Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Про жару, пидорасов и советско-афганскую дружбу (репост)

Про жару, пидорасов и советско-афганскую дружбу (репост)

Автор: Гусар
   [ принято к публикации 19:45  08-05-2009 | Нимчег | Просмотров: 516]
Лето 1985 в столице Кубани выдалось необычайно жарким. Нет, жара в Краснодаре не редкость, юг все-таки. Но это лето побило все тепловые рекорды. Люди, обливаясь потом и хватаясь за сердце, проклинали зной, а светило, словно издеваясь, пекло все сильней и сильней. Ноги прохожих вязли в плавящемся асфальте, и казалось, что не солнце нагревает землю, а раскаленные тротуары, машины и крыши домов греют воздух до состояния финской сауны.
Шульц легко стукнул кулаком по автомату «газ-вода», и в стакан полилась трехкопеечная с сиропом. Залпом выпил стакан, стукнул еще раз и протянул стакан мне.
- Пей. Ффух, пекло!
Сколько не просил Шульца научить меня фокусу с автоматом, так и не научил. Я видел, как здоровенные мужики, пытаясь повторить, разбивали автомат вдребезги и безрезультатно. А Шульц подходил, легонечко стукал, и текла с сиропом.
Вообще Шульца звали Саней. Но мало кто знал его по имени. Он и сам давно привык, так и представлялся – Шульц. Откуда прозвище, никто уже и не помнит. Наверное, из какого-то фильма про войну. Шульц на немца был похож разве что выгоревшим под южным солнцем белым чубом. Невысокий, коренастый, с хитрым взглядом синих-пресиних глаз, Шульц удивительным образом умел найти общий язык, и разговаривал на равных с любым. С фарцой, участковым, блатными, директорами и детсадовцами. В свои шестнадцать, он мог в зависимости от ситуации представиться и тринадцати лет и двадцати трех. И все верили.
Его знали все на районе. Особенно за его проделки. Он не мог прожить спокойно ни дня. Помню, я был свидетелем истории с троллейбусом.
Мы идем куда-то компанией, даже спешим. Проходим троллейбусную остановку у Сенного рынка, вдруг, Шульц резко останавливается.
- Стоп, пацаны! Поржать хотите?
- Спешим же Шульц! А чё за прикол?
- Щас, это быстро. Стойте здесь, смотрите.
Мы приготовились к представлению. Шульц с невозмутимым видом подошел к остановившемуся на остановке троллейбусу, взялся за привязанные к штангам веревки и дернул, сняв «рога» с проводов, обесточив машину.
- Эй, земляк! – обратился он к пробегающему мимо станичнику, обливающемуся потом под тяжестью огромных «хабарей».
Селянин, обезумевший от жары, почти ничего не соображая, останавливается и ставит сумки на землю, радуясь возможности передохнуть.
- Шо тоби?
- Подмогни, земляк! Подержи, я сейчас в кабину за ключом сбегаю. Вишь, жара, техника не выдерживает, не то, что люди! И все спешат…
- Та хиба ж я нэ понымаю? Иды, а як же ж…
Мужик хватает веревки, а Шульц обходит троллейбус и присоединяется к зрителям. В это время, водитель, тоже одуревший в парилке кабины, безуспешно жмет на педали. Тока нет. Водила выходит, и видит, как какой-то мудак держит штанги. Сука, жара, мозги плавятся, а этот кубаноид шутит?! Водила подбегает и молча, бьет станичника в нос. Станичник поднимается, хлюпает разбитым носом, заливая кровью рубаху. Он слушает трехэтажный мат водилы, недоуменно разводит руками, глазами ища поддержку у прохожих. Он же помочь хотел! Взгляд его натыкается на хохочущих до слез пацанов, и тут он все понимает.
Эта история стала байкой, как и многие истории с Шульцем, и я слышал ее потом из разных уст и в разных интерпретациях. Не удивительно, троллейбусы есть в разных городах, но я видел это представление в исполнении Шульца, и это было исполнено блестяще.
- Ну что, допил? Что делать будем?
- Не знаю…
- А пошли голубых пиздить?
Пиздить голубых ходили на Лондон, в парк со слоном.
Стоп.
Здесь читатель может спросить: какое отношение к Краснодару восемьдесят пятого имеют слоны, голубые и Лондон? Объясню.
Дело в том, что Краснодар всегда делился на районы. Помимо официальных, как то – Ленинский, Прикубанский, Первомайский, существовали еще и неофициальные. Старинные – Покровка, Дубинка и получившие названия от уже советской пацанвы – Марокан, Франция, Лондон и еще всяческие, не всегда понятно, с чем связанные имена.
«- Э! Ты откуда, пацан? – С Марокана!»
Ну, все помнят детство-юность, все в курсе.
Так вот, Лондон – район в центре Краснодара. Название, полагаю, дала находившаяся здесь при царском режиме одноименная гостиница. А на районе находится парк с фонтаном и фигурой слона. Вот там то и любили собираться эти самые голубые, названные так вовсе не за принадлежность к Партии Регионов.
Пиздить голубых ходили, в основном, школьники. А что? Педрилки редко и пассивно давали отпор, и прикольно было видеть, как тридцати-сорока летний мужик плакал и просил пощады. Опять же – пидорасы, а истребляДь пидарасов – почетно.
Ну, чё – голубые, так голубые! Пошли.
Я раньше никогда пидорасов не встречал, и как они выглядят, представлял весьма смутно. Посмотрел – среди парочек, сидящих на лавочках в тени лип и каштанов, явно выраженных сексменьшевиков, не наблюдалось.
- Спокуха, Колян. Это народа много, они стремаются. Щас в сортир шифровано заходить будут, там у них переписочка настенная.
Вскоре мы его заметили. Идет, насвистывает что-то. Длинные черные волосы, узкие фирменные джинсы и красная импортная майка навыпуск. Разве может так выглядеть нормальный советский человек? Нет. Вариант один. Пидорас.
Чуть погодя, заходим за ним в туалет. Голубой сидит на очке в позе орла. Любовничка ждет, педрила. Стопудово. Шульц подходит не спеша к нему.
- Ну чё, петух, откукарекался? – и Шульц, ударом ноги, которому мог бы позавидовать нападающий «Кубани», посадил красавчика в кучу его же собственного дерьма.
- Педрила ебаный! – Шульц плюнул на голову охуевшего от такой раздачи типа. – Пошли, Колян.
Мы шли по улице, смеялись и Шульц, похоже, стал уже задумывать новое приключение, но тут неожиданно раздался свист. Мы обернулись, и я понял, что такое вариант два. Выглядеть не как нормальный советский человек может еще кто-то, кроме пидорасов. Иностранцы. И теперь эти пидорасы-иностранцы с криками бежали к нам.
Положение наше с Шульцем резко менялось. Волосатый терпила в красной майке оказался студентом из дружественного Афганистана, и теперь с пятерыми соплеменниками догонял нас, видимо, для более близкого знакомства.
Не сговариваясь, мы рванули по улице. Они гнались за нами с завидной выносливостью и упорством первобытного охотника. Свернув за угол, выбежали на почти безлюдную улицу. Что-то никто, кроме нас не бегал по горячим тротуарам, и надежда на помощь соотечественников пропала.
- Шульц, в проулок давай!
- Не, они тоже подумают, что мы туда свернули… В следующий!...
В следующем проулке оказался тупиковый двор. Пиздец.
- Что делать будем?
Шульц молча подошел к пожарному щиту и снял багор. Я поискал топор. Нету, спизжен. Взял лопату и стал рядом с Шульцем.
Вот и знакомцы наши новые. Забежали, орут. Увидели нас вооруженных, один кричит:
- Подожди, брат! Драться не будем! Разговаривать будем!
Я на этого парламентера отвлекся, тут мне кто-то в ухо и заехал. И понеслась…
Наверное, жильцы мусоров вызвали. Наряд быстро приехал, нас даже покалечить не успели. Я лопатой помахал не хило, а Шульц багор тяжелый выронил сразу, да и, слава Богу. Проткнул бы еще кого-нибудь.
Нас к следователю вместе с Шульцем завели.
- Ну, рассказывайте.
- А чё рассказывать? Мы-то чё?... Мы ничё…
- Ничего… Так и запишем. Школьники, возвращались из библиотеки… Так?
- Так…
- Неожиданно, на них набросились разъяренные иностранцы… Так?
- Так… Рубашку, вот, мне порвали!
- Вот! Так и запишем… Прочитайте, распишитесь. Свободны.
- Можно домой? До свидания…
- Ага. До скорого…
В коридоре сидели притихшие как овцы афганцы, а какой-то невысокий мужичок, с удовольствием и очень талантливо их материл.
- Ну что, бараны пестрожопые?! Домой захотели, ослоебы?! Блядь, в двадцать четыре часа из института и из Союза вылетите, нахуй!
Кабульчане и кандагаровцы, судя по их испуганным рожам, на родину не рвались.
Потом, они, конечно, уехали к себе, за речку. Может, талибовцами стали какими-нибудь. Может, еще кем – на кого они там учились, в институте нашем…
А Шульц, как время пришло, в Афган попросился. Я уже дембеля дожидался, когда он в цинке вернулся. Мать его не выдержала горя. Она одна его Сашенькой и называла…
А пидорасы сейчас везде – в телевизоре, на улице, даже в Думе.
И никто их, как раньше, не пиздит…


Теги:





0


Комментарии

#0 09:42  12-05-2009Шева    
И тогда, и сейчас - понравилось.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....