|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Литература:: - креатив
креативАвтор: StanОчень трудно толщу льда пробивать изнутри, Мертво-черная вода - не видны фонари Гасит бездна каждый звук навсегда, каждый стон, Уповать на крепость рук и груди не резон. Пусть снаружи пешни бьют - не успеть, не успеть А внизу - покой, уют, только холодно петь, Там, на дне - и тишина, и спокойна душа, Мягко, скушно, тепло, только нечем дышать. Теги: ![]() 0
Комментарии
#0 14:45 10-02-2004DACHNICK
норма бугыгага а мне понравилось... нехуй синим по льду лазить, говорил тебе что нет клева... Бля, поэтов развелось... Критиковать не буду, нахуй? Тока в следующий раз сквозную рифму попробуй, а то на считалочку похоже, типа не соответствует настроению... хорошо. сковзную рифму можно, да только на хуй. и так настроение создаеца. только я не понял. сначало внизу - холодно петь. а патом - "мягко, сучно, тепло". малость нестыкововчка. оно понятно, что лед - это типа мета-метафора, что это не проо реальную ситуацию, года чела отнесло и он бьется бошкой, чтобы наружу выбраца, аки сталлоне в "Скалолазе", но все же. 2Сэмо а если сделать "боязно петь" вместо "холодно"? Stan, тогда по-моему лучше будет. а можно поставить "незачем петь" крео напомнил "Дом" Высоцкого: Траву кушем, век на щавеле Скисли душами, опрыщавили Да ищщо вином много тешились Раззоряли дом - дрались, вешались или - еще Кто ответит мне, что за дом такой? Почему во тьме, как барак чумной? Свет лампад погас, воздух вылился Али жить у вас разучилися? ну, и так далее. по ритмике и настроению похоже А мне напомнило "Я сам из тех... " Никольского. Я сам из тех, кто спрятался за двери Кто мог идти, но дальше не идет Кто мог сказать, но только молча ждет Кто духом пал и ни во что не верит Моя душа беззвучно слезы льет Я песню спел,- она не прозвучала Устал я петь, мне не начать сначала Hе сделать первый шаг и не идти вперед Я тот, чей разум прошлым лишь живет Я тот, чей голос глух, и потому К сверкающим вершинам не зовет Я добрый, но добра не сделал никому Я птица слабая, мне тяжело лететь Я тот, кто перед смертью еле дышит И как не трудно мне об этом петь Я все-таки пою, ведь кто-нибудь услышит Вчера приснилось мне, что мы живем на дне, Что все серо - лицом к глухой стене. Что всех нас тянет спать, и не дает дышать Воды холодной серая печать. Мы ползаем по дну, забыли про весну, И бьется мысль одна: сейчас усну. Земные все цвета - тщета и суета, Сокрыта только в сером красота. И не пробьется луч сквозь толщу серых туч, А серых буден каждый день тягуч И все хотят сдержать, пытаясь помешать, И давят грудь, и не дают дышать. Бьют руки по воде, ты знаешь - быть беде, Инакомыслящих найдут везде. Но бьешься все равно, а в голове - одно: Хоть раз увидеть солнце - и на дно... Еше свежачок ГЛАВА 27
ЗАПАДНЫЙ ОТВЕТ Апрель 1936 года, Лондон, здание Форин-офиса Сэр Роберт Ванситтарт отложил папку с донесениями из Москвы. Вечерний свет падал на полированный стол, подсвечивая тревогу в его глазах. - Их предсказания сбываются с пугающей точностью, - он обвел взглядом собравшихся.... Бабушка Марфа Петровна пироги пекла не по рецепту - всё на глаз. Муки четыре жмени, чтоб тесто липло к пальцам, но не слишком; сахара - чуть с горкой, чтоб душа радовалась; дрожжей - ровно столько, чтоб к обеду тесто трижды подошло и каждый раз она его сердито осаживала деревянной лопаткой - типа не зазнавайся!...
ГЛАВА 26
НОВАЯ ИГРА Апрель 1936 года, Московский вычислительный центр Первые лучи утреннего солнца заливали зал, где машина пробуждалась после долгой перезагрузки. Но теперь ее гул звучал иначе - мягче, с какими-то новыми, почти музыкальными обертонами.... ГЛАВА 21
ОПТИМАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО Апрель 1932 года, Московский институт генетики Профессор Вавилов сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы сжимали края документа. Бумага была плотной, с аккуратно проставленными штампами НКВД. - «Программа оптимизации генофонда населения СССР», - он поднял глаза на молодого сотрудника в форме....
Ночь в селе Карденахи была черна той первозданной чернотой, что предшествует самому́ сотворению мира, — чернотой, в которой ещё не было ни слова, ни света, ни имени вещей. Стояла та доисторическая, влажная темнота, какую помнит лишь красная глина Колхиды да виноградная лоза, чьи корни уходят в такую глубину, где нет уже ни грузина, ни грека, ни перса, а есть лишь сама земля, дышащая своим медленным, тысячелетним дыханием.... |

