Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Здоровье дороже:: - Дотянуться до неба

Дотянуться до неба

Автор: kzadarma
   [ принято к публикации 16:57  13-01-2008 | Сантехник Фаллопий | Просмотров: 384]
Текст ранее уже выкладыва у вас, но под другим ником! Так просто зашёл, смотрю а нет меня уже, ну я решил заново, мож кто поймёт!

Больница. Вечер. В приёмном покое сидят трое и ждут приговора. точнее ждут того события, которое непременно произойдёт в скором времени, и которое способно наложить отпечаток в их судьбах, отпечаток, который либо окончательно сведёт их с ума, либо же наоборот, запечатлит в ослабленных телах матери, отца и сестры, то вечное, оставляющее неизгладимое в нервной и беспокойной дремоте существования.
Та самая мать плачет, пуская из слёз своих бесконечный поток скорбной влаги. И пусть он причинил ей много боли и неприятностей, как и любой другой ребёнок, но она всё равно будет любить его и лелеять, ведь это её сын, а значит и часть её самой, значит в нём и передалось, то скрытое в ней в виде горячо любимого чада. Отец, седовласый мужчина за сорок. Он весь посидел от этой неопределённости за то короткое время пребывания его деформированного семени в больничных палатах. Он крепился как мог, и пусть у него были свои взгляды на сегодняшнюю молодёжь, срамную и бесстыжую, сильно отличную от той, которая была во времена его молодости, но в этом видимо и есть проблема отцов, и тем не менее он любит его, любит его той скупой мужской любовью, которая только есть на нашей земле и больше ему ничего не надо, он всё сделал для того, чтобы считать себя мужчиной, который не зря портит воздух. А девушка, его сестра, находится здесь из-за маленькой толики уважения ко своим родителям. И пусть она и ненавидела своего брата, даже очень часто желала ему смерти, но тем не менее это её брат, раз, а во-вторых, просто не могла смотреть на увядающих предков...
Так они и сидели втроём, беспокойные, думающие каждый о своём, но непременно подогревая в своих сердцах светлое будущее, приятную надежду на завтра.
Их тихий и мерный ход мыслей прервала внезапно появившаяся из-за двери молодая женщина, заставившая обратить на себя внимание следующими словами:
- Здравствуйте, вы сидите здесь по поводу Николая?
- Да, а что с ним, доктор, я могу его увидеть?, - всколыхнулась обеспокоенная мать, словно курица, сорвавшаяся с тёплого насеста.
- К глубокому сожалению, нет, - выдавила из себя работник здравохранения, - видите ли, в чём дело. Сейчас Николай, то есть, в данный момент, он находится в состоянии, ну клинической смерти ... ну, в общем, в коме. Сколько времени он будет находиться в этом состоянии неизвестно, и ...
- Скажите, он будет жить, - прервал отец.
Человеческое существо женского пола в белом халате задумалось и, собравшись с силами, выдавила из себя:
- Это неизвестно. Всё зависит от показателей его здоровья. К сожалению, он может скончаться не приходя в сознание. Но остаётся только надеяться на лучшее, извините, и попрошу вас удалиться...
Мать после этого окончательно взорвалась и принялась буквально расклеиваться. Отец, обняв её за плечи, вывел вон из больничного помещения, сзади тихо плелась сестра.
Николай лежал на койке, пропахшей спиртом и изъеденной клопами, в палате для тяжелобольных, подключенный к системе необходимого жизнеобеспечения. Вокруг него, словно мухи, нашедшие большую и сочную кучу говна, суетились врачи. Что-то между собой постоянно обсуждали, капая друг другу на мозги и желавшие скорого распутывания клубка, связанного смертью и постоянно затягиваемого ею же. А Колян лежал с открытыми глазами, как на зло, словно наблюдая за всем происходящим и с глубины своей трагедии наставляющий людей на благие поступки.
А что же творилось с Коляном в этот момент одному Богу известно. А творилось с ним следующее. Как ни странно, все те бредни, рассказанные людьми, побывавшие в подобном состоянии, оказались действительно бреднями, филькиной грамотой, а их старания в описании пережитого ничем ни больше лишь жалкого мартышкиного труда. Кто знает, может и жизнь у них по-другому была изначально сложена, тут уж и начинаешь верить во все превратности судьбы, подстерегающие человека на закоулках и колдо**инах жизни. Что-то я отвлёкся. На самом деле происходящее с ним сейчас знал не только Господь - творец и создатель, но и сам Колян, потому что он то с ним и разговаривал, а дело было так...
Коляну не пришлось никуда лететь, никуда не падать, он не видел никакого света в конце туннеля, он не чувствовал запаха божественных цветов на цветущей поляне, ему не было ни холодно, ни жарко, его даже не тошнило от всей красоты. Нет, ничего этого у него не было, значит не заслужил, или просто сам не хотел того.
К его взгляду предстало следующее. Он шёл по грязной, вонючей улице. Всё кругом пропахло смертью и царила разруха. Было пусто и сыро. Даже погода здесь была облачной, с затянувшими небосвод тучами. Колян двигался как-то по-особому медленно, несмотря на свои довольно большие шаги, он пинал подвернувшиеся под ноги обломки кирпичей, симолизирующие собой его разломанную жизнь, давшую трещину в столь юном возрасте, но он даже и не догадывался об этом. Он проходил мимо застыших людей, словно мумий, которые запечатлели на своих лицах вечную гримасу боли, страха, неприязни и недовольства, или собой, или миром. Всё вокруг сгущалось мрачными красками, а Колян шёл дальше... пока его не осенило. Он понял. Он проходил мимо своей жизни, проходил не торопясь, останавливась мимо особенно значимых жизненных передряг. И в эти моменты он стоял и молча наблюдал за происходящей картиной, словно глядя в телевизор, со слезами умиления или непонятно чего ещё, стекающих по его покрытых щетиной щёкам. Вот здесь он совсем ещё ребёнок и его избивает отец за очередную шалость. Он хлестает по его спине детской скакалкой, отчего спина уже довольно обильно покрыта следами трудов своего родителя. Кровь тоненькими ручейками сползает вниз, прямо на трусы с медвежатами, они, трусы, уже успели покрыться красным цветом, вернее та их часть, где резинка и окончательно вспотели. Колян ревёт, извивается под отцом, умоляя того прекратить экзекуцию, но отец словно не слышит его, и в припадке ярости его зацикливает. На этом месте у Коляна и наворачиваются первые слёзы и он начинает скучать по отцу.
Только сейчас, находясь здесь, непонятно где, в каком-то параллельном мире, Колян понял, какой силы была безграничная любовь его отца к нему, любовь вечная, как гримасы тех людей, похожих на ублюдков, корчившихся в незаконченных конвульсиях, словно в агонии, такой же вечной, как любовь отца, безграничная и необъятная любовь, направленная на воспитание своего дитя пусть даже такими, варварскими методами, но идущими от чистого сердца. Коляна опять осенило, он вдруг понял, не понятно почему, но почувствовал, отчего его отец кончится, от этого самого чистого сердца с безграничной любовью, застигнутого врасплох инфарктом миокарда. Коляна несколько раз передёрнуло и по телу его пробежала предательская дрожь, обдав его сырым холодом и приведя в чувства. Теперь же сцена насилия застыла на его глазах и главные действующие персонажи превратились в ублюдков со своими клеймами на рылах. И он пошёл дальше, продолжая пинать обломки своей жизни, словно отрекаясь от них, как-будто это и не его вовсе, а кого-то другого.
А дальше Колян увидел себя примерно в том же возрасте, но только он весь грязный и чумазый, стоит улыбаясь в ванне. Его моет мать, смывает с него следы игры со сверстниками. О, как же всё это мило выглядит. Мать, не злобно ругаясь, поливает на него с душа, отчего он смеётся и сжимается, брызгая водой во все стороны. Затем она вытирает его выцветшим от постоянных застирываний полотенцем, целует нежно во все его мягкие детские места, кусает ему пальцы и оттягивает губами мочки ушей. Маленький человек же беззаботно болтающийся на материнских руках, бьёт ей в грудь своими кулачками, пытаясь оттолкнуть её подальше от себя. Затем сцена опять застывает. Нет, данная скульптура матери и ребёнка ничем не выдаёт в себе никакой злобы и жестокости, наоборот, всё очень даже мило. Сцена идеальной семейной идиллии вдруг раскалывается и разлетаясь осколками в разные стороны сыпятся на землю и, подхватываемые невесть откуда взявшимся порывом ветра разлетаются во все четыре стороны. Коляна опять передёрнуло. Слёзы его высохли от ветра, так же беззаботно запутавшегося у него в волосах словно маленький Коленька, укутанный в полотенце. Он пошёл дальше, пробиваемый ознобом до мозга костей.
Теперь он видит себя уже постарше. Там он переживает своё первое сексуальное влечение... к сестре.
///
(censored)
...
Со стороны наблюдая эту картину, Колян вспомнил, что тогда ему просто было интересно узнать, чем таким занимаются его родители, что мать умиленно стонет, а отец так же тяжело дышит, а иногда и мычит как разъярённый бык. Колян понял вдруг, что очень ненавидел свою сестру, постоянно бил её, отнимал у неё игрушки и конфеты, ему нравилось наблюдать, как она плачет и страдает, жалуется на него родителям, те наказывают его, а он за это избивает её ещё больше и сильнее прежнего. Единственное, что он усвоил с того момента по прошествии стольких лет, так это то, что он и сейчас не прочь овладеть ею, если бы она не была его сестрой. Она вполне даже хорошо сложена по сравнению со своими ровесниками и очень симпатична...
Колян стоял, наблюдая за застывшими детьми под одеялом, ему стало вдруг очень стыдно и, плюнув в сторону он пошёл дальше, просматривая хронологию своей жизни как документальную киноленту, он шёл дальше, останавливаясь кое-где и вспоминая детали давно ушедших событий, до боли тревоживших его сердце.
Колян идёт дальше и видит следующее. Здесь ему уже около двенадцати лет и он совершает первую в своей жихни стоящую кражу. Проникнув на территорию какой-то заброшенной организации, он вместе с другом крадёт с одиноко стоящей машины магнитолу и лопатник, предварительно разбив стекло. Проделав всё это они быстро убегают, всё дальше отдаляясь от места события. Неожиданно он запинается о непонятно откуда взявшееся ведро, которое с железным ржавым грохотом летит в сторону, ударяясь о сложенные пирамидой стёкла, те разбиваются. На появившийся шум сразу же реагируют своры сторожевых собак, несущихся к ним на встречу с оглушительным и пронзительным лаем. Парочка пытается спастись от них бегством, кидают в них палки и камни. Но тщетно. Собаки нападают на его друга, валят на землю и начинают терзать его, в клочья разрывая на нём одежду. Он начинает бешено и истерично кричать, бить руками и ногами о холодную землю, пытается прикрыть лицо от укусов собак, зовёт Коляна на помощь. Но Колян в смятении. Его рассудок затуманен от страха и он принимает единственно правильное на его взгляд решение... это бежать дальше, бросить всё и бежать, спасая свою предательскую шкуру. И он бежит. Добегая до металлического ограждения пытается перелесть через забор, но чья-то сильная рука не даёт ему сделать этого. Его сбрасывают на землю и мужчина, наверно проснувшийся сторож, пинает его грязными сапогами по голове, он пинает его и говорит при этом: "Воруешь, сучонок? Я тебя отучу, падла! Будешь знать у меня, я тебя в милицию сдам! Сука, **** малолетняя, получи тварь, получи дрянь, получи дрянь! Куда твои родители только смотрят?".
И он бьёт Коляна, но, видимо сильно устав, оставляет его, забрав предварительно краденую вещь, а затем перекидывает через забор, как мешок с дерьмом. Колян некоторое время лежит без сознания, затем придя в себя встаёт с земли, оторвав своё избитое тело трясущимися руками, и идёт прочь, плача и ругая себя в душе, ведь теперь надо как-то показаться дома, а там скорее всего его ждёт та же участь, но со стороны родителей. А друга его до смерти загрызли собаки, по утру, когда сторож нашёл его обезображенное до неузнаваемости бездыханное тело с оторванными кусками плоти, он сообщил куда надо, а его за это уволокли за колючку. Ему было очень жаль этого мальчика, вместо того, чтобы спасти его, он наказывал другого и стал при этом невольным виновником его смерти, за что его в последствии очень мучила совесть и личные убеждения.
Колян смотрел на это со стороны и чувство неприязни к самому себе гложило его. Вся представшая перед ним картина опять застыла. Сторож превратился в статую ублюдка, так же распавшуяся на куски порывом ветра, как и статуя матери и ребёнка. Тело его друга, изуродованное до костей, здесь было не мертво, в нём обессиленном ещё теплилась жизнь и друг его был вынужден вечно терпеть адскую боль, мучаясь в предсмертных припадках, и желая самому себе скорейшего прихода смерти, которая как нарочно не слышала его просьб, постоянно проходя мимо него и не замечая его, так он и мучился и мучиться он будет вечно. Колян же в этой сцене стоял до тех пор, пока не начал распадаться на части, подверженный изнутри действию могильных червей. После того как весь он распался на составные, черви завершили свою работу, обгладав начисто его кости, затем все они разбрелись в разные стороны и стали проникать вглубь земли, пока последний из них не скрылся из вида. А кости Коляна продолжали лежать грудой застывшей неподвижности...
Ему стало не по себе от увиденного зрелища, ему хотелось блевать, блевать на всё это дело, особенно надо стараться заблевать свою кучу костей, полностью скрыть их от внешнего мира, единственного того, что означает, что с того самого момента Колян прекратил своё существование как человек, в нём умерло последнее человеческое и отныне он будет только приносить страдания и неприятности людям. Так оно, в принципе, и есть.
Поняв свою ошибку Колян пошёл дальше по событиям своей прошлой жизни, ничем таким уже не привлекательным, а только лишь отталкивающих его от самого себя. Ему хотелось убежать, убежать подальше отсюда, чтобы только не видеть всего того, что он успел натворить. Но бежать было некуда, не было больше других дорог, только эта тропа жизни, и назад нельзя было идти, чтобы не видеть всё это, а только вперёд, и чем дальше Колян шёл, отдаляясь от даты своего рождения, тем больше ему становилось противно за свои поступки. Глаза он тоже не мог закрыть, как только он закрывал их, то события переносились ему в мозг и он всё равно всё видел, всё ощущал, он хотел одного, скрыться от самого себя, но не мог, и был вынужден заново переживать всё то, давно уже им пережитое, но окрашивая их новыми оттенками серого цвета. Он стал по другому считать свои устои, он даже полностью изменил их, но что это изменит... ничего. Кому это теперь надо? Надо было раньше понять смысл своего существования, находясь ещё при жизни, а не здесь.
Так Колян и шёл дальше. Вот он уже и подошёл к следующей сцене своей жизнедеятельности, пусть даже и убогой, на зато его. Здесь он, подросток, лишается своей невинности с толстой, неповоротливой и не красивой бабой. Как и всем парням его возраста тогда ему было абсолютно наплевать, когда, где и с кем, главное это количество, ведь надо же было чем-то гордиться перед своими пацанами, надо было чем-то порадовать их, что-то объяснить им, говорить на такие темы можно было бесконечно. Колян лежит на ней сверху и долбит её всем своим корпусом, она даже не стонет, по её лицу видно, всё ей по барабану, она сильно пьяна и всё что ей сейчас нужно, так это хорошо выспаться и не помнить, ничего не помнить, даже не пытаться сделать этого. А Колян весь сосредоточен на своём непосильном занятии, он весь вспотел и, кажется, очень устал, но тем не менее продолжает долбить её, бесчувственную и тупую, как срубленное дерево, как бревно. Медленно и верно девушка под ним стала превращаться в мираж, растворяясь в воздухе до тех пор, пока её полностью не стало, а остался только один Колян, не заметивший этого и продолжающий свой коитус в упорном неистовстве. С печатью удовольствия на лице, он закатывает глаза от счастья и наблюдает, что творится в его голове, быстро двигаясь и сопя. Вот уже тело его покрывается дрожью, предвестником того, ради чего и было всё это начинание. Вот он останавливается, закрывает глаза, стонет, блаженно матерясь и... кончает в землю. Затем Колян начинает также испаряться в воздухе, как его подруга, всё, теперь его нет, а из семени Коляна сразу же начинают вырождаться маленькие подонки, чудовища и отбросы рода людского. Все они очень страшны своим внешним видом и, если бы здесь был кто-то другой, то они непременно испугались бы под воздействием исходившего от них ужаса. Но не было никого, кроме Коляна. Эти маленькие существа похожи на уродов. У одних из них непомерно большая голова, у других сильно разнятся длины конечностей, третьи горбатые и без глаз, другие с большими жёлтыми зубами, покрытых обильной зарослью волосяного покрова. В-общем, сборище уродов и кретинов. Вся эта мелочь, противная и убогая, узнав в Коляне своего отца, ринулась к нему обезумевшей толпой. Колян начинает убегать в страхе, но дети догоняют его. Жалкие выродки. Они держат его за ноги и пытаются вскарабкаться по нему. Колян с отвращением и неприязнью скидывает их с себя и давит ногами, превращая их в кровавое месиво. Они жалобно пищат и всё равно лезут к нему, пока он не втаптывает последнего из них в землю. Обессиленный от такого аборта он тяжело дышит и направляется дальше.
К подошвам ботинок Коляна налипла земля и он тащит всё это, оставляя на дороге разочарований после себя куски кроваво-земной каши. Так он продолжает свой путь, не зная ещё, что тот скоро закончится, хотя, быть может, и догадывался об этом. За свою сравнительно короткую жизнь он мало чего успел сделать, практически ничего, доставляя людям лишь массу хлопот и неприятностей, не замечая этого, как-будто так и надо. Общаясь с детства в окружении себе подобных, таких же как он подонков, считавших такое аморальное поведение нормой. Как отмечалось ранее, Колян натыкался по пути о кирпичные обломки своей жизни, пиная их подальше от себя, так вот, сейчас он натыкается на один из них, довольно большой, внушительных размеров и с неровными краями, натыкается на него и падает, падает лицом в грязь, всем своим корпусом, он буквально утопает в грязи, она затягивает его в себя, заглатывает целиком, затем пытается встать, но понимает вдруг, что не в состоянии сделать этого, несмотря на все прилагаемые усилия. И он уже не идёт, он ползёт, ползёт дальше и наблюдает следующую картину, представшую его взору.
Действие происходит около года назад. Здесь он впервые вмазывается, ширяется героином, запрявляет им свои гнилые вены, и который проходя по ним, уносит Коляна в тайные глубины подсознания, где всё всегда хорошо, какие-либо проблемы отсутствуют напрочь, их просто не существет здесь, нет даже такого понятия, всё здесь радует глаз, всё величаво и красиво. Коляну слышатся райские, неслыханные доселе голоса, такие приятные для его слуха, зовущие его с собой, в те неизведанные места, открытые далеко не для всех, потому что вход в них разрешён только избранным, это дано не многим, это дано таким, как Колян, потому что он избранный и вход ему свободен, словно войти в клуб по флаеру. О, диллер, злой волшебник, жалкая барыга, сумевший утаить от него всё это раньше. Почему, почему мир так жесток? О, Боже, как ему хорошо здесь, он никогда не хочет уходить отсюда, он хочет остаться здесь вечно, навсегда, до бесконечности, лишь бы только не останавливалась его эйфория ни на минуту, ни на одно жалкое мгновение. Какие же всё таки глупцы, эти ничтожные людишки, сумевшие ни разу не испытать подобного в своей жизни, они ведь даже и не знают, даже и не догадываются, чего себя лишили? Ах, если б они только знали, только знали, то, наверное, сюда образовалась бы большая и длинная очередь, очередь, конца которой не видно, ведь если бы он и появился, то за ним сразу бы появились другие, так и прибывало бы пополнение к суровой армии страждущих, так же хотевших испытать это и готовые отдать всё, что угодно, они не постоят за ценой и готовы расплачиваться даже собственной жизнью, чего бы это им не стоило...
Колян не дурак, он так и сделал. И вот он здесь, наблюдает за собой со стороны, лёжа в грязи. Там ему хорошо, а здесь ему плохо. И не может встать лишь потому, что полностью опустился, упал, уронил свою сущность в грязь. До этого он потерял всё человеческое, а теперь ещё и окончательно опустился, превратившись в тварь, жалкого гада, который пресмыкается, питается падалью и отбросами, ползает как гнусный червь. Этим он и являлся сейчас. И он пополз пресмыкаться дальше, к концу своей жизни, который уже был ему известен, и оставалось ему совсем не долго, самую малость.
Так и ползёт Колян, обессиливший и обезумевший от подобной экскурсии. Он покрылся пылью и стал похож на сморщенного старца, теряющего силы с каждым новым своим движением. Но он продолжает свой путь, он несёт свой кирпич к алтарю мироздания, он прокладывает путь для других поколений, хотя, в-общем, для кого собственно? Ради чего он прожил? Что он успел сделать, а что не успел? Нет. Он не прожил жизнь так, чтобы потом не было мучительно боьно, за бесцельно прожитые годы, всё у него наоборот, он протранжирил свою жизнь как никто другой и сейчас сожалеет об этом, потому что это всё, что ему остаётся, сожалеть о безвозвратно утерянном, которое не вернуть. Вот если бы всё начать заново...
Старый и немощный он ползёт до тех пор, пока не упирается плешивой головой в чьи-то ноги, вставшие перед ним и преградившие ему путь. Он приподнимает свой трясущийся жбан и стремляет пустой взгляд вверх, на объект с ногами. Можно понять силу его впечатления от того, что он увидел. А увидел он того самого диллера, злого волшебника, снабжавшего при жизни его наркотой. Он был одет в чёрную рясу, лицо его выглядело расплывчатым. Коляна удивило его спокойствие, присутствующее в нём, наполняющее его до краёв. Он был непоколебим со сложенными на груди руками. Колян не ожидал увидеть его здесь, в своём кошмаре, точнее, он ожидал увидеть всё что угодно и кого угодно, но только не его, и он спросил:
- Кто ты?
Человек в рясе упорно молчал, возвышаясь над ним неприступной громадиной, той вещью, о что Колян сломался, разбившись об него словно корабль, налетевший на спрятавшиеся в морксой глади рифы, и тогда он спросил, хотя ему трудно было говорить, язык не поворачивался и постепенно переставал слушаться его:
- Кто ты?
- Я, твой Бог, - ответил человек спокойным тихим голосом, не заставив дрогнуть ни один мускул на своём лице.
- Я думал он другой, он кажется создал людей по образу и подобию своему, а тебя я знаю. Нет, ты не Бог, ты обманываешь меня.
Человек в рясе ничего не ответил на это, продолжая возвышаться над ним, теперь он оторвавшись от земли парит в воздухе, источяя из себя зловонный запах разложения.
Колян не унимался:
- А почему над твоей головой нет светящегося ореола, как у всех святых?
- Потому что ты не заслужил такой почести.
Коляна обеспокоил этот ответ, дальше он услышал следующее:
- Не ожидал увидеть меня здесь!
- Нет, не ожидал!
Злой волшебник опять замолчал, уставившись на жалкое существо снизу, барахтающийся в грязи и облепленный ею.
- Посмотри на себя, в кого ты превратился?
- Ни в кого.
- Сколько тебе лет?
- Двадцать, - ответил Колян, но сразу же понял свою оплошность. Ему было двадцать, но выглядел он старым, жалким и немощным стариком.
Божество не унималось, не услышав вразумительного ответа на свой вопрос:
- Ты пошутил, да. Сколько тебе лет?
Колян заплакал, загнанный в тупик непонимания, он не сразу сообразил, что от него требуется, но догадавшись, что отпираться бесполезно, что он сейчас не в таком положении, чтобы строить из себя героя, он рыдал в кровь царапая своё лицо грязными руками.
- Что тебе надо от меня, - всхлипывая вытягивал из себя Колян, - я - говно. Двадцатилетнее засохшее говно, куча вонючего мусора, я... я... и я признаю это.
- Тебе понравилась прогулка?
- Нет, меня тошнит от неё, я не хочу так...
- И что же ты понял?
- Я... я... понял что хочу жить, Господи, я хочу жить... дай мне ещё один шанс... я начну её заново, пожалуйста... я прошу тебя... не помоги же мне...
- Какой шустрый. Так нельзя! Жизнь даётся один раз и каждый распоряжается ей по воле и усмотрению своему. Вот ты и распорядился, что тебя не устраивает, ты ничтожество, дрянь, жалкий отброс.
- Я исправлюсь... я обещаю... этого не повторится больше, - жалобно умолял Колян, словно нищий, проясящий подаяния, чтоб продолжить своё существование.
Человек в рясе смотрит на него без малейшего чувства жалости и сострадания.
- Да познавший истину, обретёт свободу, - говорит он ему в ответ, - какие твои гарантии?
- Я исправлюсь, честно, - говорит Колян.
- Все так говорят, но не все выполняют свои обещания, данные перед Богом.
- Нет, я не такой...
- Все вы такие, люди. Вспоминаете Бога при жизни, только когда вам очень плохо, когда надо во что-то верить, во что-то вечное и святое, чтобы обрести покой душевный и набраться сил.
- Да это так, но не каждому дано побывать здесь, не каждому дано пережить то, что я пережил, что понял, находясь тут.
- А ходил ли ты при жизни хоть раз в церковь, давал ли милостыня просящим сынам Божьим, помогал ли ты старым и немощным, почитал ли родителей своих?
- Нет, я никогда не делал этого, прости меня, Господи, прости если сможешь.
- Я смогу, я всё смогу, ведь я всевышний, я могу сделать всё что угодно, ведь нет предела моим возможностям, в отличии от ваших.
Дальше человек в рясе замолчал, продолжая парить в воздухе и думая о чём-то своём, о вечном, о вечных проблемах, которые только ему подвластны и больше никому. А Колян всё продолжал упрашивать его со слезами на своём исцарапанном в кровь лице, он очень сильно просил его о чём-то, неистово умолял, валяясь на земле словно конченый алкоголик и забулдыга.
Бог смотре на него и спросил затем:
- Хочешь ли ты вернуться обратно на Землю?
- Да! Да! И ещё раз да!
Злой волшебник продолжал парить в воздухе, затем спустился и сказал:
- Встань! Я говорю тебе, вставай!
Колян, весь обессиленный, как только что родившийся телёнок, начал подниматься, затем падать, не в силах устоять на ослабевших до нельзя ногах, но всё-таки встал.
- Бери меня за руку и следуй за мной, - воззвал его всевышний.
Колян взял его руку, абсолютно холодную словно мощи и они пошли, точнее пошёл один Колян, кое-как передвигая своими костылями, а Бог продолжал парить в воздухе. Теперь они оба молчали. Вот они приблизились к какой-то двери и прошли сквозь неё внутрь, даже не открывая её. За дверью было сыро, холодно и темно, как в погребе. Колян почувствовал скользкие мокрые ступеньки, которые вели куда-то вверх. Несмотря на царившую вокруг сырость он почувствовал, что чем выше взбирается по ним, тем больше у него появляется сил. А Господь держит его за руку и с каждой преодолённой ступенью рука его становится теплее и приятнее на ощуп. Он понял вдруг, что по пути наверх, он молодеет, застигнув свою старость врасплох, теперь она отходит от него и он чувствует, как новый прилив сил и энергии наполняют его организм. Он не знает, сколько времени они поднимаются, но судя по всему времени прошло не мало. Тут он открыл для себя смысл этой странной лестницы. О Боже, только что он был в аду, в подземелье, только так можно объяснить его восхождение к триумфу своего второго рождения, а всё, что было до этого, кромешный ад, и ад этот творился с ним на земле, куда он направляется сейчас, значит пока он под ней, но небесный отец дал емуещё один шанс, чтобы он исправился, и такое выпадает на долю далеко не каждого. Там вдалеке, наверху, виден свет, просачивающийся сквозь щели следующей двери. Они подходят к ней, Бог отнимает свою руку, открывает дверь и прощается:
- Дальше я не пойду, иди, сын мой, я отпускаю тебя!
Посе этого весь этот коридирисчезает, как только Колян делает один шаг за порог, отделявший бездну от земли обетованной. Он опять находится в своей палате. Вокруг снуют люди в белом одеянии и не замечают его. Он здоровается с ними, но они не слышат его, все заняты своим делом, столпившись возе стены. Колян подходит туда и видит себя, лежащего на больничной койке, люди что-то делают с ним, а он стоит рядом и наблюдает за всем этим, наблюдает за ними и за собой. Никто по прежнему не обращает на него внимания, как-будто его нет совсем. Но он есть. Он машет руками и громко кричит, но всё бесполезно. Тогда он проскальзывает сквозь толпу врачей, облепивших его тело и ложится в него, в самого себя, как в постель, готовясь ко сну. Глаза его всё ещё открыты как и тогда, когда он покинул своё бренное тело, значит ничего здесь не изменилось за время его отсутствия. Он расположился поудобней в своём теле и вдохнул в него жизнь, сразу же заставив зрачки своих глаз реагировать на свет. Он моргнул. Все приборы, подключенные к нему, сразу же оживились и весело запищали, сигнализируя о том, что к нему, пациенту, вернулась жизнь. Врачи тоже обрадовались и ещё больше облепили его. Им стало хорошо за свою проделанную работу. Глупцы. Они всё ещё считают, что именно они вернули ему жизнь. Стадо баранов, чему же вы радуетесь...
- Как вы себя чувствуете? Вам уже лучше?
- Где я, - спросоня спросил Колян, - что со мной было?
- Вы были в коме, вы пролежали две недели и вот пришли в себя. Расскажите, что вы видели там? Интересно...
- Где там?, - возмутился он.
- Ну там, откуда вы пришли, вы разговаривали с Богом?
- Нет! Я ничего не видел, ничего не было, отстаньте от меня, я хочу есть!
- Хорошо! Сейчас всё сделаем.
Потом стали отдавать различные указания, необходимые для людей, возвратившихся с того света.
Через неделю его выписали, несмотря на его отличное состояние. После пережитого все показатели его здоровья значительно улучшились, он как-будто заново родился. Медецинские приборы подтвердили это, доказав окружающим, что здоровье его отменно на все сто процентов, как у новорожденного младенца, он абсолютно здоров, а как это получилось, так пусть над этим ломают голову мужи наук. За ту неделю, что он отбывал здесь, он успел пересмотреть свою жизнь полностью, провести переоценку взглядов и убеждений, он стал другим человеком, не похожим на себя. Он перевоспитался, теперь он другой, он ангел, но не спустившийся с небес, а вырвавшийся из под земли, он не имеет грехов, он невинен и девственен, как дитё, пытающееся сделать первый глоток воздуха в своей жизни. Он не обременён никакими волнениями, он спокоен, все неудачи чужды ему, ведь его охраняет всевидящее око свыше, не дающее всякой гадости липнуть к нему, всё просто сходит с него, пытается зацепиться, но соскальзывает, злится и падает, не в силах обуздать свою жертву...
Колян вышел из больницы свежим и обновлённым, далёким от всего земного, свойственного людям, он не признаёт материальных благ, роскоши и чувства и чувства набитого желудка. Он один такой, на всей земле. Он направляется домой, улыбаясь по пути каждому встречному и желая им всего хорошего. Вот он уже дома, подходит к двери и видит, что она запечатана, на ней надпись: " Не открывать до следующих мероприятий ". Колян не ожидал такого. Проходящие мимо соседи не узнают его, проходят мимо, он опять пустое место, не знающее о том, что мать его умерла неделю назад, не выдержав потерю сына. Сестра ушла в неизвестном направлении и больше её никто не видел, и не увидит больше, никогда. Колян срывает с двери пломбу и открывает ключом дверь. Заходит к себе, как в гости, и включает свет. Всё здесь пусто и пропахло смертью, чувствуется запаз летающего по комнатам разложения. Он проходит в зал и видит, что все ковры и дорожки убраны, точнее скиданы в угол, они грязные и воняют. На полу видно очерченное мелом чьё-то тело в нелепой позе. Да, это тело его отца. Он покончил с собой, точнее он начал сильно выпивать, потеряв всю свою семью, всё то, ради чего он жил, и его сердце остановилось, завод в нём кончился, всё произошло так, как и было предсказано Коляну в царстве мёртвых. Тело отца пролежало здесь четыре дня и начало разлагаться, отсюда и этот запах, вселившийся и проникнувший во всё, находящееся вокруг, найдя тем самым новое себе обиталище...
Зачем он здесь, зачем? Колян осел на пол и вновь зарыдал, у него припадок на нервной почве, он в бешенстве. Рыдание от того, что он заплатил слишком большу сцену за то, что сейчас дышит и ходит по земле, отправив взамен свою семью на место себя, и дороги обратно у них нет, и не дадут им проездного, чтобы кататься туда и сюда. Колян убивается и бьёт по полу кулаками. Почему - Я думал он другой, он кажется создал людей по образу и подобию своему, а тебя я знаю. Нет, ты не Бог, ты обманываешь меня.
Человек в рясе ничего не ответил на это, продолжая возвышаться над ним, теперь он оторвавшись от земли парит в воздухе, источяя из себя зловонный запах разложения.
Колян не унимался:
- А почему над твоей головой нет светящегося ореола, как у всех святых?
- Потому что ты не заслужил такой почести.
Коляна обеспокоил этот ответ, дальше он услышал следующее:
- Не ожидал увидеть меня здесь!
- Нет, не ожидал!
Злой волшебник опять замолчал, уставившись на жалкое существо снизу, барахтающийся в грязи и облепленный ею.
- Посмотри на себя, в кого ты превратился?
- Ни в кого.
- Сколько тебе лет?
- Двадцать, - ответил Колян, но сразу же понял свою оплошность. Ему было двадцать, но выглядел он старым, жалким и немощным стариком.
Божество не унималось, не услышав вразумительного ответа на свой вопрос:
- Ты пошутил, да. Сколько тебе лет?
Колян заплакал, загнанный в тупик непонимания, он не сразу сообразил, что от него требуется, но догадавшись, что отпираться бесполезно, что он сейчас не в таком положении, чтобы строить из себя героя, он рыдал в кровь царапая своё лицо грязными руками.
- Что тебе надо от меня, - всхлипывая вытягивал из себя Колян, - я - говно. Двадцатилетнее засохшее говно, куча вонючего мусора, я... я... и я признаю это.
- Тебе понравилась прогулка?
- Нет, меня тошнит от неё, я не хочу так...
- И что же ты понял?
- Я... я... понял что хочу жить, Господи, я хочу жить... дай мне ещё один шанс... я начну её заново, пожалуйста... я прошу тебя... не помоги же мне...
- Какой шустрый. Так нельзя! Жизнь даётся один раз и каждый распоряжается ей по воле и усмотрению своему. Вот ты и распорядился, что тебя не устраивает, ты ничтожество, дрянь, жалкий отброс.
- Я исправлюсь... я обещаю... этого не повторится больше, - жалобно умолял Колян, словно нищий, проясящий подаяния, чтоб продолжить своё существование.
Человек в рясе смотрит на него без малейшего чувства жалости и сострадания.
- Да познавший истину, обретёт свободу, - говорит он ему в ответ, - какие твои гарантии?
- Я исправлюсь, честно, - говорит Колян.
- Все так говорят, но не все выполняют свои обещания, данные перед Богом.
- Нет, я не такой...
- Все вы такие, люди. Вспоминаете Бога при жизни, только когда вам очень плохо, когда надо во что-то верить, во что-то вечное и святое, чтобы обрести покой душевный и набраться сил.
- Да это так, но не каждому дано побывать здесь, не каждому дано пережить то, что я пережил, что понял, находясь тут.
- А ходил ли ты при жизни хоть раз в церковь, давал ли милостыня просящим сынам Божьим, помогал ли ты старым и немощным, почитал ли родителей своих?
- Нет, я никогда не делал этого, прости меня, Господи, прости если сможешь.
- Я смогу, я всё смогу, ведь я всевышний, я могу сделать всё что угодно, ведь нет предела моим возможностям, в отличии от ваших.
Дальше человек в рясе замолчал, продолжая парить в воздухе и думая о чём-то своём, о вечном, о вечных проблемах, которые только ему подвластны и больше никому. А Колян всё продолжал упрашивать его со слезами на своём исцарапанном в кровь лице, он очень сильно просил его о чём-то, неистово умолял, валяясь на земле словно конченый алкоголик и забулдыга.
Бог смотре на него и спросил затем:
- Хочешь ли ты вернуться обратно на Землю?
- Да! Да! И ещё раз да!
Злой волшебник продолжал парить в воздухе, затем спустился и сказал:
- Встань! Я говорю тебе, вставай!
Колян, весь обессиленный, как только что родившийся телёнок, начал подниматься, затем падать, не в силах устоять на ослабевших до нельзя ногах, но всё-таки встал.
- Бери меня за руку и следуй за мной, - воззвал его всевышний.
Колян взял его руку, абсолютно холодную словно мощи и они пошли, точнее пошёл один Колян, кое-как передвигая своими костылями, а Бог продолжал парить в воздухе. Теперь они оба молчали. Вот они приблизились к какой-то двери и прошли сквозь неё внутрь, даже не открывая её. За дверью было сыро, холодно и темно, как в погребе. Колян почувствовал скользкие мокрые ступеньки, которые вели куда-то вверх. Несмотря на царившую вокруг сырость он почувствовал, что чем выше взбирается по ним, тем больше у него появляется сил. А Господь держит его за руку и с каждой преодолённой ступенью рука его становится теплее и приятнее на ощуп. Он понял вдруг, что по пути наверх, он молодеет, застигнув свою старость врасплох, теперь она отходит от него и он чувствует, как новый прилив сил и энергии наполняют его организм. Он не знает, сколько времени они поднимаются, но судя по всему времени прошло не мало. Тут он открыл для себя смысл этой странной лестницы. О Боже, только что он был в аду, в подземелье, только так можно объяснить его восхождение к триумфу своего второго рождения, а всё, что было до этого, кромешный ад, и ад этот творился с ним на земле, куда он направляется сейчас, значит пока он под ней, но небесный отец дал емуещё один шанс, чтобы он исправился, и такое выпадает на долю далеко не каждого. Там вдалеке, наверху, виден свет, просачивающийся сквозь щели следующей двери. Они подходят к ней, Бог отнимает свою руку, открывает дверь и прощается:
- Дальше я не пойду, иди, сын мой, я отпускаю тебя!
Посе этого весь этот коридирисчезает, как только Колян делает один шаг за порог, отделявший бездну от земли обетованной. Он опять находится в своей палате. Вокруг снуют люди в белом одеянии и не замечают его. Он здоровается с ними, но они не слышат его, все заняты своим делом, столпившись возе стены. Колян подходит туда и видит себя, лежащего на больничной койке, люди что-то делают с ним, а он стоит рядом и наблюдает за всем этим, наблюдает за ними и за собой. Никто по прежнему не обращает на него внимания, как-будто его нет совсем. Но он есть. Он машет руками и громко кричит, но всё бесполезно. Тогда он проскальзывает сквозь толпу врачей, облепивших его тело и ложится в него, в самого себя, как в постель, готовясь ко сну. Глаза его всё ещё открыты как и тогда, когда он покинул своё бренное тело, значит ничего здесь не изменилось за время его отсутствия. Он расположился поудобней в своём теле и вдохнул в него жизнь, сразу же заставив зрачки своих глаз реагировать на свет. Он моргнул. Все приборы, подключенные к нему, сразу же оживились и весело запищали, сигнализируя о том, что к нему, пациенту, вернулась жизнь. Врачи тоже обрадовались и ещё больше облепили его. Им стало хорошо за свою проделанную работу. Глупцы. Они всё ещё считают, что именно они вернули ему жизнь. Стадо баранов, чему же вы радуетесь...
- Как вы себя чувствуете? Вам уже лучше?
- Где я, - спросоня спросил Колян, - что со мной было?
- Вы были в коме, вы пролежали две недели и вот пришли в себя. Расскажите, что вы видели там? Интересно...
- Где там?, - возмутился он.
- Ну там, откуда вы пришли, вы разговаривали с Богом?
- Нет! Я ничего не видел, ничего не было, отстаньте от меня, я хочу есть!
- Хорошо! Сейчас всё сделаем.
Потом стали отдавать различные указания, необходимые для людей, возвратившихся с того света.
Через неделю его выписали, несмотря на его отличное состояние. После пережитого все показатели его здоровья значительно улучшились, он как-будто заново родился. Медецинские приборы подтвердили это, доказав окружающим, что здоровье его отменно на все сто процентов, как у новорожденного младенца, он абсолютно здоров, а как это получилось, так пусть над этим ломают голову мужи наук. За ту неделю, что он отбывал здесь, он успел пересмотреть свою жизнь полностью, провести переоценку взглядов и убеждений, он стал другим человеком, не похожим на себя. Он перевоспитался, теперь он другой, он ангел, но не спустившийся с небес, а вырвавшийся из под земли, он не имеет грехов, он невинен и девственен, как дитё, пытающееся сделать первый глоток воздуха в своей жизни. Он не обременён никакими волнениями, он спокоен, все неудачи чужды ему, ведь его охраняет всевидящее око свыше, не дающее всякой гадости липнуть к нему, всё просто сходит с него, пытается зацепиться, но соскальзывает, злится и падает, не в силах обуздать свою жертву...
Колян вышел из больницы свежим и обновлённым, далёким от всего земного, свойственного людям, он не признаёт материальных благ, роскоши и чувства и чувства набитого желудка. Он один такой, на всей земле. Он направляется домой, улыбаясь по пути каждому встречному и желая им всего хорошего. Вот он уже дома, подходит к двери и видит, что она запечатана, на ней надпись: " Не открывать до следующих мероприятий ". Колян не ожидал такого. Проходящие мимо соседи не узнают его, проходят мимо, он опять пустое место, не знающее о том, что мать его умерла неделю назад, не выдержав потерю сына. Сестра ушла в неизвестном направлении и больше её никто не видел, и не увидит больше, никогда. Колян срывает с двери пломбу и открывает ключом дверь. Заходит к себе, как в гости, и включает свет. Всё здесь пусто и пропахло смертью, чувствуется запаз летающего по комнатам разложения. Он проходит в зал и видит, что все ковры и дорожки убраны, точнее скиданы в угол, они грязные и воняют. На полу видно очерченное мелом чьё-то тело в нелепой позе. Да, это тело его отца. Он покончил с собой, точнее он начал сильно выпивать, потеряв всю свою семью, всё то, ради чего он жил, и его сердце остановилось, завод в нём кончился, всё произошло так, как и было предсказано Коляну в царстве мёртвых. Тело отца пролежало здесь четыре дня и начало разлагаться, отсюда и этот запах, вселившийся и проникнувший во всё, находящееся вокруг, найдя тем самым новое себе обиталище...
Зачем он здесь, зачем? Колян осел на пол и вновь зарыдал, у него припадок на нервной почве, он в бешенстве. Рыдание от того, что он заплатил слишком большу сцену за то, что сейчас дышит и ходит по земле, отправив взамен свою семью на место себя, и дороги обратно у них нет, и не дадут им проездного, чтобы кататься туда и сюда. Колян убивается и бьёт по полу кулаками. Он разбивает о свою голову валяющейся рядом бутылкой из под водки и получившейся розочкой вскрывает себе вены, в надежде лишь вновь обрести покой, вновь отправиться туда и встретить всех тех, кого потерял, он хотел быть рядом с ними, во всех их радостях, горести, печалях и невзгодах...
Но ничего не вышло. Коляна опять спасли, опять вернули назад. В квартиру неожиданно вошли представители правохранительных органов, пожелавших продолжить своё дальнейшее расследование. Они заметили его в луже крови, умирающего и что-то бормочущего себе под нос, явно находящегося в бреду под действием предсмертного шока агонии. Они доложили куда надо, в соответствующие инстанции, затем торжественно вручили его бригаде скорой помощи. Колян выжил, не смотря на своё большое желание, обратное возможностям. Злой волшебник не хотел принимать его обратно, это было бы очень просто для него, не успевшего понять смысл того, что успел наобещать. Бог решил, видимо, что одного пребывания в царстве мёртвых мало для его окончательного исправления, пусть он мучается как все, пусть познаёт тайный смысл своего бытия. А за попытку суицида он ещё спросит с него, но потом, при следующей их встрече, которая состоится лет так через пятьдесят, а пока всего ему хорошего.
А для тех, кто ничего не понял, могу сказать, живите дальше и поступайте так, как считаете нужным, как вам хочется и пусть сбудутся все заветные мечты, словно на крыльях несущие вас к вечному счастью, к тому, что ждёт всех нас в конце пути, там, быть может и встретимся...


Теги:





1


Комментарии

#0 01:56  14-01-2008Докторъ Ливсин    
Ебануться

" вы сидите здесь ПО ПОВОДУ Николая"(с)

" Да, а что с ним, ДОКТОР, я могу его увидеть?, - всколыхнулась обеспокоенная мать"(с)

"выдавила из себя РАБОТНИК здравохранения"(с)

"Человеческое существо женского пола в белом халате задумалось и, собравшись с силами, выдавила из себя"(с)

КОЛЯН, заебал, брось заниматься хуйнёй!

ты смотри-"Мать после этого окончательно взорвалась и принялась буквально расклеиваться. Отец, обняв её за плечи, вывел вон из больничного помещения, сзади тихо плелась сестра."(с)-и всё из-за твоих литературных экзерсисов.

Одним словом-хуета хует и всяческая хуета

ЗЫ остаюсь при своём мнении , что Сантехник Фаллопий - самый либеральный из редаков.

#1 10:17  14-01-2008Вечный Студент    
с первого предложения выпал в ахуй, потом заценил количество букв и стопроцентно уверился, что читать я это не буду
#2 10:49  14-01-2008Голоdная kома    
Текст сверхнасыщен ляпами явно специально, поглумиться над читателем (про меня есть, тока кома - это не клинич. смерть)

- Атрей, ты?

#3 11:03  14-01-2008Голоdная kома    
Я про ляпы по типу:

http://litprom.ru/text.phtml?storycode=12877

#4 16:05  14-01-2008kzadarma    
а нам татарам всё равно, что мёд что говно!

БуГоГа и МуХаХа :)

#5 23:20  14-01-2008Докторъ Ливсин    
вот именно-

что ебать подтягивать,

что ёбанных оттягивать.

ЗЫ Голоdная kома

Увы , Вы не правы, слишком много сущностей хотите зреть в Дэбилах

#6 10:07  15-01-2008Голоdная kома    
#7 12:50  15-01-2008Шырвинтъ    
Голоdная kома на твой вопрос в приемнике. автор вроде все объяснил... что выкладывал мол. пусть висит, может подправил чего..
#8 16:43  17-01-2008XABi    
Автор явно прикололся.А я зазря воздух порчу. Хоть бы какая сука заплатила!.. Жалко...

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:02  08-12-2016
: [3] [Здоровье дороже]
скрип ногтей по коже тонкой.
кости свёрнутые в жгут.
подрасплющенного ломкой
новые приходы ждут.

боли созревает тесто.
сутки потнодрожий тёмных.
не осталось больше места
на дорогах воспалённых.

увлекает в мёртвый холод
нервной глубиной зрачок....
10:22  03-12-2016
: [11] [Здоровье дороже]
Какой-то вакуум полный в голове,
Комок пустот, не связанных друг с другом,
Где угол, за которым ветра нет?
В чём связь времён с моим порочным кругом?

Нет тяги к жизни, не о чем писать,
Потеряна идея и надежда,
Блистает белизной моя тетрадь,
Не пачкаю страниц уже как прежде....
22:33  27-11-2016
: [6] [Здоровье дороже]
Был у нас такой пацан: Витька Жданов. Лучше всех кидал ножик. Любой ножик, брошенный Витькой, неизменно попадал в цель. Однажды, чтобы окончательно утвердиться в статусе лучшего и развеять сомнения завистников, он объявил во всеуслышание, что поразит белку точно в глаз....
18:09  24-11-2016
: [15] [Здоровье дороже]
Сегодня мимо я прошел:
Лежал старик, как лист осенний
Как будто, кто его поджег
Как будто, подкосились вдруг колени

Лежал старик сжимая трость
Как будто чью то руку
А в горле совести застряла кость
Его я больше не забуду

Бежали люди к старику
А он лежал, кряхтел
Как будто, кит на берегу
Он просто жить хотел

Домой он шел или из дома
За внуком может, в детский сад
Мне не узнать, куда вела дорога
Он рухнул прямо на асфальт

Мне ...
20:42  23-11-2016
: [30] [Здоровье дороже]
Вечер и впрямь бывает исключительно мрачен.
Это был один из таких вечеров.
За столом сидела женщина с приятной грудью, и явно скучала. Ей было сильно невесело. В лёгком халатике чёрного шёлка, ласково обтягивающего пружинистый зад; с двумя задорными штуками навыкат, с талией, и длинными, далеко способными ногами....