Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Пустите даму!:: - Поучительное

Поучительное

Автор: Мама Стифлера
   [ принято к публикации 20:10  10-09-2007 | Шырвинтъ | Просмотров: 9434]
Когда я была молода и красива, когда в моде были лосины, сиреневая помада и джинсы опёздальских цветов – меня вожделели все аборигены посёлка N, неподалёку от которого мой дед-инвалид получил когда-то свои законные шесть соток.
Мода на ватники и телогрейки, царившая в нашем садоводческом товариществе «Родина» вызывала у меня кислую отрыжку, поэтому местным Жаном Полем Готье стала именно я.
Это я заставила всех девок-дачниц шляться по лесу на каблуках и в кожаных юбках.
Это я пугала мальчиков-дачников мэйк-апом «Авария – дочь мента».
Это я наращивала ресницы, кроша ножницами вату в мамину Ленинградскую тушь «Плюнь-намажь».
А ещё у меня были джинсовые шорты как у Сабрины.
Джинсы-трусики. Сильно рваные. Увешанные ключами от пивных банок.
Я была неотразима ни в одной луже, и поэтому мой дедушка-ветеран огуливал меня по горбу костылём, за то, что с восьми часов вечера, и до двух ночи включительно, под окнами нашей дачи стоял свист молодецкий, вопли: «Лидка! Выходи, бля, гулять!», рёв мотоциклов; и за суицид, происходивший под окном дедовской спальни раз в неделю.
Суицид всегда происходил с ушастым мальчиком Петей, которому пора было идти в армию, а он не мог туда пойти, не будучи уверенным, что я его буду ждать оттуда два года.
Я не хотела ждать мальчика Петю. Я вообще никого и ниоткуда ждать не хотела. Я хотела покорять дачу и окрестности джинсовыми трусами, и гладкой попкой без признаков целлюлита.
Петя впадал в уныние и отчаяние.
И, вооружившись старым бритвенным лезвием «Нева», удрученно пилил себе запястья, сидя во моём саду под облепихой, и пел:
- О, маленькая девочка, со взглядом волчицы,
Я тоже когда-то был самоубийцей…
Дед открывал форточку, и наугад тыкал в облепиху костылём. И всегда метко. Ибо не зря носил Звезду Героя.
Петя спасался бегством, а через неделю снова пел песни под облепихой.

А я понимала, что Петя меня недостоин, и ждала ЕГО. Того, кто оценит мой мэйк-ап и шорты по максимальной шкале красоты.
Поздним вечером, нарисовав сиреневой помадой влажную похотливую улыбку, и надев майку с Микки-Маусом, мы с подружкой Мариной пошли к партизанам.
То есть, в город за пивом.
Город славился своим пивом и аборигенами.
Мы надеялись получить и то, и другое. Желательно, бесплатно.
Пиво мы себе купили сами, а аборигенов пришлось поискать. Искали долго. Часа полтора. И все-таки, нашли.
Два стриженных затылка сидели на бревне, и пили водку. Мне понравился затылок справа. Я подкралась к вкушающим освежающий напиток, и дружелюбно рявкнула:
- Откройте мне пиво!!!
Левый затылок уронил пластиковый стаканчик, куда струйкой вливал нектар из мутной бутылки правый затылок, и вскричал:
- Сукабля! Я тебе щас череп вскрою без наркоза, нах!
Маринка испугалась, и тут же села пописать под куст. А я не испугалась, потому что знала, что у меня майка с Микки Маусом, и помада очень модная в этом сезоне.
Правый затылок обернулся порывисто, страстно, и в его движении угадывалось сильное желание выбить мне зуб. А я улыбнулась улыбкой Чеширского кота, и добавила:
- Пожалуйста…
Затылок оценил мою майку и помаду, поэтому просто плюнул мне на мои новые туфли, и вежливо процедил сквозь зубы:
- Давай, бля, свою мочу. Открою.
Из-под куста вылезла ещё одна бутылка. Затылок посмотрел туда, откуда она вылезла, сморщился, но и вторую бутылку открыл.
За это время я уже успела оценить затылок в анфас и в профиль, и он мне понравился. Поэтому уходить я не спешила, и развязно предложила:
- Мальчики, а вы нас до дома не проводите. Мы дачницы…
Кодовое слово было произнесено. Дачницы. Местные аборигены делали стойку на это слово. Ибо все они хотели женицца на дачницах, и жыть в Москве.
Но это оказались неправильные аборигены. Потому что они хором ответили:
- А хуле вы тут делаете, дачницы? Идите нахуй.
Маринка снова пописала, натянула трусы, и двинула в сторону нашего посёлка. А я осталась. И, с нажимом, повторила:
- А нам страшно идти одним. Понятно? Меня зовут Лида, я знаю Витьку Лаврова, и меня непременно надо проводить до дома. Ага.
Абориген, вызвавший у меня симпатию и лёгкое сексуальное возбуждение, сплюнул себе под ноги, и трезво ответил:
- Вот пусть Лавров тебя и провожает. Чё ты до нас-то доебалась, чепушила?
Маринки уже и след простыл. Микки Маус померк на моей плоской груди, а помада осталась на горлышке пивной бутылки.
Аргументы закончились.
Я развернулась, и неудачно вляпалась в говно. Вполне возможно, что в Маринкино. Она долго сидела под кустом.
Наклонилась, чтобы вытереть туфлю о траву, и явила миру жопу в джинсовых трусах.
С тех пор я уверовала в то, что жопа – это лучшее что у меня есть. Потому что тут же почувствовала на ней чьи-то руки, и голос, принадлежащий симпатичному аборигену, вдруг сказал:
- Где, говоришь, ваша дача?

…Его звали Серёжа. Он работал машинистом электрички, был высок, красив, зеленоглаз и остроумен.
Через неделю я влюбилась в него до отросшей щетины на моих ногах.
По ночам мы воровали у Серёгиного соседа старый УАЗик, и гоняли на нём по городу.
Мы гуляли по просмоленным шпалам до электродепо и обратно.
Мы ночевали в лесу возле костра.
Мы сломали диван у него дома.
Серёгина мама называла меня «доча».
Я выкинула сиреневую помаду, шорты-трусы и майку с Микки Маусом.
Я научилась готовить пищу.
Меня позвали замуж.

Замуж не хотелось. Наверное, потому что, я и так выходила замуж через десять дней за Володю.
Само собой, Сереже знать об этом не следовало.
И я уехала в Москву выходить замуж, обещая Серёже непременно вернуться.
Вернулась я через год, с внушительным животом…
Серёжа выгуливал мой живот по лесу, собирал для него землянику, ездил в соседнюю деревню за свежим молоком, и смирился с наличием мужа.
А муж не хотел мириться с наличием Серёжи, но выхода у него не было.
Я тупо любила другого человека, но уходить к нему не собиралась…

И прошёл ещё год.
И снова лето. И мой годовалый сын, весело попискивая, карабкается на Серёжкины колени, шурша раздутым памперсом.
А я сижу на корточках возле коляски, ковыряюсь проволокой в колесе, и разговариваю спиной:
- Серёж… Женись. Не жди меня. Забудь. Всё.
Сын пищит весело.
Памперс шуршит.
Птицы поют.
- Лид, ты уверена?
Колесо починила. Выпрямилась. А спиной говорить легче:
- Уверена.
Тишина.
Птицы поют.
Сын пищит.
Удаляющиеся шаги за спиной.
Губы солёные и нос заложен…

Серёжкина свадьба. Невеста с заметным животом. А мы с сыном сидим в засаде, и смотрим на нашего Серёжку.
Красивый такой. Глаза счастливые. Дай ему Бог всего-всего…
В последний раз посмотрела, и пошла домой.
А дома – мама. С новостью. Сидит, в платок сморкается:
- Лидуш, ты только не переживай… Мы тебе поможем… От вас, Лид, Вовка ушёл. Ну, как-как… Ушёл он, ты что, не понимаешь? Вещи забрал, ключи отдал… Просил передать, что ему очень неудобно, но у него есть другая женщина… На развод он подаст сам… Лид, ты что?
А я что? А я смеюсь истерически.

…Семь лет прошло.
Семь с половиной даже.
И почему-то всё время казалось, что я проебала что-то очень важное.
Что уже когда-то давно я уже стояла на развилке у камня с высеченной на нём надписью: «Направо пойдёшь – счастье найдёшь, налево пойдёшь – выебут и нахуй пошлют, прямо пойдёшь – в говно вляпаешься», и смутно подозревала, что пошла я прямо, но по пути свернула налево…
Каждое третье июля я ездила на дачу, и кидала в Серёжкин почтовый ящик запечатанный конверт с открыткой. Всегда одна и та же открытка: имбецильный розовый слоник, весело тряся жирами, размахивает зонтиком под золотой надписью «С днём рождения!»
Ответа я никогда не получала.
Мне всё чаще вспоминалось душное лето многолетней давности, синяя форма машиниста, о которую я тёрлась носом, букет ромашек на крыльце моей дачи, и гудок Серёжкиной электрички.
У нас договорённость была. Когда-то.
Проезжая ночью в районе моей дачи, Серёжка давал два длинных гудка. По слогам моего имени. Ли-да.
Я всегда просыпалась, и долго потом слушала, как вдалеке, на стыке рельсов, стучат колёса. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…
Остались только воспоминания. Ни писем, ни фотографий. Ничего не было.
Только воспоминания и сны.
И вдруг однажды зазвонил телефон.
И знакомый голос сказал в трубку: «Привет, кукла…»
И у меня задрожали колени, и вспотели ладони.
И я тоже сказала: «Привет, Самошин…»
И мы разговаривали полчаса. Короткими фразами. С трудом подбирая слова.
- Как ты? – спрашиваю, и губы кусаю.
- Хорошо, а ты? – отвечает и спрашивает на автомате.
- И я хорошо. Ты женился, да? – риторический такой вопрос. Только в голову ничего больше не лезло.
- Да, у меня дочка в первый класс пошла. Дочка. Лида…
Очередной дежурный вопрос комом встал в горле. Дочка Лида. Дочка. Лида.
Зубы стиснула, и дальше шпарю:
- Отлично. Рада за вас. А у меня сын в третий класс пошёл, да… Незамужем до сих пор… - и язык прикусила. Только поздно уже. Всё равно это прозвучало жалко. Даже самой понятно стало.
Пауза в трубке. И я молчу. И понимаю, если ничего сейчас не скажу – он попрощается. В голове вертятся какие-то штампованные обрывки фраз, а на языке пусто и сухо. Пауза.
- Лид, рад был тебя услышать. Мне пора.
И тут я плюю на приличия, штампы и всё остальное. И ору в трубку:
- Серёжа! Подожди, не клади трубку… Ты где сейчас работаешь? В Люберцах, да? Я приеду к тебе. Я сама приеду. Я сейчас такси поймаю – и приеду! Сама! Приеду…
Сухой далёкий треск телефонной мембраны.
- Лидунь, не надо. Я не хочу с тобой встречаться. У меня семья, жена, дочь. Я их люблю, понимаешь. Я не хочу их терять. Извини, кукла…
И – гудки. Короткие гудки.

…Месяц я писала стихи:


Ну и тому подобные розовые сопли. Не помогало.
А через месяц – звонок.
- Лидунька! Слушай, я вот что предложить тебе хотел… - голос рвался из трубки, стремясь сотрясти воздух, буквы лезли друг на друга, и мне не давали вставить слова. – Я завтра в Москве буду! У нашего концерна завтра юбилей, и в каком-то Доме хуй-пойми-кого у нас будет корпоративка. Я могу провести одного человека по своему желанию. Я хочу, чтобы это была ты! Ты слышишь меня, Лидк?
Слышала ли я его? О, да. Ещё как. Причём, пока он говорил, я уже вышвыривала из шкафа на кровать все свои шмотки, лихорадочно соображая, в чём мне завтра идти на встречу.
Которую я ждала почти восемь лет.
Восемь. Лет.
Долгих лет.

Метро «Новослободская». Шесть часов вечера. Кручусь около входа в метро, оглядываясь по сторонам, как потерявшаяся собачонка.
Не вижу никого. Не вижу!
И вдруг сзади – голос. Знакомый до боли.
- Лидунька…
Оборачиваюсь с такой силой, что волосы стегнули по правой щеке как пощёчина…

Что? Думали, сейчас будет сцена из «Титаника»? Хуй вам всем! На этом сопли закончились.
За спиной стоит Роман Трахтенберг. Только лысый, без бороды, и волосня повсюду сивая.
И он улыбается, сияя пятью железными зубами, и говорит голосом Самошина:
- Кукла моя… Ты совсем не изменилась…
Ёбаная тётя, как ты исхудала… Сто пятьдесят килограммов жира, покрытые грязным, свалявшимся каракулем – это мой Серёжка?!
Суки! Куда делись стальные мышцы, о которые я ломала ногти на руках и ногах, когда билась в оргазмических корчах? Где, бля, улыбка в тридцать два собственных зуба?! Где густые русые кудри? Хотя, с кудрями понятно. Они теперь везде.
Щас, к слову, расскажу, с чем можно сравнить моё ощущение.
Была у меня подруга Ленка. Девушка чрезвычайно красивая, и настолько же темпераментная. Стрекоза из басни дедушки Крылова. Каждый день Ленка где-то на тусовках, где много пьют, и долго ебут.
И вот как-то просыпается она утром, от звонка будильника. На работу идти надо – а Лена нетранспортабельна шопесдец. И сушняк долбит ниибический. Включает свет, и первое, что она видит – это стакан с розовой жидкостью, стоящий на столе у кровати младшего брата Лёлика. Лена хватает стакан, и, зажмурив глаза, начинает жадно глотать жидкость. В процессе она понимает, что это какая-то неправильная жидкость, и что-то сильно напоминает, но всё равно пьёт. До дна. И дышит-дышит-дышит. Потом открывает глаза, и наталкивается на изумлённый взгляд Лёлика, который сначала смотрит на сестру, открыв рот, а потом начинает истерически, до икоты, ржать. Оторжался, значит, Лёлик, и говорит, икая, и уссываясь:
- Ленк, я позавчера на улице поссал, и хуй застудил. Мать мне марганцовки развела, и сказала, чтоб я в ней шляпу полоскал десять раз в день. Сейчас я должен был это сделать в десятый раз… Гыыыыыыыыыыыыыыыыы!!!!
Ясен пень, на работу в тот день Ленка не пошла…
В общем, я стояла, и понимала, что чувствовала Ленка, выжрав стакан марганцовки, в которой её брат хуй полоскал. Очень понимала.
Я. Восемь. Лет. Жила. Бля. Воспоминаниями. О самой. Светлой. И большой. Любви.
В своей, сука, жизни.
Ляпис Трубецкой беспесды был прав, когда сказал: «Любовь повернулась ко мне задом…»
Что делать? На роже у меня плотно и явно отпечаталась вся гамма чувств.
Самошин перестал улыбаться и отшатнулся.
Я тоже отпрыгнула в сторону, и засеменила в сторону метро.
Самошин настиг меня в два прыжка, и задышал мне в ухо:
- Поедем к тебе?
- Хуй! – отчеканила я, и попыталась вырваться.
- Я скучал! – посуровел Самошин.
- Писать хочется! – решила давить на жалость.
- Дома поссышь! – отрезал Самошин, и сунул меня в такси, продиктовав водиле мой домашний адрес.
Я сидела на заднем сиденье, и совершила по пути две попытки съебаться на полном ходу. Не вышло.
Перед глазами покачивались волосатые уши Самошина, и писать захотелось по-настоящему.
Родной подъезд. Меня несут подмышкой, параллельно выуживая из моего кармана ключи от квартиры.
Моя квартирка. На кухне горит свет. Там Самошин варит пельмени «Три поросёнка», которые он достал из своей сумки. Сижу в прихожей на галошнице, и думаю что делать дальше.
Придумать не успела.
Из кухни вышел Самошин и, дожёвывая пельмень, оповестил меня:
- Щас, Лидунька, я буду тебя ебать. В жопу. Извини.
Я заверещала, и почти пробежала по стене.
Поймали, и потащили в спальню.
Обеструсили. Укусили за клитор. Засмеялись. Извинились.
Приготовилась умереть на хую. Какая нелепая смерть!
Что-то ткнулось в спину. Замерла.
И – тишина…
Я молчу, и сзади молчат.
Медленно поворачиваю голову, и вижу, что Самошин уснул.
Так везёт раз в жизни. И то – не каждому. Потому я быстро напялила трусы-носки-штаны-сапоги, и вылетела на улицу.
До семи утра я пила водку у подруги-соседки. В полвосьмого вместе с ней тихонько вошла к себе домой.
Самошин спал в той позе, в которой я его оставила: стоя раком на полу, лёжа грудью на кровати.
На ковре сиротливо застыли недопереваренные пельмени «Три поросёнка»…

В тот момент я остро поняла одну непреложную истину: НИКОГДА не входи в одну реку дважды.
До тебя не дураки на свете жили. И, раз они это сказали – значит, в этом что-то есть.
У меня были воспоминания, на основании которых можно было бы написать сопливый бабский роман.
Теперь у меня нет нихуя.
Не делайте собственных ошибок. Учитесь на чужих.

…Вчера в Интернете увидела фото Трахтенберга.
Стошнило.
Простите меня, Рома… Это не со зла.


Теги:





16


Комментарии

#0 21:37  10-09-2007С.С.Г.    
уууу, блядюга...

но пишешь отлично, этого не отнять

#1 21:45  10-09-2007Шизоff    
1.Местами слишком бабским разит

2. Кой чего из разбитных речёвок можно выкинуть.

3. рассказ разваливается на две части.


В принципе - хорошо, не всякий сможет)

#2 21:54  10-09-2007Мама Стифлера    
Шизоff

1.Угу. разит. Точно.

2.Перечитала щас - согласна.

3.А так и задумано было, Тох.

Концепция.)

#3 21:58  10-09-2007Шизоff    
Мама Стифлера


Мама, ты мне как отец, самый родной, близкий человечек(всплакнул в этом месте), но! Два в одном - это заебись и в тему, у меня и три в одном есть, только надо это дело как-то обставитьЮ а иначе плавный переход вводит в недоумение.


Но это всё хуйня.

#4 21:58  10-09-2007Барсук    
«Авария – дочь мента»
#5 22:00  10-09-2007Барсук    
такое название лучше.
#6 22:02  10-09-2007Мама Стифлера    
Шизоff

А я-то как тебя люблю! Я для тебя почкой пожертвую, или волосами для пересадки, ежели, тьфу-тьфу-тьфу, не дай Бог, понадобяцца...

А ещё я буду тебя читать. Вникать. Учиться, учиться и учиться.

И научусь.

И далее, как и было задумано, я буду умирать, а ты будешь читать мой Шедевр..))))

#7 22:03  10-09-2007Мама Стифлера    
Барсук

За такое название меня папа анафеме бы предал...))

Скажи лучше, что ты пошутил..))))

#8 22:06  10-09-2007Шизоff    
Мама Стифлер


разве что волос на грудь?

#9 22:07  10-09-2007Мама Стифлера    
Шизоff

Тебе какие к лицу будут? Блондинистые с головы, или каракулевые? )

#10 22:09  10-09-2007Шизоff    
Ты ж мою гриву вроде видела?
#11 22:10  10-09-2007Мама Стифлера    
Шизоff

откуда???

Яви её на мыло - буду рада!)

#12 22:14  10-09-2007Барсук    
Мама Стифлера

смотришь бы писать перестала после анафемы. вот счас шутка.

#13 22:16  10-09-2007Шизоff    
Мама Стифлера


Лови

#14 22:21  10-09-2007VETERATOR    
Грабли - не гавно. Наступил и в ауте.

По п.3 с Шизоffым согласен.

И последняя фраза лишняя. Извиняца не нада.

Включай уж самоцензуру, Лидунчег. Подсократила б и лежать сему креосу в другой рубрике.

#15 22:29  10-09-2007Глокая Куздра    
Мама радует всегда тем, что пишет ярко и складно. Но в этот раз не осилила: как только пошла эта поибень непонятная "люблю тово, замуж за етово", абсолютно в данном случае не логичная и не проистекающая откуда-либо, продолжить читать не смогла. Уж больно избитый сюжетец.
#16 22:46  10-09-2007Слава КПСС    
Осилил. Местами улыбался, несмотря на сопли густо размазанные по всему креосу. Не понравилось.
#17 22:51  10-09-2007Мама Стифлера    
Шизоff

Поймала! Забираю назад своё предложение о пересадке волос. Оно неуместно.)

.

VETERATOR

Мне ж разницы нет - в какой рубрике быть...

Другое дело, что, подсократив, и выбросив что-то, текст удобоваримее бы стал - с этим согласна.

Видишь, у меня как-то через один тексты выходят: один ничего, второй тухловат.

Я ж не Шизоff к сожалению...

#18 22:54  10-09-2007Шизоff    
Мама Стифлера


Я ж не Шизоff к сожалению... - к счастью.

На 80 текстов только 5-6 сносных. Это очень небольшой процент.

#19 00:20  11-09-2007Саша Штирлиц    
Хорошая девачка Лидо!!!
#20 03:22  11-09-2007Lunatik    
как обычно, улыбнуло где-то. Пеши еще. Тока скажи, это не автобиографичное? а то чото степень блядства не оч вяжется с обычной развеселостью героини
#21 03:24  11-09-2007Lunatik    
а старознакомых ровесников своих встречать - эт да, эт пиздец. Настолько угнетает вид проихсодящих с ними процессов, и главное их необратимость.
#22 09:42  11-09-2007я бля    
тха ха. забавно. середина рассказа хорошая
#23 10:41  11-09-2007МешокНоктей    
Можешь лучше.

Эксплуатацыя одного и тогоже образа надоела-стоит попробовать в креотивах амплуа жоской стервы или ищо какое.

Крео жызненый-я на фстрече выпускнекоы школы тожэ выпал в асадок от сваей школьной любви.Ф такую корову превратилас,штопесдец.

#24 11:46  11-09-2007Клава Табуреткина    
"Обеструсили. Укусили за клитор. Засмеялись. Извинились.

Приготовилась умереть на хую. Какая нелепая смерть!"


пацталом

#25 13:35  11-09-2007Вечный Студент    
местами конечно же поржал, а в целом соплей многовато

все равно зочод!

#26 13:52  11-09-2007Блеванько    
аф-аф-аф-аф, ррррррр
#27 15:53  11-09-2007Raider    
Блядюга, конечно, страшная. Не зря Вова от тебя ушел...
#28 18:34  11-09-2007Михаил Черкасов    
Молодец, баба. Решалась таки написать...

Полагаю, что говорить тут особенного нечего. Без комментариев, как грицца...


Я лично понять не могу вот чего: чего/кого ГГ столько лет ждала-то?

Нет ответа...

Вот то-то.

#29 09:49  12-09-2007Блеванько    
аф-аф-аф-аф, ррррррр
лидо, кроме шуток: спустя 6 лет после окончания училища еду на встречу (деловую) со своим бывшим однокурсником - худеньким сексофонистом (джон леннон нервно курит), в которого я была на 1 первом курсе смертельно и канешна безответно влюбена. и по дороге меня посещает такая киношно-комичная идея: вот щас как откроет мне дверь какой-нить жырный кОбан. гыыыыы.

подходу к двери, звоню. открывается дверь. на пороге - ЕБАТЬМОЙХУЙ!!!!! БЛЯ ДЯДЯ КИЛ НА 120!!! при росте 170 см. ндооооооо. немая сцена.

как только я обретаю дар речи, меня препровождают в комнату, где знакомят с женой: 165 см, 150 кг.

не помню, о чем мы говорили и как я уходила...

а чо, песдатая семья, да.

#31 15:51  14-09-2007итальянецц    
ахххуеннооо
#32 21:53  14-09-2007Kambodja    
героиня рассказа пизда. написано хорошо. про то, как въёбано.
#33 07:23  17-09-2007Гоблин Отморозков    
Романтично, поучительно, есть философский смысл... я не критик, мне понравилось...спасибо..
#34 17:50  17-10-2007_    
Действительно, вот недавно состоялась встреча с юностью, со школьными друзьями, с воспоминаниями о гитарах на перевес, о пальцах в кровь на последнем звонке, о макси-поясах, и клиньях, вшитых в школьные брюки, и молниях пришитых по ранту и много ещё чего... три окна... свеча... поворот... баба на морозе... 25 лет, как закончили школу!

Повторили через караоке, ресторан на ушах, молодежь в восторге... бис ...браво... грусть в глазах у бывших девочек с бантиками и косичками, а пацаны все время отводят глаза, как будто виноваты, что дослужились до постов и больших звёзд на погонах, разных бизнесов не счесть... а глаза отводятся, потому что больно от разочарования и еще чего-то неуловимого. А девочки – чтож вполне счастливы, горды детьми, мужьями, одноклассниками. Только как-то не ловко показывать семейное фото из портмоне и объяснять кто-где: взрослая дочь и новая жена почти ровесники....

#35 19:59  17-10-2007фон Дютенфюг    
гениально.
#36 20:25  17-10-2007tarantula    
Шизоff

21:45 10-09-2007

Точно сказал.


Талантливо. Но развязно очень. Сюжет все тот же - без вариантов.

#37 14:35  25-01-2008Бизянко    
МС.


как всегда - золото..



,,не встречайтесь с первою любовью,

пусть она останется такой..,,

#38 19:35  03-02-2011bari kydda    
ну зачем мамо так? фторой час пацстолом!
#39 19:58  03-02-2011Глокая Куздра    
Не могла не засвидетельствовать, хоть и читала прежде.
Кагжэ хорошо от таких историй.
Перестаёшь чувствовать ся одинокой в своих пиздостраданиях. мугого
#40 15:33  24-08-2012strelka    
 отменно, впрочем,  как и всегда)

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:15  06-12-2016
: [38] [Пустите даму!]
Караваны облаков ломились с лева на права,
В сторону светлого будущего,
Там где подстригут их и смоют лишнее,
О чем не хотелось бы и вспоминать….
Пискаревское море… расстелившись ковром,
Лишь завидовало… Ведь ему отсюда не убежать…
Как и многому, вросшему в эту землю длинными корнями…
И в этой мясорубке многого затерялся и я…....
09:45  02-12-2016
: [11] [Пустите даму!]
—Сонька, спасибо!!! — кричу в трубку, — ты первая!!!
У меня днюха. Я валяюсь в постели и радуюсь, что мне никуда не надо идти. На работе взяла выходной, решив, что ничего не будет плохого, если эту днюху я встречу трезвой.
День рождения… Это как Новый год… Его важно встретить в тишине, чистоте и гармонии....
07:57  29-11-2016
: [5] [Пустите даму!]
- Кума, привет! Жарь картошку, скоро с бутылкой придем!- новоиспеченная кума Танька многообещающе кричала в трубку.

Танька, Танюха- Кипиш, как называем мы ее между собой с друзьями -тридцати пяти летняя женщина с очень вспыльчивым характером и ну, очень кипишная....
09:30  21-11-2016
: [25] [Пустите даму!]
Оказалось совсем не просто - быть не вместе, а только рядом.
Делать вид, что совсем чужая, проклиная себя за это.
По ночам, обнимая небо в многоточиях звездопада,
Как и раньше, под песни ветра, ожидать от тебя привета.

Страшно слышать, как очень нежно не мое произносишь имя,
Пробуждая слепую ревность- /больно бьет, да с безмерной силой,
обрывая поток фантазий/ - я смешна, я не- вы- но- си- ма....
19:04  19-11-2016
: [13] [Пустите даму!]
Не пристало, говорят, таким молоденьким умирать.
Им бы предаваться любви в гостиничных номерах,
там, где просыпаешься утром - и глуп, и наг.
Только вот внутри ощущается нужность и глубина.

Кости из иссохших становятся крепкими как кремень,
горло больше не сдавливает молчанья тугой ремень....