 18:02  05-02-2007АЛУ ЗЕФ    
Гы, фстрял какашкин, ща рак его отпрепарирует.
#18 18:46  05-02-2007Какащенко    
rak_rak

Не самая смешная из Ваших шуток. Глупо.Ваши недруги радуются.Слава Богу, что мне наплевать...

#19 18:59  05-02-2007АЛУ ЗЕФ    
rak_rak

Гыыы, маньячина, мы што, недруги?

ЗЫ

И фключи наконец эту ебаную Аську!!!Вопрос есть.

#20 21:13  05-02-2007Голоdная kома    
Хуясе (сори), автор- ты уже не удивляешь,

крепко радуешь. В конце, когда герои начали ностальжировать, подумала: вот счас слюни начнут пускать- не стану дочитывать, а оно видишь какая кульминация!)

Насчёт "шрамов"- не знаю..

Срок давности есть у всего?

#21 21:18  05-02-2007erze    
Так и ходил с периодически липкими штанами чернявый Дима с времени эвакуации, подрачивая на кофе-брейках на фотку брата-инвалида тайком от постылой Эсфири, матери семерых его дочерей и трёх сыновей (в расходной графе двое умерших при родах плюс шесть абортов и три выкидыша).

Лучший, между тем, пейсатиль в своей алкосите, ага. И поэт тоже, если кто сомневается.

#22 21:22  05-02-2007С.С.Г.    
преклоняюсь

ФС превращается в Мастера

или он и был им?

впрочем похуй, главное - читать приятно


ЗЫ. единственная неточность, по-моему - это про то, что Димка кончал при воспоминаниях о возлюбленной

не бывает такого в том возрасте

ну, у меня не было, по-крайней мере

любовь - по одну сторону, дрочка - по другую

как-то так

#23 21:27  05-02-2007С.С.Г.    
в отрочестве я ваще влюбчивый был и потрясающе наивный

так что многое из текста знакомо

#24 23:23  05-02-2007Esenin    
3au6u3b - ucчo нaдa
#25 02:25  06-02-2007uri    
аж грить ничо нехоцца.
#26 09:52  06-02-2007архангел Гавриил    
респект
#27 12:16  06-02-2007bitalik    
Очень. Во всех смыслах.
#28 12:26  06-02-2007Француский самагонщик    
Спасибо за комменты.

Федот: модель "как была Алла блядью, так и осталась" - неправильная. Она не блядь, она хищница. Не знаю, что хуже, но дело не в этом. Образ женщины может круто расходиться с реальностью. Петрарка там и проч.

Голоdная kома: шрамы остаются. Они не беспокоят, о них можно забыть, но если разбередить - мало не кажется.

С.С.Г.: насчет "любовь и дрочка" - ну, юношеская гиперсексуальность...

erze: налицо прогрессирующее воспаление мозга. Срочно к доктору! Впрочем, полагаю, медицина бессильна.

#29 16:44  06-02-2007Mighty Daemon    
Чо-то я как-то пропустил этот роскас. Я щас прочитал и спешу согласиться с товарищем Бывалым. В период глобального гона в виде "днинвникоф институтак", уважаемый ФС в очередной раз доказал свою ниибацкую профпригодность. Ничиво кроме банальнава "пеши исчо" добавить нимагу.
#30 16:58  06-02-2007Изрус    
И сознавая себя стервой,

Она кончает, портя нервы.

А тот, кто был в нее влюблен,

Сдержать не смог свой робкий стон.

#31 20:32  06-02-2007Голоdная kома    
Ф С 12:26

Нет, ну не могу согласиться что можно разбередить старые душевн. шрамы!,

объясните дурёхе-

"уходя- уходи"?,

"нельзя дважды вступить в одну и ту же реку"??,

"Любовь -необратима"?!

(

#32 20:57  06-02-2007Француский самагонщик    
Голоdная kома 20:32

У-у-у, такие вещи разве можно объяснить, хоть дурёхе )) хоть умнице? Хоть самому себе... Это только текстом можно выразить, типа литературным, или - лучше - поэзией, музыкой.

У Стругацких, кстати, это гениально, в ОЗ.

Хотя... можно было бы попытаться соорудить схему: память хранит информацию, в том числе и эмоции, которые тоже информация; определенное раздражение органов чувств вызывает из памяти связанные эмоции и т.д. Но я в этом не специалист.

Ну и, наверное, шрам шраму тоже рознь.

А что кас. крылатых фраз - они как синоптики: правду говорят в одном случае из двух. Толкование опять же...

#33 21:08  06-02-2007Голоdная kома    
Да, ты прав. Забей.

Суета сует, -сказал Екклесиаст,- суета сует,-

всё суета!

"Ебу я всех, хто ниже меня ростом!" (с)

-это так, чтобы поддержать разговор!)

#34 14:18  07-02-2007бубурик    
заепца бля...


своим поступком на лестничной площадке Алла пыталась сподвигнуть Димку к написанию новых бестселлеров, паходу...

#35 16:13  07-02-2007Лев Рыжков    
Фактически Сэллинджер. Молодец автор.
#36 18:04  08-02-2007Skat    
Захватило.

пробежался по воспоминаниям.

Суко, бабы мутят што твой билгейтс

#37 21:59  22-02-2007Modjo_Rising    
Решил прочитать все креосы данного автора.

Хуй его знает, толи много выпил и выкурил седня, но решительно непонравилось. Видимо лучше было позже. Надо начать с самых ранних и постепенно идти к последним.

Хотя правдо не пойму мне рассказ не понравился или сами события. Гы, зафтра если выйду "на ноль" (с) перечитаю.

#38 04:58  16-03-2007Безенчук и сыновья    
понравелос.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:57  19-08-2018
: [4] [Литература]
Был разбужен ни храпом, ни ветром -
Алексей Алексеич Машков
И не дружным прерывистым пердом,
Разрывающим тайну оков

Он разбужен был полной луною
Что светила из грязных окон
Та что глаз свой, прекрасный, воловий,
Разместила на влажный балкон

Вся бригада накушавшись браги,
Как один нахлебавшись ея,
Не проснулась от лунной той тяги
Сей чудесный момент проебя

Лишь Машков, бригадир, был разбужен -
Сладкой мукой, волшебной луной
3начит правда од...
09:42  14-08-2018
: [8] [Литература]
Первым к точке сбора пожаловал Василий Плазмов. Вскоре подтянулся и Сережка Моржиков. А вот Лёлю ребятам пришлось подождать.
Сутулый Василий посасывал кончик галстука. Сережка курил папиросу и исподлобья поглядывал на эфемерных прохожих. В его голове как будто что-то никак не укладывалось....
23:59  10-08-2018
: [10] [Литература]
Коты обнюхивают клей на щелях, в коридоре, в помещениях, куда ведут своих приятелей дешёвые мамзели, стоящие рядами на панели, с припаркованной Газелью, в которой Алексея попросили поменять руль, тормоза, педали и сцепление, да и всё остальное тоже бы не помешало вытрясти из этой нахлобухи, под тянущие звуки как в порнухе из системника с винтом размером в гигабайт, куда ядрёный телетайп шлёт пошлые команды ватага за ватагой, бомжи под эстакадой в ржавой банке доваривают свою манагу, мохнатыми ушами шевеля, ...
09:01  09-08-2018
: [17] [Литература]
Куда девались стайки алкашей,
стеклянных войск былинные герои?
Неужто жизнь их выгнала взашей,
в неровные ряды метлой построив?
Я не воспринимаю город мой
без этих добрых, милых сердцу граждан -
носителей духовности простой,
готовых поделится ею с каждым....
12:43  08-08-2018
: [17] [Литература]

Скоро Осень, снова пожелтеют листья,
Рухнут листопадом, с ветром полетят,
А у нашей Тани поседеет пися,
Тане в эту пору стукнет шестьдесят

Все лицо в морщинках, как у обезьяны,
Груди, словно гроздья, свисли до земли,
Осень как ты любишь времени изъяны,
Как ты обнажаешь грусть былой любви

О любви к Татьяне я жалеть не буду,
Слезы расставания высохли давно,
Таня оформляет в «Альфа-Банке» ссуду,
Повернуть пытаясь дней веретено....