Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Алиби

Алиби

Автор: НевозможнаЯ
   [ принято к публикации 18:24  31-07-2003 | | Просмотров: 577]
Священик был тучен, потен и по-обыкновению лыс:
- Покайся, сын мой, - ласково вытолкнул он с языка влажной губой свои пустые давно заученные слова. Фраза, мягкая и болезненная, словно выстрел в литсо, вмиг нарушила весь его сублимированный анабиоз, заставив трепетную душу взбрыкнуть и вывалитса обратно в суровый кошмар последних дней.
Рудольфа Фейербахера подняли с постели в тот славный ранний час, когда питух ещё только полощет своё лужоное горло, хорохоритса и чистит пёрышки на пощипаной гузке, чтобы при полном при параде протрубить сонливому миру о наступлении нового дня. Голова Рудольфа мирно покоилась под необъятной левой грудью фрау Фейербахер, литсом он ласково тыкалса в её пушыстую, пахнущую здоровой и работящей женщиной, подмышку и смотрел чудесный сон, в котором были и красное, тягучее пиво, бьющее пенной рекой, и сальные пьяные песни свинорылых собутыльников, и даже заголённые мясистые прелести красотки Ханны-Полторы Ноги. Глухой стук в дверь заставил Рудольфа убрать свою влажную, трясущщуюся в предвкушении плотоядной радости короткопалую руку с необъятного зада чертовки Ханны, разлепить наглухо захлопнутые сном глаза, тяжело поднять слежавшееся тело с кровати и мелкими шажками засеменить к двери, сотрясая предрассветный спёртый ото сна комнатный воздух мягким волосатым жывотом.
В дверях грозно хмурили суровые литса двое совсем юных солдат. Позади них седой и сморшенный литсом судебный пристав тихо бранилса оттирая с замшевой синей туфли нежносерый куриный помёт. Рукой он держал за ногу тело какой-то абсолютно голой девки, шеяя которой была вывернута назат, посему литса в ней было Роберту не разобрать, несмотря на то, что общий ракурс девичьеё мёртвой тушки был ему несомненно знаком.
- Вашых рук дело? Собирайтесь, Херр Фейербахер, вы арестованы, - скривился холодной улыбкой пристав, заглядывая через плечи статных солдат ему в глаза, - С собой ничего не берите. Все равно не понадобитса.
Рудольф часто часто заморгал красными ото сна глазами, с резким звуком усугубил чистый утренний воздух и тяжело качнувшысь упал назад затылком.
***
- Покайся же, самому полегче станет, - бубнил своё священник, стараясь побыстрее закончить своё дело. Рудольф показал ему руку, сжимавшую его хуй - ногтей на пальцах не было.
Кожа свисала с них лохмотьями, кровавые струпяные пятна напомнили священику о страданиях Иисуса, он взбледнул и несколько раз судорожно сглотнул сиплым горлом.
Рудольфа пытали вполне качественно: поначалу инквизиторы постращали его одним только видом Железной Девы, предъявив её во всей красе, а поскольку он продолжал упорствовать, то его вполне профессионально подвесили на дыбе, ловко надели Испанский Сапожок и по одному повыдёргивали ногти.
После чего Херр Фейербахер три раза признавалса в содеянном, также три раза истошно кричал о своей невиновности и наконец, обессиленный, потерял всяческое сознание и был кинут в камеру до суда. Суд над ним назначили утром следующего дня.
***
- Рудольф Фейербахер, именем Господа Нашего, признаёте ли вы себя виновным в совершении изнасилования и последущего жестокого убийства девы Брунгильды Суккермахер, 19ти лет, совершонное 29 июля сего, одна тысяча шестьсот пятьдесят третьего, года от рождества Христова, тело которой было найдено в кустах черёмухи близ вашего дома? - напевно вопросил его председатель суда, господин Хуго Обергрейпфруттен.
- Нет, Ваша Честь, - вымученно ответил Рудольф, стараясь не шевелить горящим болью телом.
- Имеете ли вы, может, какое-либо алиби, Херр Фейербахер? - криво усмехнулся господин Хуго, в голове которого уже вполне созрел обвинительный вердикт.
- Нет, но я же говорил вам уже, что это не я, это не мог быть я, потому что... потому что не мог! Ну как же это мог быть я, когда я не могу, да! да! я не могу им быть, поэтому всё, что вы тут утверждаете - это всё никак не я! Не Я!
Не мог я! Ну не мог, поверьте! Это не Я! Не Я! Ну не я это!
- Тише, тише, Херр Фейербахер, вы нам много чего наговорили за эти дни... что это вы, а вроде бы как и не вы, а потом снова вы и уже совсем окончательно не вы. У меня к вам есть один последний вопрос: Если это сделали вы и в тоже время - совсем и не вы, то кто, кто же тогда, ответте мне, сделал-то это? Кто? - хитро и всёпонимающе прищюрился Обергрейпфруттен.
Присутствующие гулко загудели: да он это, он, кто же ещё-то, йопта?
- Всё! С болью в сердце выношу вердикт суда, - резво поднялся с места господин Хуго, размахивая спаниэлевыми ушами парика, - Херр Рудольф Фейербахер, на основании собственных противоречивых признаний, являетса по нашему мнению несомненно виновыным в зверском изнасиловании и не менее зверском убийстве девы Брунгильды Суккермахер и приговариваетса к смертной казни через повешение, причом немедленно. Члены суда: Херр тыр-пыр...минтц и Херр дыр-быр...лентваген, председатель: Херр Оберу... Обергру...одним словом, я. Палач, можно начинать!
- Погодите, погодите, Ваша Честь! Вы никак не можете меня повесить!
Не имеете такого права! Бляди, бляди вы все - вот так запросто вздёрнуть совершенно невиновного человека, за глаза обвинив его в изнасиловании этой Сук.. этой суки, как там её дальше? Но сто хуйов вам в ваш парик, Херр Обергрейпфруттен, да-да, именно так, потому что у меня есть одна такая штука... - Рудольф рукой полез к себе в штаны и достал член наружу, - вот он, дамы и господа, вот эта штука, которую я проклинал, которую я постоянно ругал, мял, бил, всячески издивался над ней по-разному, но теперь я благодарен ей, ему, то есть хую моему, потому что именно он, родной мой, сейчас спасёт меня от петли. Всё дело в том, друзья, что он - не-ра-бо-та-ет! Да, бляди, он не стоит! Ха-ха! Он у меня совсем не может выполнять своего прямого назначения, следовательно, он, то есть я, то есть мы с ним совершенно не могли изнасиловать ту сукербрюкву, или как там её ещё, ха-ха! Вот смотрите все - висит! Как вист-то, а? Висит же, красавец, не стоит. И не встанет, ни за что он не встанет! А кто не верит мне, пожалуйста, может подойти, всласть потрясти его и лично сам удостоверитса, и даже отсасать, я тоже буду не против. Господин Обергрейпфруттен, прошу вас! Прошу-прошу!
Приссутствующие всколыхнулись.
- Но как же тогда твои рассказы о пятистах бабах, которых ты трахнул за последние пять дней? - удивлённообиженно просипел дружок и собутыльник Рудольфа олигофреничный Ганс-Кишок.
- Ну прости мне, друг. Спиздел я тебе.
- Ах ты тварь, - заорала фрау Фейербахер, - ну ты получишь у меня дома. Да какой же ты импотент, когда у нас с тобой...это...ну это...
- Ты уж прости меня, мать - это я пальцем тебя, сталобыть.
- Пальцем? И этих пятьсот ты тоже пальцем? - забилась в истерике фрау Фейербахер и мощно изверглась округлыми слезами, - Сволочь, какя же ты сволочь, Рудик.
- Тем немение, дорогие мои, вердикт вынесен, посему казнь состоитса при любом раскладе, - торжественно прервал всех господин Хуго Обергрейпфруттен, - давайте уже вешать его, ужынать давно пора.
Рудольф перестал трясти свой грустный хуй и замер, сжимая вялый член лишонной ногтей пятернёй.
- Но веть, вы же видите, вы сами всё видите, господин Обергру... Херр Хуго, как же так, ведь я... ведь он... ведь не стоит же... - Рудольф упал на колени, весь сник и затих.
- Стоит - не стоит, хватит время тянуть. Значит, пусть он быстренько у нас сейчас покаетса и давайте его уже повесим наконец!
- Покайса, сын мой, пока не поздно! - потный священник теребил его за рубаху.
- Вешайте, вешайте, видит Бог - не виноват я и вот, вот Его знамение! - встрепенулса Рудольф и вялый член вновь задёргалса в его руке.
Палач скоренько накинул на него тугую петлю, мелко перекрестилса и, ловко сплюнув в первый ряд зрителей, пинком выбил из под Рудольфа скамью.
- Эх-ма! - вздрогнула толпа, а Рудольф резко обвиснув, засучил ножками и завертелса вокруг своей оси. Обернувшысь ровно восемь раз, его тело наконец остановилось, замерло, слегка покачиваясь. Член Херра Рудольфа вяло кивнул, затем ещё, и вот он уже распрямился и встал во весь свой рост, как штык, как палец, обвинительно указующий на Херра Хуго.
Господин Обергрейпфруттен тяжело и устало выдохнул и, не отводя глаз от торчащего ему в литсо члена, бросил куда-то в толпу: А ведь правосудие, что ни говори, не обманешь, правосудие не наебёшь, так то, дорогие мои. Так то.


Теги:





0


Комментарии

#0 18:28  31-07-2003Kpысуцкий    
Тема меняетца... Радует. Прочту повнимательнее дома
#1 18:29  31-07-2003Эдуард Багиров    
Очень смешной криатив. Я поржал.
#2 18:32  31-07-2003Alex    
А якщо священик огляне її, а ось у плямі нема білого волосу, і вона не нижча від шкури, і вона бліда, то священик замкне його на сім день.

... болячку, а ось вид її глибший від шкури, а в ній жовтий, тонкий волос, то священик визнає його за нечисту, парші вона, вона проказа голови або бороди.

#3 18:34  31-07-2003Эдуард Багиров    
Алекс, бляа, гыгыгыгыг... подъябал, малацца.
#4 00:07  01-08-2003парилкин    
пиздато, с выдумкой.
#5 00:16  01-08-2003ДВА В АДНОЙ    
Очень здорово)
#6 13:52  01-08-2003Нейромант    
Вот это классно , хоть много неточностей фактического плана...Одно из замечаний плохо работали инквизиторы , что он спокойно хуй достал, к тому же одежа тогда было не сколько другая без ногтей болезнено очень..

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:57  19-08-2018
: [43] [Литература]
Был разбужен ни храпом, ни ветром -
Алексей Алексеич Машков
И не дружным прерывистым пердом,
Разрывающим тайну оков

Он разбужен был полной луною
Что светила из грязных окон
Та что глаз свой, прекрасный, воловий,
Разместила на влажный балкон

Вся бригада накушавшись браги,
Как один нахлебавшись ея,
Не проснулась от лунной той тяги
Сей чудесный момент проебя

Лишь Машков, бригадир, был разбужен -
Сладкой мукой, волшебной луной
3начит правда од...
09:42  14-08-2018
: [10] [Литература]
Первым к точке сбора пожаловал Василий Плазмов. Вскоре подтянулся и Сережка Моржиков. А вот Лёлю ребятам пришлось подождать.
Сутулый Василий посасывал кончик галстука. Сережка курил папиросу и исподлобья поглядывал на эфемерных прохожих. В его голове как будто что-то никак не укладывалось....
23:59  10-08-2018
: [10] [Литература]
Коты обнюхивают клей на щелях, в коридоре, в помещениях, куда ведут своих приятелей дешёвые мамзели, стоящие рядами на панели, с припаркованной Газелью, в которой Алексея попросили поменять руль, тормоза, педали и сцепление, да и всё остальное тоже бы не помешало вытрясти из этой нахлобухи, под тянущие звуки как в порнухе из системника с винтом размером в гигабайт, куда ядрёный телетайп шлёт пошлые команды ватага за ватагой, бомжи под эстакадой в ржавой банке доваривают свою манагу, мохнатыми ушами шевеля, ...
09:01  09-08-2018
: [17] [Литература]
Куда девались стайки алкашей,
стеклянных войск былинные герои?
Неужто жизнь их выгнала взашей,
в неровные ряды метлой построив?
Я не воспринимаю город мой
без этих добрых, милых сердцу граждан -
носителей духовности простой,
готовых поделится ею с каждым....
12:43  08-08-2018
: [17] [Литература]

Скоро Осень, снова пожелтеют листья,
Рухнут листопадом, с ветром полетят,
А у нашей Тани поседеет пися,
Тане в эту пору стукнет шестьдесят

Все лицо в морщинках, как у обезьяны,
Груди, словно гроздья, свисли до земли,
Осень как ты любишь времени изъяны,
Как ты обнажаешь грусть былой любви

О любви к Татьяне я жалеть не буду,
Слезы расставания высохли давно,
Таня оформляет в «Альфа-Банке» ссуду,
Повернуть пытаясь дней веретено....