Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - Героиня романа

Героиня романа

Автор: matv2hoda
   [ принято к публикации 12:27  28-09-2007 | Психапатриев | Просмотров: 504]
Я похожа на героиню женского романа. В том смысле, что мне все время хочется трахаться. Женские романы я читаю, когда приезжаю погостить к маме. Пачками. Все героини в них на одно смазливое лицо. Эти трепетные лани до безумия любят своего избранника, детей, сажать цветочки в собственном садике, ну и конечно - трахаться. Неужели эти книги пишут мужчины, дабы вернуть заблудших женщин в надежное патриархальное лоно, вырвав их из цепких лап эмансипации. В любом случае, женские романы для меня - это духовная практика, мантра, способ оставить все мирское. Читаю их, и мозг отключается. Мыслей больше нет, потому что они не нужны. Все на что я способна, это редкие смешки при прочтении перлов типа «Она увидела его крепкие ягодицы, туго обтянутые джинсами, и сердце ее затрепетало». Эти Адели, Миранды и Синтии истекают похотью на протяжении всей книги. И я, так не похожая ни на одну из них, тоже. Наверное, это нервное.
По утрам сажусь в автобус и еду на работу. Пялюсь в окно на пролетающих в небе птиц, спешащих на учебу подростков, гуляющих старушек, какающих собак, полуспящих милиционеров, на пожелтевшие деревья, проплывающие мимо дома, едущие машины, осыпающиеся вывески, сияющие лужи и отраженные в них облака. А думаю только об одном. Хотя это вряд ли можно назвать мыслями. Обычная перманентная похоть.
Правда, все не так как в книгах. Ну ни черта не встает перед моим мысленным взором ни в прямом, ни в переносном смысле. В голове крутится только одна фраза, почерпнутая мною из небезызвестного произведения Энтони Берджеса – «Старое доброе sunn-vynn».
Жаль, но не могу я предаваться любовным утехам непрерывно. Есть ведь, работа, домашние обязанности и ребенок двух лет. Когда сексуальная энергия так и рвется наружу, лучший выход – сублимация. Надо просто уйти в работу с головой, наваять для местного вкладыша центральной газеты пару шедевров про крутых и благородных местных предпринимателей. И плевать, на то, что бог их мозгами обделил. Эта недостача обычно сверх всякой меры компенсируется жадностью.
На работе меня ждет сюрприз, вернее, редакционное задание. «Пойдешь, проституткой устраиваться, - говорит главный редактор, очень толковая, к слову, дама. – Потом статью напишешь, как устраивалась на работу девочкой по вызову. Типа, испытано на себе. А чтоб не так страшно было, вон Веронику с собой возьми». Вероника – моя коллега. Это пышнотелая, волоокая, не очень опрятная и очень любопытная девица. Она так и рвется в бой, прямо копытом землю роет. Задания, которые ей навязывает редакция, частенько связаны с суровыми буднями крепкозадых и узколобых мужиков. То она с какими-то омоновцами полночи по городу колесит, то наблюдает, как пожарники тренируются изо всех сил. Мне же вечно приходится интервьюировать каких-то пожилых дядек с землистыми лицами и тусклыми безразличными глазами.
Главный редактор с сомнением смотрит на меня:
- Лицо что-то у тебя больно одухотворенное для такого задания
- У меня помада есть «вырви глаз», - отвечаю.
- Ладно, вот вам «Все для вас», здесь телефоны.
Мы с Вероникой рассматриваем объявления о том, что массажному салону нужны молодые девушки без комплексов. Полоса газеты пестреет блядским предложениями типа: «Две милые кошечки (веселушки-хохотушки-потаскушки) разбавят любую мужскую компанию».
- Слышь, - говорит Вероника, - может и нам на вольные хлеба податься?
По тону я понимаю, что в своем журналистском рвении она может пойти далеко.
- Долго ждать, - говорю, - пока объявление выйдет. Да и написать больше нужно про всяких там мамок и сутенеров.
Похоть похотью, конечно, но как она с панельным бизнесом связана? Мне же нужно, чтобы меня ублажали, а не наоборот. Опять же выбор партнера хочется оставить за собой. Так что на все физиологичные «хочу-хочу» разум дает ответ: «Проституткой? Ни за какие коврижки». А Вероника уже мурлычет в телефонную трубку:
- Да, вдвоем подойдем. Я и еще одна девочка. Ага, да, ну конечно. Хи-хи-хи. Опыт есть, хи-хи-хи. Массаж делать? А что, это надо? Умею, ага. Массаж чего? Всего? А что такое а/с? А-а-а, вот оно что, хи-хи-хи, ха-ха-ха. Ну, попробовать, конечно, можно. Да согласна. Вторая девушка? Тоже, ага. Сколько-сколько? Хорошо, мы подойдем в 16.00.
В назначенное время мы приходим на стрелу к памятнику Пушкину. Первой сутенера замечает Вероника. Я в этот момент стою к ней спиной, сосредоточенно дымлю сигаретой и созерцаю предвечернюю городскую суету. В низу живота пульсация: sunn-vynn, sunn-vynn, sunn-vynn.
- Привет, девчонки! – Блин! Мать его! Знакомый голосок. Поворачиваюсь, так и есть, драг-дилер Толик. Время от времени я покупаю у него коробок дури, обильно разбодяженной укропом. Толик не чужд богемы. Он завсегдатай и участник большинства культурных и околокультурных вечеринок, встреч, акций, проходящих в нашем провинциальном городке. Неужто в сутенеры подался? До недавнего времени он специализировался на соблазнении дамочек предпенсионного возраста. Естественно, радостями жизни он их одаривал не за «просто так», а за некоторую денежную компенсацию с их стороны. В последнее время эти связи стали его тяготить. «У богатых женщин богатая фантазия, – жаловался Толик. – К тому же, они ведь не только моего тела хотят, но и моей души». Заблудшая душа Толика привела его на встречу с нами. Созерцая новых рекрутов, он уже успел обрадоваться, так как выглядели мы неплохо и весьма сексапильно. Вероника даже несколько похабно. Я была в короткой черной куртке, юбке такого же цвета «по самые чудеса» и в сапогах на шпильке, волосы собраны в хвост. Вероника надела коричневое пальто нараспашку. Полоска ткани-стрейч заменявшая ей юбку и блузочка с умопомрачительно глубоким декольте были кричаще-красными. Обесцвеченные гидропиритом кудри бесстыдно развевались по ветру. Обернувшись, я вижу, как радость на умильном лице Толика сменяется недоумением. Впрочем, он обычно судит людей по себе и потому наделяет их всевозможными пороками, тайными и не очень.
- Что, зарплаточка хреновенькая? – елейно улыбается Толик. – Муж-то хоть в курсе, что у тебя теперь работа с совмещением. Или он сам тебя на панель отправил?
Вот, думаю, гнида. А сама вежливо так говорю:
- Слушай, Толян, выручай, у нас редакционное задание горит. Ты нам расскажи про трудовые будни, а с нас – пара бутылок шмурдила. Ну и естественно полная конфиденциальность.
- Щас блин! Я из-за вас своей жопой рисковать не стану, да еще и за пару бутылок шмурдила, разогнались! Давайте, мандруйте откуда пришли, шалавы!
- Ну, хорошо-хорошо, сколько тебе надо?
Толик напрягается и несколько минут морщит лоб. Мне кажется, что слышно, как скрипят его мозги.
- Полторы штуки баксов и что б никто ничего не знал, понятно?
- Шиш тебе, а не полторы штуки, пошли, Вероника.
- Ладно, стойте, штукой так и быть, обойдусь. По дружбе уступаю.
Какая может быть дружба с этим богемным гадом? Я дергаю Веронику за руку, но она, судя по всему, уходить не хочет.
- Я остаюсь, - тихо шипит Вероника мне в ухо, - как журналист, я должна проникнуть в самую суть проблемы.
- Послушайте, Анатолий! – уже громче продолжает она. – Моя подруга может и журналист, но я тут совсем по другому делу. Помните, о чем мы с вами по телефону разговаривали. Мне деньги позарез нужны. Ради них я готова на все!
Последняя фраза произносится с таким пылом, что даже Толик верит. Чувствуется, что в нее Вероника вложила все свое актерское мастерство. Хотя может и правду говорит. Все-таки у нее ребенок четырех лет. Муж-алкоголик, бросивший ее два года назад, даже не помнит, что означает слово «алименты». А зарплаты в нашей конторе действительно не ахти. Короче, хватит как раз на то, чтобы, питаясь бич-пакетами, не умереть с голоду.
Уже через минуту Вероника под руку с Толиком фланирует по местному Бродвею, томно вихляя упитанным задом. А я плетусь в редакцию, чтобы доложить обстановку.
А потом, все как обычно. Вечером, нагруженная ребенком и авоськами, тащусь домой. Там меня ждут горшки, сопли, гон с визгом, немытая посуда, готовка ужина, а заодно и завтрашнего обеда для мужа, пинок под зад коту, который от злобы и голодухи пометил все тапочки, ликвидация каракулей сына с мебели и стиральная машинка, ревущая как шатл в момент взлета. Засыпаю уже в ванной с зубной щеткой во рту. Будит меня вода из душа, которая почему-то становится холодной. Плетусь к дивану, к расправленной постели, к бурчащему телевизору. Яростный sunn-vynn, бившийся во мне весь день, как еще одно сердце внизу живота совсем утих. Забираюсь под одеяло. Рядом муж. Он протягивает руку, гладит меня по груди, спускается ниже, к бедрам. Отпихиваю его локтем:
- Давай не сегодня, я так устала.
И проваливаюсь в сон….


Теги:





0


Комментарии


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:05  18-11-2017
: [11] [Х (cenzored)]
...
10:12  17-11-2017
: [0] [Х (cenzored)]
Есть у вас по солнцу наработки?
Надо полнить тощую казну
Пусть не скачет зряшно от Находки
Одичавшей антилопой гну.

Для себя должны мы выгнуть право
Продавать его весёлый свет,
Вдруг да рухнет русская держава
И совсем развалится бюджет....
10:11  17-11-2017
: [4] [Х (cenzored)]
Ломанулась к чертям, посылая по доброму осень.

Подмигнув фонарям, листопадом припудрила носик.

Звезды, словно на мед, налетели с окраин вселенной,

Пробурив небосвод, задождили фатальной изменой...

Каблучком приколю пожелтевшие ревностью лица....


Грозен, страшен горизонта
Поэтического вид –
Со времён Атиллы гуннов
И Чингиза, словно бич,

Орд «Ежей» поход по сайтам,
С диким кличем голося,
На читательские массы
Налетает, ум разя.

Сонм поэтов одряхлевших
Совещается зазря:
«Старый чин благоговейно
Возвернуть опять пора»....


Целуя то в щёчку, то в губы, то в серые глазки,
Шепчу философию, стих, ну, и прочие сказки.

Расслушав всё это едва, затаивши дыханье,
Твой голос встревожит меня: «Ваш талант – дарованье»!

Желания жгучие скрыв, удивлю каламбуром –
Вся зала от смеха дрожит и визжания «дуры»....