Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Рыбалка - дело любовное

Рыбалка - дело любовное

Автор: Кобыла
   [ принято к публикации 23:49  26-11-2007 | Cфинкс | Просмотров: 413]
Прим. автора. Пете Шнякину респект за сюжет. Малость обыграла. Гыыы

«Возвращаемся с работы, мы ребята от сохи,
А вокруг читают Дао. Что творится мужики?!» Чайф.

Степан Иваныч Кулибко был оригинален во всем. Можно сказать, нетрадиционален. Нет-нет, что касается естества, то тут Степан Иваныч не погрешил. Он был женолюб, образцовый семьянин, любовниц не имел, поскольку жадничал и женщин боялся, а те маленькие шалости, что он себе позволял, мой читатель, не интересны ни мне, ни тебе.
Просто Степан Иванович не любил традиций. Бунтовал против них. Считал пережитком общества, атавизмом нации и геморроем души.
Он любил Восток, принимал душ Шарко, занимался гимнастикой Бобыря и даже дышал по Бутейко. И хотя его батя был православный хохол, а мать черноземной казачкой, учил принципы Дао и читал Госвами. Но и на старуху бывает проруха. На то и дырка, чтоб ввинтили шуруп.

Ещё Степан Иванович любил рыбалку. Спросите – и чего?! Любой мужик в силу половой принадлежности обязан её любить. Но и в этом Степан Иваныч дал маху. Он был рыболов-нетрадиционал. То есть на рыбалку ходил он один, никогда не пил водку и до кучи отпускал свою рыбу.

Каждое воскресенье, от деревни Дубки, где семейство Кулибок облюбовало дачу, Степан Иванович брал велосипед и «ехал до водоёму». Водоёмов было три, и на каждом имелся мосток. Мостки Степан Иваныч смастерил сам из приобретенных бартером за пузырь пиломатериалов, что немного противоречило Дао, и ревностно охранял. Потому, когда зыбким июльским утром на одном из мостков обозначился силуэт, Степан Иваныч испытал негодование, переходящее в злость. По мере приближения к пруду силуэт мостке концентрировался, прояснялся и обретал типично женские черты. Стояла баба. Сочная деревенская молодуха в молочно-белом платке. И… с удочкой в пухлых руках.

Под тирольской шапочкой Степан Иваныча взмокло, и ярость слегка улеглась. Он слез с велосипеда, важно посмотрел вдаль и отстегнул с багажника стульчик. Стульчик он установил невдалеке, расчехлил удочки и горестно тяжко присел, нарочито изображая досаду. Он надеялся, что незнакомка испытает стыд за и причиненные ему неудобства и уберётся с мостка.

Но стыда аборигенка не испытала, напротив, улыбнулась Степан Иванычу широко и открыто. Ловя шаловливые взгляды, Степан Иваныч хмурился, морщил лоб и серьёзно разглядывал поплавки. Наживки были импортные, купленные на Птичьем Рынке, но почему-то игнорировались рыбой. Степан Иваныч злился. Стульчик по глине сползал, кусались комары. До кучи у наглой захватчицы клевало бойко и часто. Снимая очередного карася, молодка бросала его в ведро, нагибалась и мыла руки. Женственно и мучительно долго. Степан Иваныч не выдерживал и тайком созерцал крепкий зад и наивно-белые икры.

Так продолжалось пару часов, пока клёв не иссяк. Незнакомка подхватила ведро, вылила лишки воды и - Степан Иваныч побледнел от ужаса - направилась прямо к нему.
- Как рыбалка? - простодушно спросила она.
Степан Иваныч хотел резко и прямолинейно объяснить, что «никак» в виду неких объективных причин и…
- А я Оленька.
- Степан Иванович, - только выдавил он.
- Степан Иваныч! Как приятно! Клюёт?
Кулибко ощутил, как новая волна раздражения подкатила под острый кадык.
- Что-то сегодня не то, - сквозь зубы процедил он.
Но Оленька обворожительно улыбнулась и заглянула Степан Иванычу через плечо.
- А на что ловишь, соколик?
Сквозь одежду Степан Иваныч почувствовал, что в лопатку, словно вражеский штык, упёрся упругий сосок.

Между тем Оленька снова нагнулась, пошарила в рюкзаке и извлекла бойлы:
- Ого! С банановым вкусом?!
Степан Иваныч покраснел, и в глубине мозжечка мелькнуло, что презервативов у него нет. От того, что собственное подсознание выдает мысли, шедшие вразрез Госвами, Степан Иваныч смутился еще больше.
- Это для карпов, - ответил он и отер шапочкой лоб.
- А это, стало быть, для плотвы?!
На беду Степан Иваныча пакетик с приманкой венчала надпись «Волшебные палочки для плотвы».
- И как на них ловят?
Кулибко почувствовал, как вспотел копчик, и стало тесно спине.
- Да, ла-адно, - подмигнула Оленька: - Рыбалка – дело любовное.
Потом она посерьёзнела и поскребла в баночке для червей:
- Где ж ты задохликов брал? Так не пойдет. На хлеб сейчас ловят.
Она покровительственно оглядела Степан Иваныча и серьёзно изрекла:
- Степан Иванович, нехорошо обратно пустым. Пойдемте, навозных дам. Рядышком, у самого пруда.

Заполучить навозных червей взамен дождевых звучало заманчиво. Слишком. Степан Иванович опасливо оглядел Оленьку, но она, казалось, уже забыла о нём. Сноровисто смотала удочку и равнодушно кивнула. Степан Иванович нерешительно поднялся, потоптался, волнуясь за стульчик и снасти, потом махнул рукой, подхватил велосипед и безропотно засеменил следом.

Оленькин дом оказался крайним, окнами на пруд, и стульчик был виден, потому Степан Иванович успокоился и осмелел.
Утробно сопел поросенок, гудели шмели над клумбой, пупырчатые огурчики уютно теснились в тазу.
- Вон там, у закуты, - бесстрастно указала Оленька и скрылась в просторных сенях.

Степан Иваныч приставил велосипед к забору, радостно потёр руки и вгрызся в душистый субстрат. Разумеется, совком. Темно-красные ползучие твари прыснули из жирных комков, и Степан Иваныч так увлекся охотой, что не заметил как Оленька нарисовалася снова. От неожиданности он вздрогнул и выронил червей.
- Ну что же, Вы, Степан Иванович, - заботливо проворковала Оленька, одной рукой подхватывая баночку, а другой обнимая Кулибко.
Степан Иваныч занервничал, но баночку взял.
- Голубчик, пойдемте есть.
Надо сказать, Степан Иваныч поесть любил, а в виду принятого вегетарианства был голоден постоянно. Он ясно ощутил дразнящий запах картошки и даже прочувствовал, как она скворчит на плите. А упомянутая боязнь женщин мешала ответить отказом. Малость помявшись для приличия, Степан Иваныч вошёл в дом.

На столе значилась не только картошка, но селёдочка и грибы. Малосольные огурчики зеленели в укропе, золотился в масле лучок. Венчал натюрморт большой пузырь самогона и пара стаканов пред ним.
- Я-я… не пью! Эт-то зло! – чуть не вскрикнул Степан Иваныч и устыдился своей правоты.
- Отчего же, голубчик? – удивилась Оленька, тем не менее, откручивая пузырь: - Ты что, у нас, не мужик?
Ударило сивухою в нос. Степан Иваныч поморщился, но гены, доставшиеся от отца, дали знать, и ноздри затрепетали:
- Ну, если только одну.
- За рыбалку!
- Понимаете, Ольга, - строго сказал он, скривясь и закусив огурцом: - Шри Шримад Прабхупада…
Он осёкся, но Оленька смотрела с таким вниманием и восторгом, что Степан Иваныча захлестнуло желание спасти, вырвать из круговерти сансары еще одну заблудшую душу и он с жаром продолжил:
- Спиртное, секс и чеснок…
Он рассказывал Оленьке про гуны зла и добра, санскрит и проклятие кармы, а хозяйка послушно кивала. И подливала ещё.

- У меня мужик на зоне, - вдруг просто сказала она: - Вот и вою волчицей тамбовской.

Что-то бесконечно белое и теплое вдруг накрыло Степан Иваныча и потянуло к себе. Из этой пелены вынырнули горячие мокрые губы, и Кулибко потерял отчёт.

Проснулся, когда было темно. В окна светила луна, надрывался в траве коростель, и какая-то тварь стрекотала за печкой. Чей-то волос щекотал лоб, а рука совсем онемела. В висках чеканили молотки, и рассыпалися искры. Степан Иваныч жалобно застонал.
- Проснулся? – пропело над ухом.
Кулибко подскочил, но, обнаружив пропажу штанов, заскулил и опустился обратно.
- А, ну, голубок, похмелись!
В лунном свете граненый стакан сиял колдовским ореолом. Резанул знакомый дух, и самогон потек в горло.
- От, и славно, соколик!
Степан Иваныч покорно икнул и свалился в подушку. В тот же миг тяжелые груди всколыхнулись над ним, и понеслось-полетело.

В бесконечном дурманящем сне Кулибко представлялась сансара. Он умирал и рождался вновь, только чья-то рука безжалостно запихивала его в предыдущее тело. Вновь и вновь он рождался в избе у пруда, и молоком был стакан самогона. Потом кастаньедовской бабочкой нависали груди вразлет, и все качалось и пело. Раз за разом Оленька умертвляла и снова рожала его.

Очнулся Степан Иваныч на третий день. Глаза слепил свет, и в окошко стучали. Кто-то в сапогах и погонах.
- Вставай, соколик, вставай, - тормошила его хозяйка: - За тобою пришли. Козлы!
Степан Иваныч только что в очередной раз появился на свет и потому испугался:
- Чего же я натворил?
Но Оленька сунула ему куртку, штаны и зашептала на ухо:
- На чердак, в сенях, полезай!
Кулибко нещадно штормило. От вида лестницы рвотный позыв подпёр и застрял где-то в горле. Наш герой захотел возразить, но Оля его подстегнула:

- Там жена! Полезай, дурачок!
На чердак Степан Иваныч взвился белкой, оступился и обнял трубу. Лестница за спиной скрипнула и скрылась из виду. Не хотела Оленька упускать голубка. Степан Иваныч прильнул к мутному в точках стеклу и осмотрелся. Удочки и распотрошенный рюкзак все еще лежали на берегу, а стульчик давно кто-то спиздил. Стоял УАЗик ментов, а рядом - Степан Иванычу стало стыдно - металась родная жена. Кулибко всхлипнул и нехорошо подумал об Оле. Потом он вернулся к краю чердака, осмотрел сверху сени и загрустил. Лестницы не было видно. Степан Иваныч зажмурил глаза, ухватился за брус и ящеркой сполз на пузе. Ослабевшие руки разжались, и он грузно шлёпнулся вниз.

Замяукал котенок. Кулибко вновь застонал, поднялся рачком и лихо рванул в огороды.
Жене он потом соврал, что зашел по грибы, заблудился и очнулся в овраге. Для убедительности вздохнул и показал синяки.

С той поры к рыбалке наш герой поостыл. И к восточным мудростям тоже. Зато действительно собирает грибы. Жарит и с удовольствием ест - традиционно под водку, по-русски.


Теги:





0


Комментарии

#0 03:58  27-11-2007Эдуард Багиров    
Рубрика за "крепкий зад и наивно-белые икры". Дальше не читал.
#1 10:47  27-11-2007Барсук    
да нормальный текст.
#2 10:56  27-11-2007Шизоff    
Нормально, но тоже пересолено, перекручено, пережарено.


Проще надо быть.

#3 12:37  27-11-2007VETERATOR    
Карасей не пожарили, отчёт Степан Иваныч потерял...

Грибы Кулибко в тех же Дубках собирает, а затем нырь в крайний домик у пруда на Олины перины. Не до сансары ныне.

#4 12:52  27-11-2007Файк    
Караси - майо любимойе блюдо.
#5 14:13  27-11-2007Hunter    
Есть торфяные карьеры у деревни Полубарское, что в Сергиево-Посадском районе Московской области, место, кстати, известное - вот там карасей тьма. За сутки втроём около 70 кг. на удочку. В сметане - просто вещь...
#6 14:15  27-11-2007Арчибальд Мохнаткин    
Не понравилось вовсе.тема ебли вкупе с рыбалкой неканает напрочь.
#7 19:05  27-11-2007Витковский    
высер и есть
#8 21:03  28-11-2007дэвачка с пэрсиками    
великолепно хотя в следующий раз сильно удивлюсь если рядом с именем автора в названии не будет слова рыбалка как она всё-таки многогранна какие высокие чувства раскрывает в отношениях мужчины и женщины да и рыболовы… им оказывается ничто человеческое не чуждо
#9 13:12  17-12-2007Петя Шнякин    
Хорошо! Эх, жаль Юрий Николаевич прочитать не сможет!

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:58  20-02-2018
: [2] [Графомания]
Как-то сильно уже утомила зима,
Грязный снег и раскисшая слякоть,
И в лицо избивающей вьюгой шторма
Слезы льют, словно вынужден плакать.

Поскорей бы уже наступила весна,
Хочешь солнце в распахнутых ставнях.
И тепло из раскрытого настеж окна,
Вдруг желанным таким снова станет....
13:54  20-02-2018
: [2] [Графомания]
Разлетаются перья сомнений,
Жуткий холод гнездится в душе,
Затухает костёр наслаждений,
Взгляд тяжёлый прикован ко мне.
Слишком рано собою доволен,
Слишком поздно назад мне идти.
Много в жизни я сделал плохого,
И наверное меня не спасти....
03:20  20-02-2018
: [10] [Графомания]
Смеющееся было только название. Сам колодец был молчаливый. Некогда здесь собирались хиппи, чтобы покурить травку. Поэтому все говорили: смеющийся колодец. И еще говорили: нельзя ходить к смеющемуся колодцу. Маленький Витя однажды упал в него, и тела его не нашли....
02:38  19-02-2018
: [80] [Графомания]
Свой угол - это хорошо. Особенно в Москве. Речной вокзал, верх зелёной ветки. Ебеня, конечно, но окраина столицы всё лучше центра мухосранска.
Бабу бы ещё.
Эти три слога - Ба-Бу-Бы - были, наверное, первыми членораздельными звуками, которые произнесли наши пещерные прародители....
Быль.
Однажды бывший водитель СОБРа Иван Максимович (ныне пенсионер средней степени почетности) проснулся хмурым. Точнее как, он совершенно не собирался вскакивать ни свет ни заря, даром, что свое оттарабанил и хотелось утренней неги, но его к этому принудил чей-то настойчивый звонок....