Важное
Разделы
Поиск в креативах


Прочее

Литература:: - Фотографии

Фотографии

Автор: Корней Каракатица
   [ принято к публикации 01:12  01-04-2004 | Alex | Просмотров: 1009]
Его лицо — рассыпчатый, сухой песок на ипподроме, где только что прошли скачки. Рыхлое и мятое, оно походит на Пизанскую башню, одна часть которой дремлет в глухой тени, а другая подставила себя на обозрение лучам солнца. Зеркальные очки умело прячут за стеклом мутные от алкоголя и наркотиков глаза, зеленые и серые в зависимости от погоды, веселые и грустные - от настроения. Немного необъяснимой неряшливости, капля неоправданной, излишней уверенности, щепотка едва уловимого безразличия ко всему, доля любования собой – все это приправы к супу, в котором варился богатый на противоречия характер Фрэда. Мания величия? Очень может быть.
Черты ее лица напоминают последнюю модель BMW: гладкие и обтекаемые, динамичные и стремительные. Губы никогда не стоит описывать – это все равно, что рассматривать член - слишком интимно. Она достаточно красива, и не может об этом не знать. Вызывающий взгляд раскосых глаз сосредоточен и целеустремлен. Наряду с женственностью и даже хрупкостью, в ней чувствуется неведомая скрытая сила и взрывной бескомпромиссный темперамент. “Я смогу постоять за себя”, - говорит ее взгляд, которому веришь. Отталкивающая красота – это про Шерил. Имидж? Безусловно.
Вместе они смотрятся неплохо и подходят друг другу внешне. Серьезные и гордые, знающие себе цену, решительные и неуступчивые. Они идут одной из европейских улиц, по обе стороны которой расположены - насколько я могу видеть - парочка магазинов, кафе, банк, отель и несколько зданий неизвестного мне назначения. Пустые, ничего не выражающие лица и затылки прохожих, снятых на пленку по воле случая, и не подозревающих, что секунду назад они находились в поле зрения глаз вездесущей истории. Бесформенный ломоть неба над головами, серый и тяжелый, точно зеркало, в котором отражается раскаленный безумным солнцем асфальт. У обочины припаркован старый грязный Ford, безжалостно загнанный бесконечным числом своих хозяев на узких дорогах Европы. Остальные авто, если и пролетают мимо в этот момент на бешеных скоростях, визжа моторами и, отрыгивая в небо выхлопные газы, то в моих глазах они навеки останутся неподвижными изваяниями из стекла, резины и железа. Ну да Бог с ними.
Боб мне рассказывает, что Фрэд любил одежду, построенную на контрастах. “Характер его - то в жар, то в холод. Перепады в настроении, депрессия - героин никому не прощает хорошего к себе отношения”, - говорит Боб. Фрэд одет в черный двубортный пиджак поверх майки с крупным отпечатком ладони белого цвета. Черные очки и длинные русые волосы, вьющиеся и неуправляемые – неизменные атрибуты его внешности. Бок о бок с ним идет Шерил, на ней темное, с вырезом платье, легкое и изящное – ей под стать.
Еще секунду разглядываю снимок, затем откладываю в сторону и беру другой.
…Высоченное здание этажей в сто упирается в хрупкое, больное небо и служит ему опорой. “Не будь этого строения, небеса бы рухнули и смяли бы все к чертям”, - подумалось мне. Неимоверное количество одинаковых квадратных окон смело ползет вверх по дому, скрупулезно сокращаясь в размерах ближе к недосягаемой вершине. За такими окнами всегда скрыты комнаты-близницы, копирующие друг друга с поразительной точностью, вплоть до количества скрепок на рабочих столах. Люди у подножия грандиозного по масштабам строения выглядят жалкими муравьями у фонарного столба.
Фрэд одет в светлые шорты и эффектную гавайскую рубашку апельсинового цвета. Он широко улыбается, зажимая зубами сигару, и провожает взглядом ярко-оранжевое такси. А Шерил очень красива и элегантна в этом летнем платьице. “Она очень меня любила”, - думаю я. Мне хочется думать так и никак иначе. Боб подтверждает это.
Я почувствовал, как начал накрапывать дождь, редкий и теплый, из тех, знаете, осенних дождей, что не нарушают тишины. Пару капель уже упали мне на волосы, немного все же пришлось и на фотографии. Я глянул еще раз на мраморную плиту и стряхнул с нее опавшие желтые листья. “Фрэд Уэлш (1962-1987) и Шерил Уэлш (1964-1987)” – такова была надпись на надгробной плите. Я смотрел то на нее, то на фотографии и пытался выдавить из себя хоть какие-то чувства, помимо смутной жалости к своей персоне и неизвестной обиды, не известно на кого. Что-то несправедливое было в том, что я даже не помнил их и представлял себе образы этих людей только по фотографиям и по противоречивым рассказам дяди Боба. А ведь они были самыми близкими мне людьми, несмотря на то, что теперь мне даже нелепо как-то назвать ее мамой, а его - папой. Их заменил мне Боб.
Дождь тем временем усилился, я втянул шею в плечи и плотнее укутался в пальто. Капли воды беспорядочно бились о холодный мрамор плиты, стекая с нее кривыми дорожками и смывая легкий налет пыли.
- Пойдем, - услышал я голос позади себя. – Пора.
- Хорошо. Сейчас иду.
Боб поплелся обратно к машине. Я услышал, как зашептались листья под его ногами.
Мне было два года, когда мои родители попали в автокатастрофу. В тот туман погибло много людей, несколько десятков машин на полных скоростях врезались друг в друга. Страшная авария. Так, по крайней мере, рассказывает Боб. Но, знаете, кое-кто мне намекнул, что и Фрэд и Шерил скончались от наркотиков. Вот так.
… А здесь я улыбаюсь на руках у мамы, у Шерил, вы понимаете. Настроение у меня, видно, хорошее. Фрэд протягивает мне какую-то игрушку: похоже, что это плюшевый медведь. Смешная фотография. Обиднее всего, что у меня не осталось с той поры ничего, что напоминало бы о моем младенчестве. И было ли оно? Понимаете, мне показали эти снимки и сказали: “вот, приятель, это твои родители”. Все это походит скорее на кино, чем на жизнь реального человека…
Я медленно удаляюсь от этого странного места, хлюпая ботинками по уже размокшей тропинке.
В машине меня уже ждет Боб. Я захлопываю дверь и слепо смотрю в окно. Хмурые деревья сначала медленно, затем быстрее проплывают мимо и вскоре просто мелькают картинками в окне. Я вставляю в магнитолу кассету и очень скоро про все забываю. Я думаю о том, что сегодня должен быть хороший вечер. Будет много знакомых. Будет Марта. Понимаете, вечер обещает быть славным. Настроение мое идет в гору.


Теги:





-1


Комментарии

#0 09:56  01-04-2004osama    
сегодня чё 1 апреля?
#1 11:17  01-04-2004Гагарин    
бля чё то нихуя не понял, хуйня полная
#2 11:24  01-04-2004КристАливария_    
Неплохо, мне понравилось. Прочитав несколько твоих крео могу сказать, что в них отчетливо проявляется влияние современной зарубежной литературы. А почему бы не писать про то, что происходит у нас, с нашими персонажами, нашими именами? Конечно, никакого раздражения небоскребы, несвойственные имена не вызывают, однако свое как-то ближе...
#3 11:29  01-04-2004Хафнагель    
Чё за копипейст?
#4 11:43  01-04-2004DACHNICK    
не асилил
#5 13:37  01-04-2004aztek    
Оч. понравелось, стильно... Моя мать тоже в 87 умерла... такая же пустота внутри.

Норкотики - решают!

#6 13:40  01-04-2004Гавноархитектор    
Что?

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:15  16-10-2020
: [42] [Литература]
Об осени, сменщице лета,
В хандру загоняющей нас,
И сказано было, и спето
Немало, точней – до хрена.

Точнее ещё – ДОХРЕНИЩЕ,
«Как грязи» – совсем хорошо.
Так что же и мне в эти тыщи
Невинный не вставить стишок?

А ну, потеснитесь, поэты,
Я здесь, октября на краю,
В анналы осенние лепту
Внести собираюсь свою....
08:56  10-10-2020
: [32] [Литература]
Жизнь ломала и калечила,
И швыряла листья дней.
Утро мудренее вечера.
Утром видно всё ясней.

Если с веток сыплет кружево
И ложится на виски,
То печалиться не нужно нам.
То не повод для тоски.

И дружить не надо с водочкой....
01:39  08-10-2020
: [21] [Литература]
Это такая осень. Чёрных ночей прохлада
Резкие взгляды, нервы и площадная брань
Вот я почти на пороге. Не уходи. Не надо.
Есть три часа до рассвета. Куда ты в такую рань?

Слушай, прости. Не мы ли строили эти замки?
Сами того не зная, знали все наперёд....
Беспризорные дети, волчата, зверьки,
что играли словами в пристенок
и строку отпускали, как птицу с руки,
покоряя горячих шатенок
и блондинок холодных, но только на вид,
и брюнеток, и рыжих, и всяких...
Чем сегодня поэзия вас удивит,
если книги грустят в автозаках,
отправляясь на свалки в черте городской,
там прибежище литературы,
где вороны прокаркают за упокой
для какой-то припадочной дуры,
что когда-то читала стихи дурака -
вот история детских печалей....
11:58  25-09-2020
: [12] [Литература]
Улиточный туман переползает вброд
в три дома хутора, пустеющие сёла,
y церкви никого, её беззубый рот
глотает прихожан нездешнего посола.
Сезон унылых дач, когда уже с утра
бутылкой о стакан позвякивает сторож,
но что-то в сторожах от ключника Петра,
и спорить с ним грешно, его не переспоришь....