Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Москва. Вид сверху

Москва. Вид сверху

Автор: дядяАлек
   [ принято к публикации 21:59  29-10-2007 | Шырвинтъ | Просмотров: 355]
МОСКВА. ВИД СВЕРХУ

ШЕРЕМЕТЬЕВО

Аэропорт.
Зеленый коридор. Зеленый пограничник интересуется по поводу зеленых денег. С прононсом подкрадывается: "Шо ещо ввозите?"
Ничего не ввожу. Себя родного.
Выход в город. Если пропустишь выход - попадаешь прямиком в туалет. Пропустить немудрено. Выход замаскирован таксистами с вытянутыми коленками. Шелестит шепоток: "Такси не надо? Не дорого-го-го-о..."
Отчего же не дорого? Очень даже дорого!
Неискренность - первое что встречает. Натянутые губы девушки в стеклянном квадрате. Вероятно, она не рада моему приезду. Бегающие спрятанные в мешки глаза таксистов. Серая лживая чистота сортира.
Помочился. Первое приятное впечатление дома. Второе, улыбка встречающего тебя друга. Правда, улыбка слегка через грустинку. Все-таки я там, а он здесь. А хотелось бы наоборот.
- Нет, спасибо, не надо. Меня встречают... Ну, поехали!
Не был дома восемь лет. Пшик вечности. И 4/3 часть моей жизни.
Дорога мало изменилась. Все тот же дырявый асфальт. А вот по бокам навалило. Реклама всего того, что у меня уже есть. И всего того, что мне никогда не понадобится. И всего того, на что мне, вероятно, никогда не заработать.
Дальше: бетон, стекло, безвкусица. А до этого, несколько километров безобразных хибар. Сошедший снег, как стервятник мышь, обглодал ландшафт. Объел до костей, до зеленых бутылок, до тиража октябрьских газет.
Мелькают незнакомые бренды: "Ашан", "Рамстор", "Му-Му".
- А что продают в "Му-Му"?
- Не знаю, мы с Людой на базар ездим.
- Может слуховые аппараты?
Речной вокзал. Это уже моя территория. Ленинградка застроена плотно, добротно. "А это что торчит? Знакомо-незнакомое"
- Новая высотка. Наподобие сталинской.
- А зачем наподобие, ностальгия?
- А черт его знает. Пять тысяч за квадратный метр!
- Понятно...
На столе, с тягучей тающей слезой, бутылка водки. Время час по полудню. Welcome to Russian. Спать отправляюсь в час за полночь. Завтра мне нужно к ней. Собственно ради этого я и прилетел. Заставляю себя не звонить. Завтра так завтра. Утомленный, сам не пойму чем (литром водки, что ли?), засыпаю.
***
- Ты не обижайся, но я тебя не повезу. Это другой конец Москвы. Мы знаешь, сколько в пробке простоим?!
- Да ладно, не волнуйся, я такси возьму.
- И не вздумай! Только на метро. Доберешься в три раза быстрее.

МЕТРО

Как же давно я не был в метро. Здесь, под землей, время кажется замерло в нерешительности. Пихаются и вкушают лук. Все вроде бы родное, но… раздражает. Отвык.
Приплющенный, рассматриваю схему метрополитена. Схему помню отчетливо, а вот многие пересадки забыл. Касаюсь пальцем окончания оранжевой ветки. Рука скользит вниз, очерчивая только мне видимый заветный круг. Станции на которых движение руки приостанавливается, набухают объемом и, разрывая пространство, затягивают меня внутрь.

МЕДВЕДКОВО

Мы встретились у входа в кинотеатр "Художественный". Погуляли по Старому Арбату. Съели мороженного и впервые поцеловались взасос. Не виделись мы девять лет. Когда-то мы были близки. Но, целоваться тогда еще не умели.
Это произошло во дворе старого цирка, в хаотично наваленных друг на друга пустых медвежьих клетках. Мы выбрали более-менее устойчивую клетку. Я неумело тыкался в темную вертикальную щелку.
Животный запах. Я до сих пор отчетливо помню, как пахнет медведь.
Потом она, дрожа, попросила закончить. Мы выбрались из клетки. Я гордый, она испуганная.
- Мы поженимся, когда вырастем?
- Обязательно...
Я врал. Я уже тогда предпочитал брюнеток. Светка была желтенькой, словно одуванчик.
…После Арбата мы поехали к ней в "Медведково". Её родители уехали в Аргентину, и она жила одна. В метро мы снова целовались. Она смущалась, а я думал о том, что мы будем делать дома.
Дома она говорила, что всегда любила меня и обещала перекраситься. Я целовал ее, понимая, что не люблю. Зато я любил картонную коробку с надписью "SONY", которая виднелась у нее за макушкой. И любил диковинную кофейную машину, из которой само по себе текло кофе, которое привезли из Бразилии её родители. И еще я любил её родителей, за то, что они так часто бывали за волшебной границей.
А Светку я не любил.
В пять часов утра я ушел, так и не закончив того, что начал девять лет назад во дворе цирка. Чудом поймал такси, за двенадцать рублей сторговал до "Шереметьево", и улетел в свою первую "заграницу".
***
…Двери грохотнули. Первая остановка. Расстояние между станциями на замоскворецкой линии приличное. Меня толкнули и извинились. Приятно. Не то что толкнули, естественно, а то, что еще не разучились извиняться. Это стало редкостью. Правда и извинялся типаж презабавный. В берете! Музейный раритет.
Как же долго еще ехать! И почему она, продолжая традиции всех, кто был до нее, живет на конечной остановке. И, конечно же, на другом конце города. Зря друг отговорил меня ехать на такси? Мол, на метро быстрее.
Быстере-е-е-е...
Поезд дернул, унося с собой в туннель ветер.
Я так хочу ее видеть! Я так ее хочу…
Снова утыкаюсь в схему. Не касаясь рукой, взглядом скольжу по только мне видимому кольцу.

ПРОСПЕКТ ВЕРНАДСКОГО

Первый раз выехать за границу. И в первый раз вернутся из-за границы. Второе, пожалуй, притягательней. Туда - будоражит ощущение неведомого. Оттуда - этим, ранее неведомым, поделиться.
- Подайте трусы, пожалуйста...
- Э-э?
- Они у вас рядом с подушкой.
Девушка, лежащая рядом со мной на второй полке купейного вагона, протягивает руку. Азербайджанец внизу делает глаза и, шевеля носом, протягивает ей мои плавки. Через минуту, скомкав вафельное полотенце, испаряется. Хоккеист, с противоположной нижней полки, ржет:
- Ну вы и дали вчера жару ребятки!
…Мы с хоккеистом пьем водку в вагоне ресторане. Цыпленок табака расчленен по-братски. Графинчик, напоминающий мензурку, радостно потеет. Сиськи официантки лежат у меня на темечке. Из-под них я заказываю заливной язык.
- Ты из Риги?
- Не-а, проездом. Из Праги возвращаюсь.
- Комсомолец?
- Не-а, артист.
Зазываем еще по сто. Долго пререкаемся, кто будет платить. Плачу я. Хоккеист, что бы ни остаться в долгу, заказывает еще четыреста. Долг платежом красен. Его нос и мои щеки краснеют.
- Видал чувишку у нас в купе? Ничего себе.
- Да так… Мне больше тёмненькие нравятся.
- А этот, другой попутчик, видал, как на нее зенки пялил. Щас даст ей просраться!
- Да-а…
В купе, непроглядная темень. Привычным рывком, как-никак вся жизнь в поездах, влетаю на второй этаж. Лежа раздеваюсь. Девушка спит напротив. Посопев, шепчу:
- Спишь?
- Нет. Этот внизу совсем достал. Не могла дождаться, пока вы вернетесь.
- Можно я к тебе?
- Нет…
***
…Мы стоим на балконе и курим. Девчонки щебеча выходят в комнату. Там играет музыка и танцует несколько пар. Сергей протягивает мне сигарету. Дорогущим, полтора рубля за пачку "Мальборо", меня не удивить. Я же только что оттуда. Достаю свой "Кэмэл".
- Ну, мамочка дает! Снять чела в поезде и сразу привести домой! Ваще-то это не ее стиль.
- А почему вы ее называете мамочка?
- Ну, всегда всех накормит, напоит и… спать уложит.
- И постирает.
- Чё?
- Постирает. Я штаны в ресторане обляпал. Мы, как с вокзала приехали, она сразу постирала.
- Во-во. Ма-а-а-амочка!
Компания возвращается на балкон. Балкон не по-совковому просторный.
- Вон там живет мой шеф, - указываю на высотку напротив и зачем-то добавляю. - Его отец был зятем Брежнего.
- А - это тот, циркач.
- Какой из них? КИО или…
Я отстраняюсь. О Семье они знают многим больше моего. Выхожу в комнату. Мамочка спешит за мной.
- Ты останешься?
- А ты живешь одна?
- Родители на даче. У нас дача напротив Михалковых.
- А-а… - смотрю на стену. - Красивая картина.
- Это Шемякин.
Ночью я стараюсь гораздо больше, чем хочется самому. Под утро она шепчет: "Я так люблю тебя…". Я засыпаю.
Просыпаюсь оттого, что она делает мне минет. Ласковая, чудная девочка. Мамочка! Я открываю глаза и смотрю на картину Шемякина.
Она полюбила меня, а я полюбил живопись.

***

…Вагон метро опустел. Никогда не понимал, отчего, если это не час пик, вагоны, то неожиданно освобождаются, то, так же неожиданно, словно лодка тонущего судна, набухают людьми.
Плюхаюсь рядом с беретом. Напротив - пьяная неопрятная морда пускает слюни во сне. Если пройти по всему составу, в каждом вагоне встретишь точно такую же морду. А рядом, непременно, приличную скорчившуюся от брезгливости гражданку. Вначале она долго рассматривает свободное место рядом с мордой. Потом, усталость берет верх и она, поджав губы, присаживается.
- И куда смотрит милиция?! - шепотом возмущается берет, поворачиваясь ко мне. - Разве можно допускать пьяных в метро.
Я сдержанно пожимаю плечами.
- Понаехали! Всю Москву загадили.
Еще более сдержанно киваю головой. Берет, вероятно, одинок и рад собеседнику. Даже такому немногословному, как я.
- Вот по вам сразу видно - мАсквич.
Я щурюсь и достаю из кармана серебряную фляжку с виски. Делаю глоток. Берет обижено отворачивается.
Напротив меня схема метро. Я считаю остановки. Ну когда же конец этой бесконечной ветки! Я так соскучился...

ЩЕЛКОВСКАЯ

Я не мАсквич. Я вообще черт знает кто. С четырнадцати лет ючусь по родственникам.
Когда-то мой дед с бабулей жили на Арбате. Две малюсенькие комнаты в огромной, как конюшня, коммунальной квартире. Дед не любил Москву. Дед любил рыбалку, широту Волги и степное раздолье Нижнего Поволжья. Как только представилась возможность, переехал в просторный волжский город. В шестидесятые годы никто даже и не мог предположить, что сейчас те две убогие комнатушки будут стоить столько же, сколько стоит приличный замок где-нибудь в Нормандии.
Я же никогда не переваривал колючую пустынность степи и размеренную провинциальную жизнь. Вымучив восемь классов, сбежал в Московское Цирковое училище. Жил у тетки. В небольшой квартире: две ее дочери (мои кузины), дочь старшей дочери (моя племянница), собака и я.
Вероятно раньше люди были добрее. Я никогда не чувствовал себя лишним в этой семье. Меня кормили, поили и любили. Особенно тепло ко мне относилась Леночка. Моя двоюродная сестра.
Летом мы часто ходили купаться на пруд. Наблюдая за Леночкой я изнемогал от желания. Она была старше меня на десять лет. Я хотел ее страстно, до боли в грудине. Она кокетничала с молодыми людьми и на меня, естественно, не обращала внимания. Я был только брат, и любила она меня, исключительно, как брата.
Мне же хотелось хоть на минуту перевоплотиться в одного из ее ухажеров. Подержать ее руку. Прикоснуться к плечу. И безумно хотелось заняться с ней сексом.
Тем летом все московское семейство уехало на Волгу к моим. В Москве остался только я и Леночка. У меня были каникулы, но уезжать я не хотел. Мне и в Москве было хорошо. А Леночке на работе не давали отпуск.
В первую же ночь я залез к ней в постель.
Она вначале смеялась, отбрыкиваясь от моих неумелых ласк. Потом рассердилась. Принялась вещать о родственных узах и разнице в возрасте и каком-то непонятном инцесте.
Меня не переставая била дрожь. Я сидел на краю постели и чувствовал себя разбитым и униженным. Я все испортил! Никогда у меня больше не будет прежних, нежных отношений с моей Леночкой.
Дрожь не проходила. Я сидел накрыв руками живот, пытаясь скрыть эрекцию. Леночка некоторое время разглядывала меня, так, словно увидела впервые. А потом… потом, вероятно, пожалела.
Я не жалел об этом никогда.
Во взрослый мир я вошел без боли и разочарования. Не резал вен от неудавшейся любви и не травился барбитуратами…

***

…Время внутреннее не совпадает со временем внешним. Внутри, резиновый шнур натужно наматывался на барабан нетерпения. Снаружи, время идет своим, привычным чередом.
На следующей станции, мне пересаживаться. Я смотрю на часы и понимаю, что выехал слишком рано. Через полчаса я уже буду в "Беляево". На сорок минут раньше, чем там появится она.
Краем глаза улавливаю, что берет удивленно разглядывает мои часы. Прячу, сверкнувший топазом браслет, за манжету. Не очень-то я гармонирую с остальными пассажирами. Загорелое лицо оттеняет серый шерстяной свитер; дорогое кашемировое пальто; блестящие, без пятнышка грязи, туфли. Эдакий гламурный мухомор на мицелии шампиньонов.
Правда, в Москве стали одеваться чище, опрятней. Турецко-китайская легкая промышленность заботливо приодела наше население.
Морда, проснувшись, выходит вместе со мной.
"И как они умудряются не проспать нужную остановку?"
Смотришь на такого, погруженного в непробудный сон, и кажется, что он, по идее, должен проснуться лишь под утро. В депо метрополитена. Ан нет. Открыл левый глаз за секунду до остановки, хитровато огляделся, подобрал слюни и гордо вышел.
Я не иду на пересадку, а по эскалатору выбираюсь наружу. У меня есть время и я решаю вдохнуть свежего воздуха.
При виде разрушенной гостиницы "Москвы" щемит сердце.

ТЕАТРАЛЬНАЯ

- Познакомься, - режиссер указывает на человека, стоящего рядом с нами у ограждения. - Замечательный художник. Человек, которому мы обязаны всей этой красотой - господин Краснов.
Щеки известного декоратора покрыты многодневной щетиной. Он пожимает мою руку и смотрит мимо меня. Ваятель жутко занят и напыщен. Вокруг него раскинулись египетские пирамиды и римские колоннады. Все эти конструкции возвышаются над Красной площадью затмевая кремль. За ними, огромное итальянское шапито почти поглотило мавзолей Ленина. Камни из брусчатки аккуратно извлечены и на их место вбиты металлические ломы поддерживающие тент.
Газеты того времени, особенно левые, захлебывались от гнева. Такого кощунства Москва давненько не видывала!
«А кладбище на Красной площади - не кощунство?»
Я отхожу от Краснова и нервно оглядываюсь.
"А вдруг она передумала?!".
С минуту на минуту должна подойти девушка, которую я собираюсь провести через милицейский кордон. Меня переполняет нетерпение. Сегодня после представления может произойти то, о чем не мог и мечтать ни один советский человек. То бишь - извращенный советский человек. Или юноша, играющий в диссидентство.
…И москвичей, и гостей, приехавших в столицу на фестиваль, поселили в гостинице "Москва". Со своей навязчивой просьбой я обзвонил всех своих подружек. Все мне весело отказали. Я уже отчаялся, когда в баре гостиницы ко мне подсела местная проститутка. Я отказался от ее услуг. Но, потом, спохватившись, заказал ей выпить и изложил свою идею. Она внимательно посмотрела на меня, прищурилась… и назвала цену. Цена равнялась всему гонорару, который я зарабатывал на этом фестивале.
Я согласился.

***

- Да кончай же ты побыстрей, ради Бога! - она заполошно вертела головой по сторонам. - Ведь посадить могут!
- Уууу…
- Ну ты и придурок! - девушка одернула юбку с живота на талию. – Хотя… что-то в этом есть. Я в своем родном Харькове и думать не могла, что меня отжарят раком на Красной площади, напротив мавзолея дедушки Ленина.
- Вот, возьми - это твои деньги.
- Я к тебе сегодня загляну в номер? Да ты не напрягайся, я в счет уплаченного…

ТАКСИ

Я решил не возвращаться в метро. Прошел до Тверской и встал у обочины. Повинуясь моему жесту, инвалид отечественного машиностроения из крайней полосы, подрезав всех - кого только мог, рванулся ко мне. Гражданин, далекий оттого, чтобы называться аборигеном, преданно посмотрел в глаза. За ним в ожидании притаились еще несколько машин.
- Мне в Беляево.
- Сколько???
- Да поехали, не обижу.
- Дарога знаешь?
- До свидания...
- Эй, найдем зэмляк.
- Найдем, но без тебя.
- Я-на-сы-пы-сым!
"Ну, моей маме это бы вряд ли понравилось".
Никогда раньше не думал, что машина может двигаться злобно или добродушно. "Копейка", рванула с места - горя ненавистью. Подползла стоящая рядом "ВОЛГА".
- Куда вам?
"Вам - это уже гораздо лучше".
- В Беляево.
- Триста рублей.
- Хорошо, только побыстрее.
- Побыстрее на метро.
- Это, я уже сегодня слышал...

БЕЛЯЕВО

Я конечно опоздал.
Она стояла у входа в метро, закутавшись в норку.
Там, откуда я приехал норковые шубы носят только в Баварии. И только старухи. В Москве… впрочем, вы знаете. Мой друг, перебивается с копейки на копейку, а у его жены такая норка, что баварские бабушки задохнулись бы о зависти.
- Прости, опоздал. Такие пробки везде...
- Да ладно, я привыкла. Лучше бы на метро поехал.
- Да… ну… мы куда? К тебе?
- У меня дома мама. Пойдем в кафе.
В том, о чем она мне рассказала, пряча неловкость на дне своих зеленых глаз, не было ничего необычного. Все замылено, как сюжет дешевого сериала. И то, что с нашей последней встречи прошло достаточно много времени. И что в ее жизни перемены. И то, что я должен ее понять.
И, и, и, и…
Ничего необычного, ничего нового.
Говорила в основном она. Я вежливо, порой даже участливо, кивал головой. Не задавал глупых вопросов:
- Зачем, просила, приезжай поскорей?
- Зачем, говорила, что любит?
- Зачем, я черт подери, тащился сегодня, через весь город?
Ей эти вопросы я не задавал. Я их задавал самому себе.
Извинившись, отлучился в туалет.
Опустошил фляжку виски и сполоснул холодной водой лицо.
Я расставался со многими женщинами. Некоторые оставляли меня. Но, как правило, перед разрывом уже более или менее, все было известно. На сей раз новость шандарахнула меня обухом по голове. Обух на то и обух - не смертельно, но больно.

Я вспомнил ее глаза обрамленные пушистыми ресницами. Я так сильно люблю ее, что готов все ей простить. Но прощать, собственно, было нечего. Она не изменяла мне. Не лгала. Просто, у нее, появился кто-то другой. Она так и выразилась "кто-то". И все. Этот кто-то, был настолько эфемерным, расплывчатым, как дым от тонких сигарет, которые она курила одну за одой, что я даже не решался ревновать.

***

У выхода из кафе, мы тепло распрощались. Она поцеловала меня. Я не делал поз. Она хвалила, за то, что я такой понятливый. И, слава Богу, не предлагала остаться друзьями.
Попросила не провожать.
Я некоторое время смотрел ей в след. Потом перевел взгляд на тонущий в лужах край тротуара и зашагал к входу в метро.
На метро быстрее!

11 марта 2005 г. Рейс "LUFTHANSA" Москва-Берлин.


Теги:





0


Комментарии

#0 09:39  30-10-2007СиамскиеКошкоёбы1пара    
недурственно.
#1 09:41  30-10-2007Вечный Студент    
И 4/3 часть моей жизни

вот тут завис. Читаю дальше

#2 09:45  30-10-2007Вечный Студент    
сумбурно, логика местами страдает, косячки есть, но при этом текст очень хорош
#3 09:49  30-10-2007Кысь    
Хорошо. Больно. Не сопливо.
#4 10:00  30-10-2007Юля Лукьянова    
сильно, цепляет. читается очень легко
#5 10:02  30-10-2007Юля Лукьянова    
да вообщем-то что тут скажешь, отлично написано
Очень хорошо, я бы даже сказал - пронзительно.
#7 12:44  30-10-2007Какащенко    
Классный текст, композиция, эмоции - все на высоте. Автору-респекты и уважуха.
#8 17:50  30-10-2007Француский самагонщик    
Очень
#9 00:18  31-10-2007Хоррор Оркестров    
Дико хочется написать гадости про розовые сопли и нежно мною любимый город Москва. Но не получается.
#10 00:28  31-10-2007Бандераснах    
Вечный Студент

+1

проблема с дробями(((

#11 18:00  31-10-2007фон Дютенфюг    
а где мураль
#12 23:27  01-11-2007дядяАлек    
в общем-то ждал обсёра, что могу сказать, спасибо. насчет 4/3 - там ляп вышел: вначале было 4,735-я часть моей жизни...

до встречи в понедельник...

#13 17:27  03-11-2007тень, мля    
Вид сверху: Если бы она любила КОГО-ТО , она бы не пришла на встречу к ТЕБЕ.

Прошло время, и автор(литгерой), наверное, это понял.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [50] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....