Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Верхняя Мещора (3 - 4)

Верхняя Мещора (3 - 4)

Автор: Француский самагонщик
   [ принято к публикации 15:17  09-08-2007 | Х | Просмотров: 465]
3
Согласно дорожному знаку город назывался Верхняя Мещора. О таком населённом пункте Максим в жизни не слыхал, более того – абсолютно точно знал, что здесь, на этом самом месте, вплотную друг к другу располагаются три деревни: Минино, Григорово, Кошерово. Все три с ударением на первый слог. Все три нанизаны каждая на свою главную (и единственную) улицу, длиннющую, унылую, изрытую ямами, в которых даже в вёдро стоил тухловатая вода. Вдоль каждой из улиц – почерневшие дырявые заборы, за ними покосившиеся домишки, избы – не избы, на тесных участках, иные из которых густо заросли одуванчиками и полынью, а некоторые содержатся в порядке – то есть возделаны под картошку. Мининская улица упирается дальним концом в колхозную лесопилку, кошеровская – в раздолбанную бетонку, ведущую, в свою очередь, к узкому, извилистому Егорьевскому шоссе, григоровская – в одноимённую железнодорожную платформу. Рядом с платформой – убогий магазинчик, когда работающий, а когда без объяснения причин закрытый.
Туда-то Максим и направлялся – купить, если повезёт, сигарет со спичками, покурить всласть и – домой!
Однако ничего похожего на три деревни не наблюдалось, хотя Максим не сомневался, что вышел куда надо – интуитивное чувство пространства никогда не подводило его.
Вспомнилась коронная фраза профессора Вильда: «Если факты противоречат моей теории, тем хуже для фактов!» Ну, он-то не Вильд… Тем хуже – для него, для Максима. Факты – вот они. Верхняя Мещора…
Впрочем, подумал он, чему удивляться? При таком, можно сказать, радикальном сдвиге по фазе что уж там о внутреннем компасе рассуждать…
Максим почувствовал, что в голове всё путается, отключился от мыслей и, продолжая небыстро идти, принялся просто наблюдать.
Перед тем, как стать городской улицей, ведшая из леса дорога пересекалась с другой, такого же невероятного качества, тянувшейся вдоль черты города. Максим миновал развязку, выполненную в форме круга с изящной клумбой внутри, и вступил в Верхнюю Мещору.
Город поражал воображение. Дорога превратилась даже не в улицу, а в бульвар с широким сквером посередине, уставленном шатрами, из которых упоительно-вкусно пахло. Стояли и одиночные зонтики, под ними – столики, за столиками – нарядно одетые люди. Слышалась разноязыкая, хотя в основном всё же русская, речь. По тротуару тоже шли люди, причём многие что-то бубнили в миниатюрные рации, а некоторые, как показалось Максиму, даже разговаривали сами с собой. Доносился смех, звучала музыка.
Максим, в своих старых походных брюках, пропотевшей ковбойке с закатанными рукавами и коротких резиновых сапогах, немедленно ощутил себя оборванцем. Никто, впрочем, не обращал на него особого внимания – ни шедшие по тротуару, ни, тем более, находившиеся в сквере. Лишь мимолётные улыбки… безразличные… а может, искренне приветливые… не разобрать… Вот эффектная, почти раздетая блондинка улыбнулась ему и громко сказала:
– Да нет же, Олюшка, нынче же четверг, в парк никого не возят, ты запамятовала!
Максим шарахнулся в сторону от красотки – тоже сама с собой говорит. Мало того, что у него крыша улетела, так и вокруг безумцы… А уж бижутерия у блондинки – коробочку какую-то на ухо нацепила, это помимо того, что серьги…
Справа раскрылась взгляду просторная площадь, на дальнем конце которой высилось исполинское сверкающее здание с надписью по верху фасада: «Спортивно-концертный комплекс “Гренадёры”». За ним просматривалась чаша стадиона, окружённая высоченными мачтами с блоками прожекторов, и ещё какая-то решётчатая башня, выкрашенная в белое, синее и красное. Максим припомнил, что видел такую, когда выходил из леса.
С площади выворачивал на бульвар троллейбус (троллейбус! здесь! мама дорогая!) совершенно космического вида. Максим приостановился, пропуская его. Троллейбус тоже остановился, помигал фарами. Максим перевёл взгляд на кабину – молодой негр за рулём ощерился в улыбке и показал жестом: проходите, пожалуйста.
Выругавшись про себя, Максим принял странную любезность и снова похромал по тротуару. Откуда-то слева по воздуху поплыл отдалённый перезвон колоколов. Максим посмотрел на часы – они показывали 13:43. И не шли. Видимо, испортились, когда жахнула молния. Или когда их хозяин с дуба упал.
Судя же по солнцу, было часов шесть вечера.
Минут через десять, стараясь не обращать внимания на обгонявшие его автомобили невиданных марок и на бесконечные витрины и вывески в первых уровнях трёх-четырёхэтажных кирпичных домов – «Павер Буре и сыновья», «Водки, наливки, вина, трубки и сигары. Магазин А.П.Икряникова», «Парижские тайны. Студия и салон Анастасии Буданицкой», «Страховое общество “Россия”», «Губернский Ссудно-сберегательный Банк», «Трактир Кучина», «Бар У Кельта», «Траттория Napolitana», и так до бесконечности (в глазах рябило, в голове опять запульсировало), – Максим добрёл до следующей остановки троллейбуса. Рядом с сияющим павильончиком стояли три шкафа со стеклянными дверцами. На первом было написано «Воды Лагидзе и иные освежающие напитки», на втором – «Эйнем. Печенья и закуски», на третьем – «Табаки». Торговые автоматы! Вроде тех, что в Москве перед Олимпиадой появились!
Он кинулся к табачному автомату, нашаривая мелочь в кармане брюк. И испытал жестокое разочарование: «Ява» – 100 р., «Лигетт чёрный» – 100 р., «Дукат золотой» – 100 р., «Dunhill» – 80 р., «Marlboro» – 60 р…. Самые дешёвые сигареты, неведомого сорта «Туркестан», стоили 30 рублей за пачку… Что ж за день такой…
Максим тупо посмотрел на инструкцию по пользованию автоматом – «Принимаются банковские билеты достоинством 50, 100, 500, 1000, 5000 тысяч рублей, монеты достоинством 1, 3, 5, 10, 25, 50 рублей», – попытался засунуть в прорезь свой олимпийский рубль – не полез, сволочь, – и, превозмогая навалившуюся усталость, потащился дальше.

4
После следующего перекрёстка бульвар всё-таки выродился в улицу – ненормально, даже неприятно чистую, – а спустя ещё пару кварталов открылась очаровательная маленькая площадь сильно вытянутой овальной конфигурации. Левую дугу овала занимал, согласно вывеске, универсальный пассаж Павла и Романа Аверьяновых, на правой располагалась гостиница «Чёрный Кабан» с четырьмя звёздами на фасаде. Посередине площади журчал фонтан, а спиной к фонтану, широко расставив ноги и задрав похожую на веник бороду, стоял дядька лет сорока, здоровенный, как этот самый кабан, и тоже весь чёрный: чёрные высокие ботинки, чёрные, джинсовой ткани, штаны, чёрная рубашка с короткими рукавами, чёрная круглая широкополая шляпа. В левой руке он держал чёрную переносную рацию, правую положил на рукоятку чёрной резиновой дубинки, покачивавшейся у него на поясе. Единственное, что в дядькиной амуниции было не чёрным, это зелёно-голубые погоны, очевидно, бутафорские.
Вышибала, решил Максим. Хоть этот не лыбится – на человека похож...
Он приблизился к чёрному и спросил:
– Товарищ, закурить не найдётся?
– Хм… – произнёс вышибала. – Вы, сударь, простите великодушно моё любопытство, коммунист?
– Я… это… – растерянно забормотал Максим, – беспартийный вообще-то… А из комсомола по возрасту выбыл… не так давно…
– Хм… – повторил вышибала. – Ещё раз простите, сударь, но вы о чём-то изволили спросить…
– Ну, – смущённо проговорил Максим, – если вы, конечно, курящий, то… очень хочется… а вот рубль в автомат не лезет почему-то… сигареткой не выручите?
Он показал олимпийский рубль. Вышибала в третий раз сказал «Хм», неторопливо вытащил из нагрудного кармана тускло поблёскивающий портсигар, раскрыл его, протянул Максиму.
– Угощайтесь, сделайте одолжение.
Максим деликатно извлёк из портсигара длинную коричневую сигарету, вышибала щёлкнул массивной зажигалкой. Жадная затяжка… ещё одна… ещё…
– Крепкие какие, – сказал он. – Да, спасибо огромное, товарищ.
– Превосходный турецкий табак, – объяснил вышибала. – А позволите ли, сударь, монеткой вашей поинтересоваться?
Он взял рубль, внимательно осмотрел обе его стороны и засмеялся.
– До чего же у людей воображение доходит! Игры двадцать второй Олимпиады, Москва, одна тысяча девятьсот восьмидесятый год! Очень хороший сувенир, право! А ведь папаша мой, помнится, когда-то целую коллекцию памятных олимпийских монет собрал, из множества стран. Но настоящих монет, не сувенирных. И петербургской Олимпиады, разумеется, и горно-алтайской… Подлинные золотые червонцы… Да… Где-то на чердаке пылится эта коллекция… Я, знаете ли, ровесник той первой нашей Олимпиады, петербургской… В сорок четвёртом на свет произведен…
– Возьмите себе, если вам нравится, – предложил Максим, пропуская мимо ушей ахинею, ненужную ему и к тому же в прямом смысле жуткую. – А мне за это ещё одну сигаретку дайте, а? Или две.
– За презент от всей души спасибо, – ответил вышибала. – Конечно, городовому о обывателей ничего принимать не полагается, но тут ведь всё невинно… И верю, от чистого сердца. А сигарет – да хоть все возьмите.
Он протянул раскрытый портсигар.
– Ну, что вы, все… – смущенно сказал Максим. – Штук пять возьму, а то неловко…
Вышибала, оказавшийся каким-то непонятным городовым – может, это фамилия у него такая? Василий, допустим, Городовой? – пристально посмотрел на Максима.
– Простите, сударь, но верным ли будет суждение, что вы неким образом оказались в затруднительных обстоятельствах?
– Да не то чтобы… – пробормотал Максим. Сообщать незнакомому человеку о своём внезапном сумасшествии ему не хотелось.
– Ваше право отрицать, – Городовой пожал плечами, – однако же помните: предназначение полиции состоит не только в предупреждении правонарушений и борьбе с ними, но и во всемерной помощи нуждающимся в таковой. Не желаете посвящать меня в ваши затруднения – и не нужно, но предложить вам помощь – мой долг.
– Да спасибо, – промямлил Максим, – нормально всё…
– Вы, сударь, – наставительно сказал Городовой, – весьма бледны, я это ясно вижу, голодны, в этом я уверен, и стеснены в средствах, это я понял. Посему… Ах, я глупец! – вскрикнул он вдруг и звонко шлёпнул себя широкой ладонью по лбу. – Ах, глупец! Ну конечно же! Ведь поступало же циркулярное уведомление-предписание, как же мог я забыть, как мог не связать! Правда. почти два года минуло, да и не докатились до нашей глуши эти веяния, мы ведь не то, что не столица, мы даже не первопрестольная… Ах, как всё прояснилось! И одежда, и подчёркнутая скромность, и это странное обращение – «товарищ»… Глупец, глупец! – сокрушённо заключил он. – А вас, милостивый государь, позвольте поздравить: вы у нас первый!
– Первый кто? – ошарашенно спросил Максим.
– Ну-ну! – тонко улыбнулся Городовой. – Право же, стоит ли таиться? Полиция не имеет ничего против неотолстовства-нестяжательства, а уж ваш покорный слуга – в особенности! Я, конечно же, не разделяю ваших воззрений – хорош я был бы, при моей-то должности, – но, уверяю вас, уважаю их. Разумеется, по моему скромному мнению, – с жаром вещал он, – взгляды и весь modus vivendi неотолстовцев-нестяжателей извращают доктрину графа Льва Николаевича, но не могу не признать, что, ей же ей, содержат много привлекательного. Уход их больших городов… странствия… добывание хлеба насущного и крова самыми простыми и при том ненасильственными средствами… пренебрежение материальной сытостью… Да… Больное наше общество… задыхаемся от сытости и благоденствия… теряем исконно русскую живость…
Из этого монолога Максим понял лишь одно – перед ним ещё один псих. Что-то многовато нас тут, подумал он…
– Вы, сударь, глубоко порядочный человек, – продолжал распинаться Городовой, – вы мне искренне симпатичны, и не будь я Ефремов, ежели не окажу вам хотя бы незначительного вспомоществования!
Так, вяло удивился Максим, теперь Ефремов какой-то. Двойная фамилия, что ли, у него? Впрочем, без разницы…
Городовой-Ефремов цепко ухватил его за локоть и со словами «Пожалуйте, милостивый государь» повлёк к «Чёрному Кабану». Справа от входа в гостиницу стояли столики под полосатым матерчатым навесом. Бородач усадил Максима за один из этих столиков, повернулся лицом к громадному зеркальному окну и замахал руками.
Худой прилизанный мужик, весь в белом, тут же шустро выскочил из гостиничных дверей, застыл перед чёрным в полупоклоне и елейно произнёс:
– Чем могу служить, уважаемый Афанасий Матвеевич?
– Сергеич, – сказал Городовой-Ефремов, – принеси-ка, любезный, этому господину… принеси ему мясной солянки… да хороша ли у вас нынче солянка, братец?
– Так точно, – ответил Сергеич, – хороша-с. Павел Фёдорович расстарались на славу и даже сами довольны-с.
– Ну, стало быть, неси, – распорядился чёрный. – И чаю после неё. Да на мой счёт отнеси!
– Слушаюсь! – прошелестел белый и исчез в дверях.
Клоуны, с отвращением подумал Максим. Чёрный и белый. А манеры – как у голубых.
Тем временем Городовой-Ефремов вынул из кармана олимпийский рубль, поднял его на уровень глаз и блаженно улыбнулся.
– Что за чудо! – проговорил он. – Искуснейшая работа, и в то же самое время ни малейшего намёка на подлинность! Какая бездна вкуса! А вы, сударь, позвольте поинтересоваться, из каких краёв к нам приехали?
Максим прикурил вторую сигарету от первой и несколько невпопад ответил:
– Я за грибами… А так вообще-то со Ждановской.
– Ждановская? – задумчиво протянул Городовой-Ефремов. – Не слыхал… Велика Россия… А можно ли, – засмущался он вдруг, – узнать, как вас величать?
Несколько напрягшись, Максим назвал своё имя.
– А по батюшке?
– Юрьевич, – буркнул Максим.
– Максим Юрьевич? – почему-то обрадовался Городовой-Ефремов. – Душевно рад! Я меня Афанасием Матвеевичем зовут. А грибы – да, грибы у нас отменнейшие. Особо рекомендовал бы магазин «Лесной царь», что на проспекте Корнилова, это вам по улице Героев-Миротворцев всего два квартала пройти, во-о-он туда, а там направо, и ещё немного, и вы у цели. Исключительно сегодняшнего сбора грибы, это у господина Горяинова строжайше соблюдается. Качество превыше всего, мы не японцы какие-нибудь… Однако, как же вы, сударь… в ваших обстоятельствах…
В этот момент рация ясным голосом произнесла:
– Шестнадцатый, ответьте Третьему!
Максим вздрогнул, а бородач поднёс устройство к губам и сказал:
– Ефремов слушает, ваше благородие. Нахожусь на площади Чёрного Кабана.
– Это хорошо, – обрадовалась рация. – Ефремов, голубчик, добеги-ка до музея – там пожилая дама, немка, кажется, выходя, со ступенек упала, расшиблась. Дежурный экипаж на другом конце города, а ты в двух шагах. Первую помощь окажи, ну да сам знаешь…
– Слушаюсь, Пётр Петрович! – сказал Городовой-Ефремов. – Уже бегу! Прощайте, милостивый государь, – обратился он к Максиму. – Служба, что же поделаешь? Храни вас Господь!
И рванул с места, громко топая ботинками.
Максим в мгновение ока расправился с принесённой шустрым Сергеичем солянкой – действительно, вкусна! – смолотил до крошки и весь хлеб, выпил крепкого чаю из тонкого стакана в подстаканнике, закурил – благо, на столике обнаружился коробок спичек с изображением всё того же Чёрного Кабана на этикетке. Докурил сигарету до половины – и беззвучно заплакал. Потом взял себя в руки и двинулся туда, где, по его представлениям, находилась платформа Григорово.
Он отыскал-таки её. Только не платформу и даже не станцию, а настоящий вокзал. И не Григорово, а, само собой, Верхнюю Мещору, чтоб она сгорела. Отыскал не сразу. Сначала наткнулся просто на железную дорогу, ограждённую высокой стеной из полупрозрачного зелёного материала. Повернул налево, прошёл с километр по улице вдоль этой стены – и упёрся в вокзал.
Уехать, однако, не удалось: без билета к поездам не пускали. Он наудачу сунул свой коричневый картонный прямоугольник «Ждановская – Григорово и обратно» в щель устрашающего турникета, думал, не полезет, но ошибся – билет бесследно исчез в прорези. И – ничего. Турникет не открылся, красная лампочка как горела, так и продолжала. Так что посетить удалось только туалет, сверкавший, как и всё в этом проклятом городе, неправдоподобной чистотой.
Пешком дойду, озлобленно подумал Максим. Или автостопом доеду. Или на велосипеде. Вот, точно, на велосипеде. Эти лопухи здешние, я видел, чтоб мне сдохнуть, велосипеды оставляют около магазинов неохраняемыми, непривязанными. Украду велосипед и уеду. Потом верну.
Только это всё – завтра. Вон, темно уже. И устал, как собака.
Максим потащился куда-то в сторону от вокзала. Хотелось найти тихий двор, а на нём чтобы детская площадка, и прикорнуть на тёплом песочке.
Однако, пока брёл – думал. Табак, солянка, чай, похоже, немного прочистили мозг.
Что же произошло? Версий, по большому счёту, две. Вначале, правда, было три, но третью – вернее, первую – Максим отверг. Какой, к ёбаной бабушке, закрытый городок?! Заходи не хочу, иностранцы толпами, негры троллейбусами управляют… Да и вообще, не бывает в природе таких городков, ни открытых, ни закрытых.
Он свернул в скупо освещённый переулок, сел на скамейку под тёмными окнами мрачноватого вида дома, зажёг предпоследнюю сигарету.
Значит, версия первая: он сошёл с ума. Но не он, Максим Горетовский, а кто-то другой. Вернее, он – не Максим Горетовский. Это ему только кажется. И что он живёт с беременной женой Люськой и дочкой Катюхой в столице нашей Родины городе-герое Москве, на Вешняковской улице, а родители у него живут в Измайлове – это тоже кажется. На самом деле он неизвестно кто и неведомо откуда, и сейчас, может быть, какая-нибудь женщина в панике разыскивает пропавшего мужа.
Всё, что он якобы помнит, – ложная память. Ничего этого нет и никогда не было. А есть – всё вот это: футуристический город Верхняя Мещора, Императорский Природный Парк, комплекс «Гренадёры», гостиница «Чёрный Кабан», сигареты по сто рублей за пачку, больной на всю голову городовой (действительно, городовой?) Ефремов, ленинградская, то есть петербургская, Олимпиада 1944 года, неотолстовцы, далее везде… Правда, билет-то картонный – был же… Хотя где он? Тоже, может, показалось… Как и рубль олимпийский, шуту этому (доброму, впрочем) подаренный…
А вот этот бумажный рубль и эта мелочь – и они, что ли, кажутся? А что, не исключено… Попробовать домой позвонить, там, у вокзала, вроде стояли телефоны-автомат… Да нет, бессмысленно, уж по крайней мере монеты в прорезь либо не полезут, либо провалятся без толку…
Версия вторая: чудовищный удар молнии швырнул его в параллельный мир. Фантасты любят такие сюжеты. У этого мира та же основа, что и у родного мира Максима, но и различия велики. Октябрьская революция здесь, похоже, потерпела поражение. Или вообще до неё не дошло. Императорский Природный Парк… Полиция, городовые… Проспект Корнилова… Белого генерала, что ли? И войны, видимо, не было – в сорок четвёртом Олимпиаду проводили и городовых рожали…
Что ж, если так, то, выходит, с ума он не сошёл. Уже что-то. Зато там, дома, с ума сойдёт Люська. И родители тоже, особенно мать. Катюха сиротой окажется, и Мишка. Правда, Люська может замуж за кого-нибудь выйти… Ох…
Максим стиснул зубы, чтобы не заплакать снова. Нельзя раскисать, надо думать, как выбираться отсюда. Но это – завтра. Даже послезавтра, потому что завтра он украдёт велосипед и сгоняет всё-таки в Москву. Не очень понятно, конечно, зачем – по-любому ничего он там не найдёт. Но – сгоняет. Хотя бы для очистки совести.
В доме напротив осветилось одно из окон второго этажа. Послышалась разудалая музыка, раздался визгливый женский смех. Высокий голос произнёс:
– Глянь, Танюшка, кто это там?
– Где?
– Да на лавочке сидит, вон, напротив! Ой, страсти какие! Светится!
– Не ври! Ой! А ведь и правда светится, господи Иисусе!
– Это у вас, барышни, от шампанского в глазах искрится, – прозвучал сочный баритон. – А ну-ка, иди ко мне, пышка!
Снова захохотали.
Это я свечусь, понял Максим. Он встал и быстро пошёл прочь.
Откуда-то издали донёсся звон колоколов, а из окна за спиной Максима грянул мощный аккорд, и многоголосый хор загремел: «Боже, царя храни…»

(продолжение, вероятно, следует)


Теги:





2


Комментарии

#0 16:08  09-08-2007Лев Рыжков    
Понравилось. Диалог героя с городовым - чистый мед,а не диалог.
#1 16:16  09-08-2007Файк    
Да-да,пусть следует.Щас зачетаю.
#2 16:27  09-08-2007Raider    
хуярь дальше...
#3 16:34  09-08-2007Арчибальд Мохнаткин    
Рука мастера,хуле.Жду продолжение.
#4 16:35  09-08-2007VETERATOR    
LW

+1

Вчера ещё предположил закрутку сюжета вокруг олимпийского рубля. Фраза городового о предназначении полиции свалила на пол. Ржачная лихорадка началась.

Мастерский диалог. Слегка только мнительность Максима озадачила. После молниеносного удара человеку свойственно скорее детски наивное принятие реальности как данности без тщетных попыток вернуться к былому.

Ёрзаю в предвкушении смачного продолжения.

#5 16:44  09-08-2007Вечный Студент    
Самые дешёвые сигареты, неведомого сорта «Туркестан», стоили 30 рублей

ржал

читаю дальше

#6 16:51  09-08-2007Вечный Студент    
что значит "вероятно следует"?

такой ахуенный, вкусный текст, и - вероятно?

#7 17:02  09-08-2007~aga~    
супер, давай ещё..
Написано очень хорошо, концовку честно говоря не понял, но думаю разгадка в продолжении. ПИШИ!
#9 17:40  09-08-2007Француский самагонщик    
Спасибо за каменты.

Ветератор, чел тока што был в одном месте, а тут оказался в другом. Как это принимать, даже если молнией ебануло?!

Йолка, опечаток много, да. Печалюсь, приношу свои пардоны (всем). А как герой выглядит, я вроде описал: штаны, ковбойка, сапоги. Грибник, короче. Под тридцатник возрастом. А вот поняла ты неправильно, гыгы

#10 18:10  09-08-2007игорь к.    
Самагонщику: красота! давай пиши сиквелъ
#11 18:27  09-08-2007Француский самагонщик    
Йолка

Не нервничай, пжлст. Береги себя.

Объясню в продолжении.

#12 18:36  09-08-2007Француский самагонщик    
Йолка

Тогда читай анализ версий, обдумываемых героем: либо ложная память, либо параллельный мир. Скачка во времени не было )))

#13 18:46  09-08-2007chepe77    
Затягивает. Супирово! Жду продолжения.
#14 18:55  09-08-2007VETERATOR    
ФС

Пиши скорей уж што там дальше.

А то Йолка тебя до утра в камментах продержит.

#15 19:04  09-08-2007rotabol    
ФС

Параллельный мир, ясен перец. Главное, чтобы хэпиэндом закруглилось, а то уже переживательно за героя.

Кстати, о Хрени. А где конец его Кольца? Я пропустил, очевидно, а найти не могу. Не может быть, чтобы 4 часть была концом.

#16 19:25  09-08-2007Француский самагонщик    
Ветератор, я не против с Йолкой потрындеть )) А продолжение - скорее всего, в понедельник.

Ротабол, конца кольца (гыгы) еще не было. Видать, ваяет Хренни. Или ибёцца с кем-нить

#17 19:31  09-08-2007VETERATOR    
Надеюсь дождёмся.

И с этого, повышая тонус и улучшая самочувствие, начнётся тяжёлый понедельник.

#18 19:43  09-08-2007Француский самагонщик    
Йолка

Ладно, намекаю. Версия-1: у Максима ложная память. На самом деле никакого урагана не было, в этот день с самого утра стояла роскошная погода. И вообще, он всегда жил именно тут, и трава всегда была шелковистой, и не существовало никаких деревень, и т.д. И жена у него, если была, то какая-то другая.

Версия-2: занесло в параллельный мир, где к природе относятся лучше, и вообще более продвинутый.

Разрешение загадки (если это загадка) - в третьей части. Может быть.

#19 19:58  09-08-2007Француский самагонщик    
Йолка

Я пацталом и в ахуе.

А что касаицо чувствительности мужской щеки, то вот я, например, ваще бородатый, но нежную, гладкую, пьянящую кожу юной девужки еще как чувствую. И мягкий, шелковистый газон от грубого осота тоже на раз отличу.

#20 20:42  09-08-2007Француский самагонщик    
Йолка

Ну, хорошо. А что я щекой попку (не поворачивается язык жопой назвать) внука полуторагодовалого асюсяю - веришь?

#21 21:17  09-08-2007Француский самагонщик    
Йолка, я к тебе хорошо отношусь, но ты зануда
#22 21:31  09-08-2007VETERATOR    
Меня за занудство жена уж 26 лет убить собирается.

Ну вы прям зачятились здеся.

#23 22:36  09-08-2007Шэнпонзэ Настоящий    
Текст офигенен. Продолжение необходимо!!!
#24 23:45  09-08-2007Щикотиллло    
ФС

Скажи честно: ты хоть примерно представляешь, как выкручиваться будешь, или тя просто несёд, как на экзамене без подготовки?

#25 01:41  10-08-2007Петя Шнякин     
Должен выкрутиться, я в Самагонщика верю. Он сейчас в хорошей форме. Только не подгоняй себя, мы подождём... Это не 1980 год - рапортую к понедельнику!

Торопиться не надо(с), тут очень-очень хорошая штука может получиться. Удачи!

#26 11:23  10-08-2007Девочка-скандал    
да! ФС, это пестня. или просто попал в настроение. но все равно обязательно пиши продолжение
#27 11:46  10-08-2007Какащенко    
+1 ко всем
#28 13:44  10-08-2007Француский самагонщик    
Еще раз спасибо за комменты.

БВ - представляю. Всё продумано шопесдец. Тока выкручивацо долго придецца. И вряд ли всё на ЛП выложу. Фрагментами, скорее всего...

Гыгы

#29 14:18  10-08-2007флюг    
Великолепно!
#30 21:17  11-08-2007КыцяКуклачева    
ФС 13:44

Но, мессир, ежели сиквэлла не будет,

мы ж Вас поедом.. доедим?

#31 22:53  11-08-2007Балаганов    
пришел на ресурс по сцылке на Самогонщика, перечитал всего, патамушта ахуенно!!!


ниче, если я тута с вами посерю в каментах?

#32 23:56  11-08-2007Голоdная kома    
Балаганов

Слы, тута не сери лучче, тама дрыстай, мабуть,

бо на гнилой козе как подъедешь, так и съедешь отседа.

Ты, часом, не член-пен -клуба?

*

ФС!, милый!, не останавливайся, продолжаа..а...

)

#33 00:09  12-08-2007Чугункин    
Голоdная kома - ДМБ007
#34 16:40  12-08-2007Павел Цаплин    
Очень симпатично. Присоединяюсь к толпе жаждущих продоления.
#35 16:41  12-08-2007Павел Цаплин    
Продолжения - буквы выпадают.
#36 23:19  12-08-2007Голоdная kома    
Неа, Чугункин,

-войска дяди васи- дмб90!

#37 12:38  17-08-2007Немец    
охуенно. отличные диалоги, стиль выдержан не подкопаешься. интрига нарастает. все путем пока.

"вёдро стоил тухловатая вода" - не понял тут.

#38 12:45  17-08-2007Француский самагонщик    
Немец

вёдро - летняя сухая и ясная погода. и, конечно, опечатка - стоиТ


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....
15:09  01-09-2016
: [27] [Литература]
Красноармеец Петр Михайлов заснул на посту. Ночью белые перебили его товарищей, а Михайлова не добудились. Майор Забродский сказал:
- Нет, господа, спящего рубить – распоследнее дело. Не по-христиански это.
Поручик Матиас такого юмора не понимал....