|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - П Пу С То
П Пу С ТоАвтор: Антоновский
[ принято к публикации 05:31 02-11-2009 | я бля | Просмотров: 1417]На 10-ки минут, тектонически. Ты стоишь, ждёшь своей электрички На ветру развивается шарф. Ты стоишь, очень хочешь толкнуть Эту вечную, серую ящерку По глазам едут пыльные ящики, Мимо, в Путь. Где твой экстрасенсорный экспресс, Расписания врут, как провидицы – До утра теперь вряд ли выспаться. Снова стресс. Экономить себя, нету сил Пусть пустуют перрон и скамейки, Эту занятость узкоколейки Ты простил. Ты уходишь вдоль товарняка, Он к тебе прижимается братски От Прибалтики и до Аляски Ночь легка. Теги:  0 
Комментарии
#0 09:50 02-11-2009штурман Эштерхази
хорошо. пахнуло мазутом, ж/д вокзалом и тоской. Очень хорошо,я считаю. очень понравилось. Удачный "ломаный" ритм. ниплохо Ничего не понял, но читается вкусно. Ищщо давай Аффтар каг всегда не подвёл, стих звучит изумительно, но...но твою ж мать, Антоновский, какой нахуй товарняк от Прибалтики до Аляски, карту открой...а стих блиабуду хорош!!! по разумению - дерьмо, но сердце просит... гы... ниочем но красиво как-то... чото есть тут... очень это по-питерски...и напомнила чем-то Цоя, я хз чем напомнило, но уууууууу Электричка везет меня туда кудая я не хочу... В тамбуре накурено и в то же время как-то светло В тамбуре холодно и в то же время как-то тепло... А стих конечно же хорош. Его мог написать только наглухо питерский человек. Человек воспевший Гражданку. Последний куплет имхо выпадает. а, ну и вагоны - пыльные ящики это заебись. очень понравилось несколько невыверено. а так, конечно, стих. со штурманом я согласен очень понравилось. Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |
