Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Дурная кровь

Дурная кровь

Автор: Cоня Маркс-Бруевич
   [ принято к публикации 01:51  08-08-2008 | Француский самагонщик | Просмотров: 421]
.......

Воронёнок прожил чуть больше месяца, - его подобрали в сосновой просеке на окраине города, - разевая красную пасть, бился жилистым тельцем, крыльями, - одно было явно перебито и свисало косо и беспомощно.

Брови её поползли вверх, образуя трогательный треугольник с продольной морщинкой на переносице, - подкидыш, - прошептала она и сгребла детёныша джинсовой курткой;
прижатый к груди, он еще трепыхался, а потом неожиданно затих.

Метался по балкону, оставляя белесовато-жёлтые потёки, похожие на смачные плевки, подпрыгивал на раскоряченных лапах, ударялся о стены, шарахаясь от собственной тени, пытался взлететь, но что-то там у него не складывалось, - накормить горемычного сироту удавалось лишь ей, - в растопыренный клюв вбивались комочки хлебного мякиша, размоченные в молоке, - уродец плевался и пищал, но уже через пару деньков сам бросался навстречу, и благодарно склёвывал с ладони какие-то зёрнышки, хотя глаз его, вздорный как у рыночного зазывалы, подёргивался подозрительной плёнкой, - от внезапных ударов клювом на руках оставались синяки, - дикое взъерошенное существо создавало много шума и беспорядка, пока однажды утром балкон не оказался пустым, хоть и со следами свежего помёта, - тут же ринулись вниз, но не нашли даже горсточки перьев, зато неподалёку от мусорки слонялся могучий самец кошачьего племени, весь вкрадчиво-чёрный, с бандитской ухмылкой на усатой морде.

Долго драили балкон, по подкидышу не то чтобы горевали, но вспоминали часто, - ему ведь даже имя успели придумать – Варька, - отчаянную его жалкость, либо жалкое отчаянье уличного калеки, так трогательно оповещавшего мир о своих птичьих правах.

.......

А косенькая – ничего! – косенькая? – ну да, он сместил взгляд чуть левее, - за выразительным рельефом – среднерусских равнин и холмов, за пышнотелой русоволосой красотой узрел нечто и впрямь косенько переступающее ножками, с выпирающими скулами и ключицами, с глазами смешливыми и чуть косящими, самую малость, шла вразвалочку, вытягивая длинную шею;
друг проводил косенькую цепким взглядом, ах ты, ведьмочка! – минут через двадцать уже плотно сидели в уютной кафешке через дорогу, - друг хохмил, а русая девушка, кажется, её звали Зоя, или Зина, громко смеялась, потряхивая грудью, а косенькая фыркала в кулачок, давясь смешком, друг толкал под столом коленом, но как-то так сложилось, вопреки всему, что к часу ночи она шла рядом с ним, царапая асфальт острыми каблучками, изредка приваливаясь плечом, касаясь бедром; в лифте сцепились ртами, - так и ввалились в дверь, на ходу теряя обувь, пока не рухнули на диван.

Ела беспорядочно, оставляя следы в виде хлебных корочек, косточек от вишен и слив, разбрасывая блестящие фанты, яблочные огрызки, круглые коробки от монпасье; во рту её вечно что-то дробилось, хрустело - засахаренные орешки, барбариски, кажется, даже во сне она булькала газировкой;
вскакивала посреди ночи, плелась к буфету; сквозь сон он слышал шорохи и возню, ну, конечно, обязательно роняла что-то, с чертыханиями и звоном, - возвращалась удовлетворённая и тут же засыпала, опрокинувшись навзничь, рассыпав жёсткие колечки волос; он клал ладонь на её живот, - нежная впадинка пупка, и все эти тревожные выпуклости, что-то там начинало пульсировать, - с сонным урчанием она выгибалась по-кошачьи навстречу его руке.

.........

К исчезновениям её привыкнуть не мог, как и к беспородности, непривязанности, ни к чему и ни к кому, - изредка всплывала её мать, странное существо, четырёхугольное, на коротких ногах, переваливающееся со свистом и одышкой, она вваливалась без предупреждения и долго сидела на кухне, распространяя удушливый запах вперемежку с никому не нужными новостями, - кто-то там сгорел заживо, кого-то посадили, - из чуждого, враждебного ему мира; он кивал головой и с ужасом вылавливал знакомые черты, вот, и гримаска, оттягивающая вывернутую нижнюю губу, и пожимание плечами, - должно быть, в старой мегере ещё жил призрак милого котёнка, - в выпуклых цыганских глазах с желтоватыми белками – знакомый зеркальный блеск; после ухода этой женщины хотелось распахнуть окна, - у дочки с матерью были странные отношения – смесь животной нежности и рыночного какого-то визгливого хамства...

Исчезала внезапно, вдруг соскучившись лицом и телом, - по вечерам, на день - два, – к матери ездила, коротко отвечала на все расспросы и пожимала плечами, вялая, водила пальцем по столу, сдвигая крошки, - отчаянно мерзла, куталась в кофты, свитера, - поражала этой способностью часами валяться в постели, с желтоватым отёчным лицом, хнычущими интонациями больного ребёнка, а потом вскакивать, бестолково суетиться, дразня глазами, косым просветом меж ног, ускользающими грудками, шершавым острым язычком, - ошеломлённый, стискивал её хлипкие рёбра, благодарно и немо слизывал с пупка соль и влагу…всё опасался что-то в ней поранить, изумляясь её силе, пугаясь всхлипов и мычания, шшш, - запускал пальцы в ворох колючих волос, укачивал, прижимая к груди…

Кто он? – дрянь..дрянь, – не желал ничего слышать, притворяясь глухим, слепым, - но всё было сказано, - скомканные тряпочки, неглаженные, разноцветные, цыганские, - выстиранные накануне его руками, летели в сумку - куда? В ночь.. – глухо хлопнула входная дверь, - внизу явно ждали – кляня себя за малодушие, бросился к окну..

…………

По-детски обрадовался при виде русоволосой, кажется Зоя, или Зина, нет, всё-таки – Зоя, – неподалеку от автобусной остановки, - шли в ногу, обмениваясь дежурными фразами, в которых ни слова, ни на полсловечка – о ней, пропавшей осенью, но он еще надеялся, заглядывая в красивые чуть выпуклые глаза, полные будто нарисованные губы двигались, обнажая ровный ряд здоровых крепеньких зубов, - она шла рядом и говорила, говорила, а дома – разделась торопливо, подчиняясь его нетерпению, смешно застревая плечами и руками в рукавах тесного платья, - он помогал ей, смущаясь - на мгновение – её большого тела, и полупрозрачного бюстгалтера, - долго возился с застёжкой, пока она, не заведя руки за спину, с облегчением щёлкнула..

Голые, лежали рядом, почти не соприкасаясь телами, - его обдавало жаром, и чужим, чересчур плотским запахом, - если там были дольки лимона, жасмин и мускус, и что-то еще, узнаваемое вмиг, - смесь шоколадной помадки и жареного миндаля, и эта её детская изнеможённость, раскинутые плети рук и ног, - то тут – спелое дыхание русоволосой крепкой женщины, - он провёл ладонью по тёплому животу и скромному снопику мягких волос на лобке, даже наощупь – русых..

Босой прошлёпал на кухню за водой, - запрокинув голову, пила, почти монументально устремив в него свою белизну и розовость, розовость и белизну, - допив до донышка, поставила стакан и плавно запрокинулась на спину, утягивая его за собой, в своё вместительное и гостеприимное пространство;
раскачиваясь над нею, слышал её уханья, вначале сдержанные, с возрастающим накалом и удивлением, - ну, надо же? – надо! – почти выкрикнул он и в подтверждение своим мыслям в несколько энергичных толчков довершил начатое, - удивлённое уханье сменилось почти детским писком, - большая человеческая самка кричала пронзительным дельфиньим голосом, а он уже был далеко, освобождённый от самого себя и её жаркого тела, - курил, улыбался, наблюдая, как бесстыдно заправляет она свои груди в нарядный кружевной бюстгалтер.

……

Звонок раздался в половине второго ночи, - громко, назойливо, - не просыпаясь, поднял трубку – да, да – кто? – на том конце провода - сиплый кашель вперемежку с рыданиями, - когда? – хорошо, сейчас буду – заталкивая тошнотворный ком, ползущий откуда-то из желудка, ополоснул рот, - движения были чёткими и энергичными, - мчался по ночному городу к унылому многоэтажному зданию, - городской больнице номер шесть, - у входа тряслась и заикалась её мать, - припала к его груди, обдав знакомым удушливым запахом – смеси цветочных сладких духов и желтого старого тела, - родненький, родненький, - толстуха стискивала его запястья горячими пухлыми пальцами, - успокойтесь, прошу вас, - в палату не впустили, но жива, будет жить, - там, за мутным окошком, угадывалось что-то, какие-то белые скорбные тени, шёпот, стон, - денег? Сколько? – старуха благодарила и пятилась, - а он, обессиленный, рухнул в обитое разодранным кожзаменителем кресло и приготовился – ждать.


Теги:





1


Комментарии

#0 09:13  08-08-2008bezbazarov    
" В горе и радости...", но только что же нам делать,

Если у нас ни того, ни другого с тобою?..

Соня продолжает удивлять и радовать.

#1 09:17  08-08-2008Антоновский    
Дурная кровь кстати охуеннийший фильм Бенекса
#2 09:18  08-08-2008Антоновский    
В смысле каракса...
#3 09:25  08-08-2008elkart    
За бюстгалЬтер убить!
#4 09:56  08-08-2008КЛА    
Спасибо большое, автор.

с рубрикой!

#5 10:38  08-08-2008прo зaeк    
дождались-дождались! повезло-повезло! ©

не считая мелочей - вот оно, конечно же, литература.

#6 10:47  08-08-2008Викторыч    
По всему это обещанное бело-розовое обнажение в пятницу. Да, литература.
#7 11:26  08-08-2008СъешьМоюПомаду    
Очень понравилось. Каждое слово на месте. Раскошная, спелая проза.

С рубрикой!

#8 12:16  08-08-2008Шева    
Хорошо.
#9 13:57  08-08-2008Cоня Маркс-Бруевич    
Mala sangre - да, был такой фильм - офигенный


сражена теплотой приёма

#10 14:02  08-08-2008andreazz    
Безусловно, Литература. Но написано тяжело.
#11 14:56  08-08-2008мимоза стыдливая    
какой интересный автор.
#12 15:22  08-08-2008Нови    
Мне очень нравится, как пишет Соня, но тут книжничество вышло, в основном за счет метафоры пошловатой с раненой птичкой и банальным финалом. Все, что между этим - объедение.
#13 02:58  09-08-2008флюг    
Красиво, но "пустите, бля, даму" - 100 процентов.

Детали...детали...пустые совершенно, но необходимые автору, это заметно. Кстати, классика романтической прозы - ага! Уж я-то в курсе (живу с матерью, женой, дочерью и кошкой) - кому как не мне в девках разбираться.

#14 11:06  09-08-2008Cоня Маркс-Бруевич    
Нови


а вам не приходилось замечать, что в жизни в общем всё достаточно банально?- жизнь, смерть - и несколько пошлых метафор между ними..)))


Флюг


почитайте Буйду или Гольдштейна - да вы просто захлебнётесь метафорами - детали необходимы не только автору, но и ему в том числе - вся жизнь, в общем-то состоит из приятных и омерзительных мелочей.

упускать их - прискорбно и скучно

но я не оправдываюсь, боже меня упаси - сколько глаз, столько и мнений - сама текст считаю средним - пройденный этап - без кокетства

#15 11:06  09-08-2008Арлекин    
сразу тоже вспомнил о караксе.

автор пишет занято. но хочется изюма

#16 00:20  05-09-2013Наталья Туманцева    
+

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
18:56  11-12-2017
: [14] [Литература]
Возвращение


Мир развалился на куски внезапно, лишившись опоры и превратившись в гору битого кирпича.
Началось все утром, когда привезли стулья.
Кочетов с неудовольствием ходил вокруг стола, то и дело брезгливо касаясь тонких, деревянных спинок....
20:50  01-12-2017
: [28] [Литература]


За иной водой ни греха, ни зги.
Рассудить, так тать, размотать, так дичь.
Растереть на треть, из какой муки.
Три, четыре, пять - я иду опричь.
Я иду опять по своим пятам.
Не питай надежд, не расти трава.
Оторви да брось, и не то видал,
Ладно бы во сне....
19:08  30-08-2017
: [12] [Литература]


Ниже прилагается первая глава романа «Дети Мертвого Дракона», являющегося вторым романом в серии «Бездна» и продолжением романа «Хранитель Бездны».
К сожалению, в соответствии с договоренностью с издателем, я не могу выложить здесь все произведение....
10:05  12-07-2017
: [90] [Литература]
Такое лето. Грёбаный июль
С потёртым небом в едкую полоску.
Капоты, полированные воском,
В помёте птиц как в дырочку от пуль.
И вечный дождь. И рвутся на ветру
Зонты из рук и нежный цвет с акаций.
И градусник завис на плюс тринадцать....
Изъят, отретуширован, отжат
Ночной пейзаж. В остатке – май, Коломна.
Желтеет дом в четыре этажа,
Моргают окна ласково и скромно.

В палате Миши тихо и темно,
Уходит жизнь неспешно, поэтапно,
Плетёт похожих дней веретено
Хозяйка Скорбь, в халатике и тапках....