Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Друзья детства

Друзья детства

Автор: Француский самагонщик
   [ принято к публикации 12:58  05-02-2007 | Бывалый | Просмотров: 367]
Ещё никогда в жизни Димка не чувствовал себя так плохо. Не физически, нет – морально. Убит, раздавлен, унижен, какие ещё есть слова?
Коротко говоря, его чёрной-пречёрной рукой держала за горло ревность. И мучило отвращение к самому себе. Ничего сильнее Димка не испытывал за всю свою, уже не короткую, пятнадцати-с-половиной-летнюю жизнь.
Праздновали день рожденья Насти. То есть, по-настоящему день рожденья был вчера, но вчера всё свелось к застолью взрослых, об имениннице быстро забыли, и о её собственных гостях тоже. Как всегда, Алкин папа после второй продекламировал что-то из Светлова, после третьей исполнил своё любимое «Ходит ГамлЕт с пистолетом» – и отправился спать. Потом папы и мамы голосили а-капелла непременную «Тропинку», потом Димкин отец взял гитару и сбацал «Большую страну Китай»… И так далее. Тоска.
Зато сегодня они собрались в самой что ни на есть своей компании – Настя, Алка, Светка, Мишка и он, Димка. Друзья с детства и по жизни. Девчонки-одноклассницы жили по соседству, на одной короткой улице подмосковного посёлка – сплошь старые частные дома с большими участками, застроена только одна сторона, напротив – светлый сосновый лесок. Мишка тоже жил на этой улице и учился в той же школе, только на класс старше. А Димка был москвич, они с родителями и бабушкой на лето снимали здесь дачу, уже который год подряд.
Вот они пятеро, без посторонних, и отмечали день рожденья Насти, самой младшей из них, отмечали по-своему, по-настоящему. Мишка притащил бутылку какого-то вина, на столе имелась совсем лёгкая закуска, в углу стоял проигрыватель, на котором крутились пластинки с песнями советских композиторов. Танцевали.
И Димка неимоверно страдал, потому что уже четыре года был безумно влюблён в Алку, и Алка постоянно бросала его то в жар, то в холод, и сегодня холод выдался небывалый, просто какой-то оймяконский.
Вчера, после дурацкой родительской обжираловки, они впятером гуляли по темной улице, о чем-то разговаривали, потом сели на скамейку около чьего-то забора, Димка оказался рядом с Алкой, и она вдруг положила голову на его плечо. Димка замер, шелохнуться было немыслимо – всё равно, что Родину предать. Алка вдруг прошептала ему на ухо:
– А ты, если влюбился, маме рассказываешь?
Он выдохнул:
– Нет.
– А я сегодня с мамой, кажется, поделюсь, – еле слышно прошептала Алка.
Потом, когда разошлись по домам, Димка долго не мог успокоиться. Счастье переполняло его, как никогда в жизни, и не давало уснуть, да и какой сон при таком счастье? Стыдно сказать, но он трижды… ну, в общем, сделал с собой то самое, всё время представляя себе Алкино лицо. И продолжал бы, но стало совсем стыдно. Сладко-стыдно.
А сегодня всё обернулось, наоборот, хуже некуда.
Началось с того, что Алка взяла да и унизила Димку. Он, ещё до танцев, рассказал, как пару дней назад, на станции, какая-то тётка сказала ему: «Мальчик, дай пройти». На рост он не жаловался – метр семьдесят шесть, фигуру имел спортивную – плаваньем занимался, – а к тётке стоял спиной. Какой мальчик, почему мальчик?
Алка встала со стула, зашла Димке за спину, посмотрела и сказала: «Да, спина детская».
Она вообще умела уколоть словом и делала это с Димкой регулярно, но чтобы так…
Потом она отчаянно строила глазки Мишке, не обращая на Димку ни малейшего внимания, и танцевала только с Мишкой, и в медленном танце обвивала руками его шею, и смеялась, и её прекрасные глаза блестели, и они с Мишкой всё время что-то шептали друг другу.
А Димка, можно сказать, умирал.
Он старался не подавать виду. Приглашал то Настю, то Светку, потом почему-то сосредоточился исключительно на Насте. Светке было, в общем, всё равно, Насте приятно, а Алка так и так его не замечала.
Потом сделали небольшой перерыв. Подружки вышли на крыльцо, а Мишка подошёл к Димке и прошипел:
– Ты что, совсем дурак? Ничего не шаришь?
– Что я должен шарить? – резко ответил Димка.
– Пригласи её, наконец, дубина! – сказал Мишка.
Тут вернулись девчонки, Мишка поставил следующую пластинку, и не успел отойти от проигрывателя, как Алка сказала:
– Ой, обожаю «Караван», Миш, ну пригласи меня!
Димкина жизнь окончательно потеряла смысл, и он снова пригласил Настю.
Разошлись, когда стало уже совсем поздно. Настя осталась дома, Мишка пошел провожать Алку, а Димка, с тяжёлым сердцем, – Светку. Доведя её до калитки, он буркнул: «Пока» и побежал по тёмной стороне улицы к Алкиному дому.
На участке было темно. Димка приподнял сломанную штакетину и просочился внутрь. В конуре звякнул цепью престарелый Грей. Димку он знал много лет, так что обошлось без шума.
Димка тихонько обошел дом. Незашторенное окно Алкиной комнаты мягко светилось, но заглянуть в него Димка не мог – дом стоял на высоком цоколе.
Димка осторожно полез на ближайшее к окну дерево. Теперь стало – как в театре.
Лучше бы он не ходил в этот проклятый театр.
Алкина комната. Келья восьмиклассницы-отличницы. Письменный стол, стул, шкаф, пара книжных полок, узкая кровать.
И Алка с Мишкой. Целуются. Мишка – спиной к окну, в четверть оборота. Алкино лицо, в общем, видно, а что не видно, то дорисует воображение. Безошибочно дорисует.
Алкины глаза закрыты, а губы, наоборот, чуть-чуть приоткрыты. Этими губами она только вчера шептала Димке в ухо слова, от которых он чуть не сошёл с ума! Из этих губ его висок и щёку овевало её сладкое дыхание! А теперь эти губы прижаты к толстым, как будто вывернутым Мишкиным губам!
Правая Мишкина рука соскользнула с Алкиной талии и медленно забралась под блузку. И Алка не отпрянула, не шарахнула наотмашь по Мишкиной роже – лишь плотнее прижалась к нему и крепче сцепила пальцы на его шее.
Внезапно Димка ощутил эрекцию, и на сердце у него стало еще тяжелее.
Мишка исподволь, шаг за шагом, направлял Алку к кровати. Вот они, всё так же сплетённые в объятии, уже вплотную к кровати… вот Алка непостижимо медленно отклоняется назад… ложится навзничь… Мишка нависает над ней… её левая нога обхватывает его ногу… голова запрокинута… Димка, чудом не падая с дерева, беззвучно взрывается, в штанах делается мокро и липко.
Он не стал смотреть дальше – тихо слез с дерева, тихо, словно вор – да он и чувствовал себя одновременно и вором, и обворованным, – покинул чужую территорию. Добрёл до вчерашней скамейки, сел.
Всё было кончено. Осталось только решить, как именно покончить с ненужной жизнью. Проще всего – снотворное. Бабушка принимала его на ночь горстями (и всё равно, кстати, не спала), но Димка в этих таблетках совсем не разбирался. Что убивает, а от чего пронести может? Не хватало ещё понос словить вместо сведения счётов с жизнью. Алка обхохочется…
Повеситься? Гадко это как-то.
Вены перерезать? Он читал, что это безболезненно и благородно, если улечься в горячую ванну. Но ванны здесь, на даче, не было.
Ладно, подумал Димка, видно будет. И пошёл домой. Главное – незаметно проскользнуть в свою выгородку, да ещё – как-то трусы застирать. Впрочем, лучше их облить чем-нибудь. Повидлом, например.
………………………………………………………
Утром Димка передумал умирать. Он кое-как перетерпел несколько дней, остававшихся до отъезда с дачи. С Алкой, да и с остальными, старался не встречаться. В основном, гонял в футбол на стадионе местной школы. Один раз туда явилась вся компания – Алка, Светка, Настя. И Мишка. Они довольно шумно болели за Димкину команду, и он, Димка, назло всем показал себя в этот день во всей красе – из двадцати голов, влетевших в ворота противника, двенадцать забил он. Но после матча ушёл на соседнюю улицу вместе со своими партнерами по игре.
А потом Димка с родителями и с бабушкой вернулся в Москву.
Димкина и Алкина мамы продолжали дружить, но Димка Алке не звонил, не говоря уж о встречах. Он замотал свой день рожденья, на который обязательно приехала бы Алка со всеми остальными, – объявил родителям, что хочет отпраздновать только с одноклассниками, и упёрся как ишак. Родители удивились, но возражать не стали. На этом дне рожденья он впервые напился как свинья – ребята контрабандой притащили несколько бутылок розового крепкого. В разгар гулянки позвонила Алка, но Димка к этому времени уже не мог сказать ни слова.
За три дня до Алкиного дня рожденья он нажрался снега, после чего слёг с жестокой ангиной.
На Светкин день рожденья поехать пришлось, но с Алкой он не общался, только поздоровался. Да и пробыл там недолго, свалил по-английски.
Потом его прорвало, как будто он действительно смолотил бабушкиных таблеток, оказавшихся слабительными. Только понос был не реальным, а поэтическим. Меньше, чем за неделю, он накатал уйму стихов – целую тетрадку в клеточку. И каждую ночь на этой неделе ему виделось Алкино лицо, и он не мог удержаться, и простыня делалась липкой…
Вечером седьмого марта он завернул тетрадку в лист ватмана, на котором крупно написал: АЛЛА, засунул всё это в прозрачный целлофановый пакет и в Алкин посёлок. Всё тем же путем, что и тогда, только проваливаясь в снег, добрался до её светящегося окна. С безумно бьющимся сердцем уцепился за знакомую ветку и подтянулся. Алка была одна, она сидела за столом, что-то читала. Димка, затаив дыхание, пригнувшись, подкрался вплотную к окну, осторожно положил пакет на жестяной отлив, резко постучал по стеклу – и что было мОчи побежал прочь.
Он вернулся домой около одиннадцати, терпеливо и равнодушно выслушал мамины и бабушкины причитания, отказался от ужина и, совершенно без сил, лёг спать.
Утром зазвонил телефон. Отец, взявший трубку, сказал:
– Димон, тебя.
Димка приложил трубку к уху, сказал «Алло» и услышал Алкин голос:
– Спасибо…
И длинные гудки.
………………………………………………………
На следующее лето дачу они не снимали. Июнь Димка провёл в лагере труда и отдыха (так это называлось!) под Москвой, а в июле они поехали в Эстонию, в деревню Кясму, захватившую Димку по самую макушку. Почти Европа, только не столица, но это даже ещё интереснее; лютеранская церковь – по-эстонски кирик, – в которой каждый день звучал оргАн; новые друзья – ребята и девчонки из Москвы, Ленинграда, Таллина, почти все – непризнанные гении, кто поэт, кто художник, кто музыкант, почти все старше его – но приняли как равного… Своих стихов, он им, правда, не читал – стеснялся.
Пиво, холодная и кислая «Фетяска», ночи у старых кораблей, много лет назад вытащенных на берег…
И потрясающая девушка из Таллина…
Алка почти не вспоминалась. Только шрам в душЕ остался, но – зарубцевавшийся.
Потом – выпускной класс, экзамены в школе, попытка поступить в университет, окончившаяся провалом, поступление в институт, новая среда, новая жизнь, осенняя сессия, весенняя сессия, стройотряд, пиво, водка, портвейн, плачущая мама… Пара недель в полюбившемся Кясму… Осенняя сессия, весенняя сессия, портвейн, водка, пиво, плачущая мама… Угроза отчисления… Спасение… Кясму…
Алку за эти годы видел только раз, да и то случайно – издали, в метро. Хотя, конечно, и знал, где она и что она. Тоже в институте, неподалёку от Димкиного.
А шрам – и тот, казалось, почти рассосался.
Потом – любовь. Хорошая любовь, взаимная, на всю жизнь. Женитьба. Ребёнок. Окончание института, почти с отличием. Работа инженером. Всё нормально. И, отдалённо, – известия о ТОЙ их компании. Всё довольно однообразно: девчонки повыходили замуж за однокурсников, Мишка – соответственно женился.
Алкино лицо вспоминалось уже с трудом.
………………………………………………………
А потом они встретились. Алла с мужем – отличный оказался парень, из Симферополя родом – и Дмитрий с женой попали в гости к друзьям, которые оказались общими.
Общались как ни в чём не бывало. Как ты? А ты? Дети? А твои? А помнишь? А ты?
И, показалось Диме, что-то промелькнуло. Искорка какая-то. И старый шрам вдруг заныл.
Дым стоял коромыслом – пили-ели-веселились. Танцевали – танцы, в общем, те же, только музыка другая.
– Ты меня не пригласишь? – тихо спросила Алла, подойдя к Диме.
– Приглашаю! – ответил Дима.
Посреди танца она вдруг сказала:
– Курить хочется…
Они вышли на лестничную площадку. Дима вынул пачку сигарет, протянул Алле.
– Подожди, – сказала она каким-то странным голосом. – Подожди…
Помолчали. Дима смотрел на Аллу. Красавицей она так и не стала, но обаяние и сексапильность остались при ней, даже усилились.
– Скажи, – как будто через силу продолжила Алла, – почему ТОГДА ты был такой дурак?
– ТОГДА? – произнес Дима. – В ТОТ день?
– И в ТОТ, и в другие, – ответила Алла. – А особенно – потом.
– Не понимаю тебя, – он заставил себя говорить холодно.
– Димочка, милый мой, послушай, что я тебе скажу, – сказала Алла. – Сейчас уже могу сказать. Я всегда знала, что ты в меня влюблён без памяти. А я – я тоже… Только ты этого не видел. Наверное, потому, что женщины взрослеют раньше. Конечно, я тоже была страшная дура, не хуже тебя. Мучила тебя, не знаю зачем. Хотела, чтобы ты перестал бояться меня, что ли… И тогда, в ТОТ день, я попросила Мишку помочь. Мы переиграли, наверное…
Дима закурил. Руки слегка дрожали.
– Да уж, переиграли, – пробормотал он.
– Я видела тебя на дереве, – просто сказала Ала.
– Что?!
– Господи, идиот, это была инсценировка! Для тебя! Ну, потом, конечно, нас понесло дальше, чем я хотела, но я сумела остановиться. Ничего не было, ты понимаешь, дубина, ни-че-го! Дай платок, у меня тушь сейчас потечёт!
Дима протянул ей платок. Алла аккуратно сняла слезу, готовую сорваться с ресниц.
– Прости меня, – сказала она. – Я стерва и дура. Я всё испортила. Всё сейчас могло быть по-другому.
– А может, всё к лучшему, – угрюмо возразил Дима.
– Может, и так, – согласилась Алла. – Виктора я мучаю. Он меня любит, я знаю, но я его мучаю. Я ж говорю – стерва.
– Перестань, – сказал Дима. – Если кто виноват, то это я, потому что…
Алла мягко повернулась к нему, приблизила свое лицо к его лицу и приникла губами к его губам. Она не закрыла глаза, и Дима увидел, что слеза всё же скатилась, и тушь потекла.
Потом он зажёг две сигареты – для себя и для Аллы. Курили молча. Докурив, Алла сказала:
– Димка, всё так. Но ты прости меня за предстоящий вечер. Хорошо?
– Не понял, – сказал Дима.
– Ну вот опять, – улыбнулась Алла. – Ладно, поймёшь. Ну, пошли? А то нас уже хватились, наверное.
Когда Дима открывал перед ней дверь в квартиру, Алла торопливо добавила:
– И спасибо за стихи. Мне никогда, ни раньше, ни позже, стихов не писали.
– Я, может, ещё напишу, – отозвался Дима.
Они вернулись в компанию. Витя, Аллин муж, с пеной у рта спорил с кем-то из гостей о футболе и, похоже, был уже пьяноват. Димина жена сидела в кресле, внимательно глядя на Диму. Он подошёл к ней, прихватив по дороге стул, сел рядом и взял жену за руку.
– Потанцуем?
– Не хочется, Димкин, – ответила жена. – Давай так посидим.
Алла куда-то исчезла.
А минут через сорок Дима пошёл курить. Куча народа стояла на лоджии, но ему хотелось побыть одному. Он тихо открыл дверь на лестничную площадку и увидел, как Алла, закрыв глаза, упоённо целуется с хозяином квартиры. Потом она, не прерывая поцелуя, распахнула глаза, посмотрела на Диму и подмигнула ему. Дима так же тихо закрыл дверь, так и не выйдя на площадку.
Старые шрамы, оказывается, никуда не исчезают.
Он стоял в прихожей, а откуда-то извне в его сознание проникали слова. Слова медленно, но неуклонно складывались в строки, строки – в строфы.
Как будто фотография проявлялась.


Теги:





0


Комментарии

#0 13:39  05-02-2007Слава КПСС    
Однако автор матереет.
#1 13:45  05-02-2007Хренопотам    
круто.

скоро издаваться начнешь?

#2 14:10  05-02-2007Fedott    
Ну, что касается техники написания, здесь (и не только здесь) могу поставить высокую оценку.

Что касается... назовем это "сюжетной линией", то думаю так: хрестоматийно.

Что я под этим понимаю: довольно предсказуемо (для меня во всяком случае) было прочесть о финальном повороте событий. Если коротко и грубо - "как была Алла блядью, так и осталась".

Но это очень примитивная модель, во-первых. Во-вторых, Дима, с годами дав оценку всему и вся (и в том числе этой женщине) не стал бы переживать. Думаю, он отнесся бы к этому с юмором.

Я на его месте посмеялся бы просто над ней.

Хотя... может циничен я.

#3 14:26  05-02-2007Кысь    
С каждым рассказом - все пронзительнее. Спасибо тебе, автор.
#4 15:13  05-02-2007Такашко Аминьевский    
Смотрит остекленевшими глазами.Бросает в сторону недопитую бутылку водки.Начинает поцигански приплясывать, при этом орет:

У меня жена была,она меня любииила,изменила только раз ,а потом ррешиииила

Эх раз ,да ище раз,да ище много,много раз

Падает.....

Штаны мокрые обоссался....

#5 15:17  05-02-2007МешокНоктей    
Деферамбоф петь не буду.

Похвалю афтора сухо и коротко ибо боюсь что зазнаецца.

хуярь ещо,как гаварицца.Планку задрал высоко-будь теперь добр саатвецтвавать.

#6 15:25  05-02-2007Итальянец беспезды    
Давно тут небыл...отпуск

Дохуя пропустил

Креос ахуенный, жизненно блять пишешь..

#7 15:28  05-02-2007Samit    
ochen ponravilos. gut.
#8 15:48  05-02-2007Чудо египецкае    
И снова отличное произведение. Перечитываю смакуя.
#9 16:20  05-02-2007~aga~    
очень приятное крео
#10 16:53  05-02-2007Сэмо    
отлично написано

тока вот с сюжетом - согласен. предсказуемо

#11 17:31  05-02-2007rak_rak    
здорово

в смысле - очень хорошо

#12 17:32  05-02-2007Юля Лукьянова    
понравилось. душевно написано и читается легко. действительно Литература. только вот удареняя в словах заглавными буквами глаз режет.
#13 17:38  05-02-2007rak_rak    
Я бы взрезал чем-нибудь твой ГЛАЗ, Юся!
#14 17:51  05-02-2007Юля Лукьянова    
маниаг гыгы
#15 17:57  05-02-2007Какащенко    
Вот что нужно оставлять в Рекомендовано, чтобы поняли КАК!
#16 17:59  05-02-2007rak_rak    
Как? КАК?!! Да вот так!: разламываю Какащенкинские булки, и втыкаю свой колбасоподобный хрен В КАКАЩЕНСЕИЙ ЗАД, рррр!
#17 18:02  05-02-2007АЛУ ЗЕФ    
Гы, фстрял какашкин, ща рак его отпрепарирует.
#18 18:46  05-02-2007Какащенко    
rak_rak

Не самая смешная из Ваших шуток. Глупо.Ваши недруги радуются.Слава Богу, что мне наплевать...

#19 18:59  05-02-2007АЛУ ЗЕФ    
rak_rak

Гыыы, маньячина, мы што, недруги?

ЗЫ

И фключи наконец эту ебаную Аську!!!Вопрос есть.

#20 21:13  05-02-2007Голоdная kома    
Хуясе (сори), автор- ты уже не удивляешь,

крепко радуешь. В конце, когда герои начали ностальжировать, подумала: вот счас слюни начнут пускать- не стану дочитывать, а оно видишь какая кульминация!)

Насчёт "шрамов"- не знаю..

Срок давности есть у всего?

#21 21:18  05-02-2007erze    
Так и ходил с периодически липкими штанами чернявый Дима с времени эвакуации, подрачивая на кофе-брейках на фотку брата-инвалида тайком от постылой Эсфири, матери семерых его дочерей и трёх сыновей (в расходной графе двое умерших при родах плюс шесть абортов и три выкидыша).

Лучший, между тем, пейсатиль в своей алкосите, ага. И поэт тоже, если кто сомневается.

#22 21:22  05-02-2007С.С.Г.    
преклоняюсь

ФС превращается в Мастера

или он и был им?

впрочем похуй, главное - читать приятно


ЗЫ. единственная неточность, по-моему - это про то, что Димка кончал при воспоминаниях о возлюбленной

не бывает такого в том возрасте

ну, у меня не было, по-крайней мере

любовь - по одну сторону, дрочка - по другую

как-то так

#23 21:27  05-02-2007С.С.Г.    
в отрочестве я ваще влюбчивый был и потрясающе наивный

так что многое из текста знакомо

#24 23:23  05-02-2007Esenin    
3au6u3b - ucчo нaдa
#25 02:25  06-02-2007uri    
аж грить ничо нехоцца.
#26 09:52  06-02-2007архангел Гавриил    
респект
#27 12:16  06-02-2007bitalik    
Очень. Во всех смыслах.
#28 12:26  06-02-2007Француский самагонщик    
Спасибо за комменты.

Федот: модель "как была Алла блядью, так и осталась" - неправильная. Она не блядь, она хищница. Не знаю, что хуже, но дело не в этом. Образ женщины может круто расходиться с реальностью. Петрарка там и проч.

Голоdная kома: шрамы остаются. Они не беспокоят, о них можно забыть, но если разбередить - мало не кажется.

С.С.Г.: насчет "любовь и дрочка" - ну, юношеская гиперсексуальность...

erze: налицо прогрессирующее воспаление мозга. Срочно к доктору! Впрочем, полагаю, медицина бессильна.

#29 16:44  06-02-2007Mighty Daemon    
Чо-то я как-то пропустил этот роскас. Я щас прочитал и спешу согласиться с товарищем Бывалым. В период глобального гона в виде "днинвникоф институтак", уважаемый ФС в очередной раз доказал свою ниибацкую профпригодность. Ничиво кроме банальнава "пеши исчо" добавить нимагу.
#30 16:58  06-02-2007Изрус    
И сознавая себя стервой,

Она кончает, портя нервы.

А тот, кто был в нее влюблен,

Сдержать не смог свой робкий стон.

#31 20:32  06-02-2007Голоdная kома    
Ф С 12:26

Нет, ну не могу согласиться что можно разбередить старые душевн. шрамы!,

объясните дурёхе-

"уходя- уходи"?,

"нельзя дважды вступить в одну и ту же реку"??,

"Любовь -необратима"?!

(

#32 20:57  06-02-2007Француский самагонщик    
Голоdная kома 20:32

У-у-у, такие вещи разве можно объяснить, хоть дурёхе )) хоть умнице? Хоть самому себе... Это только текстом можно выразить, типа литературным, или - лучше - поэзией, музыкой.

У Стругацких, кстати, это гениально, в ОЗ.

Хотя... можно было бы попытаться соорудить схему: память хранит информацию, в том числе и эмоции, которые тоже информация; определенное раздражение органов чувств вызывает из памяти связанные эмоции и т.д. Но я в этом не специалист.

Ну и, наверное, шрам шраму тоже рознь.

А что кас. крылатых фраз - они как синоптики: правду говорят в одном случае из двух. Толкование опять же...

#33 21:08  06-02-2007Голоdная kома    
Да, ты прав. Забей.

Суета сует, -сказал Екклесиаст,- суета сует,-

всё суета!

"Ебу я всех, хто ниже меня ростом!" (с)

-это так, чтобы поддержать разговор!)

#34 14:18  07-02-2007бубурик    
заепца бля...


своим поступком на лестничной площадке Алла пыталась сподвигнуть Димку к написанию новых бестселлеров, паходу...

#35 16:13  07-02-2007Лев Рыжков    
Фактически Сэллинджер. Молодец автор.
#36 18:04  08-02-2007Skat    
Захватило.

пробежался по воспоминаниям.

Суко, бабы мутят што твой билгейтс

#37 21:59  22-02-2007Modjo_Rising    
Решил прочитать все креосы данного автора.

Хуй его знает, толи много выпил и выкурил седня, но решительно непонравилось. Видимо лучше было позже. Надо начать с самых ранних и постепенно идти к последним.

Хотя правдо не пойму мне рассказ не понравился или сами события. Гы, зафтра если выйду "на ноль" (с) перечитаю.

#38 04:58  16-03-2007Безенчук и сыновья    
понравелос.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [52] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [72] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....