Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - ЧПХ часть 4

ЧПХ часть 4

Автор: Найт
   [ принято к публикации 00:21  20-04-2010 | Х | Просмотров: 614]
Квартира была полна народу, людей набилось ирреально много. Мебель, оказалось, была только на кухне, где и восседали те, кто зашел ненадолго. Остальные рассредоточились по квартире. В ней было около пяти комнат, все они пустовали, но при этом были грамотно отретушированы. Мебель собирались привезти на следующей неделе, так что вечеринка была посвящена прощанию с аскетизмом, со сквотом. На двери каждой комнаты, которые очень уместно переходили одна в другую, были приклеены листы с будущими функциональными обозначениями. Огромный плазменный телевизор был прислонен к стенке в пустующей гостиной, как картина в мастерской. Об него кто-то постоянно спотыкался. И конечно, через како-то время, панель, как окно на нижний этаж, уже лежала на полу. Хозяйка Настя кружилась по комнатам, щеголяя белыми и пушистыми ангельскими крыльями, которые кто-то вручил ей в подарок, и пуская всем «паровозика» из выпотрошенных, но не пустых папирос «Три Богатыря». В коридоре какая-то гибкая девушка пила водку, закидывая в себя рюмку, стоя в позиции «мостик». Ей вяло аплодировали, но она решительно хотела оваций и наливала снова. Сегаман окучивал какую-то незнакомую барышню, которая косила под гламурную козу на выпасе: преобладал шик в одеянии и примитив в лице. Кусто, естественно, нашел гитару и, морщась, пытался ее настроить, не смотря на шумевший, не понятно откуда, dub. В гостиной действовал кальян, в «кабинете Гоши» ритмично дергались тела и знакомый диджей ковырялся с пультом, в «комнате отдыха» сам Георгий, супруг Насти, рылся среди коробок с алкоголем, отдавая распоряжения каким-то типам в масках веселых зверей. В комнате обозначанной «спальня», как улыбаясь шепнул кто-то, уже мутились потрахушки, и сей уголок был признан официальной дарк рум. Хельга тут же начала перемещаться по квартире, целясь во всех присутствующих своей камерой: постоянно слышался характерный щелчек отснятого кадра.
Через пару часов, когда лишний народ рассосался кто-куда, на кухне начались бредни.
- В холодильнике лежит два вида сыра. Какой из них вкуснее? Правильно, тот, который начат — Хельга, параноидально оглядываясь, жевала нарезанный колбасный сыр. Хельга — это маленький аэродром для нововведений, на ней можно использовать все: новую религию, антивирусы, наркотики, план пятилетки и прочие разгоняющие кровь плеточки всамделишного бытиишка!
- Был типа светский прием, раут. Ты знаешь, одно из значений английского слова rout — это рыть землю рылом, применительно в основном к свиньям? — Найден уже минут пятнадцать жестикулировал с не зажженной сигаретой в пальцах. Найден — найденыш среди точек и башен, небоскребов и высоток, городское дитятко производственной травмы жилых массивов.
- Я не боюсь своих друзей. Я боюсь друзей своих друзей! — Кусто искал повод на соискание Интернета и вшивой социальной сети. Кусто — это индивид, у которого исконная человеческая низменность компенсируется поэтическим возвышением.
- За многие вещи люди могут пырнуть ножом. Словно всем миром договорились: да, вот за это можно и продырявить. А меня на этом заседании не было! Но я был немного и сам виноват, слицемерил, так что он разоблачил меня ножом — Сега пытался вызвать сочувствие у незнакомой мне девицы, демонстрируя шрам от аппендицита. Сегаман — яркий носитель синдрома Туррета, как и многие из наших «блякающих» соотечественников, который официально лечится только каннабисом и предупредительным в голову. Но при девушках Сега не выражался.
- Надо себе телефон по новее купить, а то вдруг завербуют, а я позывные не сообщу — Хельга взвешивала на ладони свой миниатюрный телефончик, по инерции двигая челюстью, хотя сыр уже был съеден.
- Хуже Фомы неверующего только Фома, верующий во все беспрекословно. — Найден прикуривал от спичек, которые как в братской могиле, были хаотично разбросаны внутри массивного короба. Три спички в коробке похожи на семью из трех человек, которые заперты в своем футляре — модель, отражающая положение вещей.
- Вот лично о себе, я могу погрустить только ночью, днем меня отвлекают чужие улыбки — Кусто, не вставая из-за стола, исследовал холодильник на предмет кормления Хельги.
- Енотовидный валяется на скамейке, накушанный после футбола. Я ему: как матч? А он мне: too match! — Сега не долго думал, чем занять руки на талии своей спутницы.
- У вруна есть одно преимущество — он никому не верит — молвит… кто-то там, кто-то там…

На кухне, из живых, остались только мы с Найденом. Я изложил ему свои наблюдения во время метаний между городами и напрямую спросил у него: Питер или Москва? Звучало как: правая рука или левая рука?
Найден был готов сформулировать, я читал это в его покрасневших глазах.
- Смотри, бро, тут все до неприличия просто. Все, что ты до этого подметил или посчитал, что подметил — это чепуха. Вернее, ЧПХ — Чисто Питерская Херня. Этим объясняется, почему мы не освобождаем левую сторону эскалатора, при подъеме вверх. Почему ходим спиной и медленно. Почему мы, не зная, где находится Таврический сад, так отстаиваем культурное наследие города. Почему мы недолюбливаем Москву. Почему у нас Белые ночи и комендантский час после полуночи. Почему тут живет и не уезжает Миша Боярский. Почему река дерьмеца и золотая жила не так контрастируют, протекая по главной улице, как в той же столице. Почему у нас «Следующая станция Пушкинская. Осторожно, двери закрываются», а не «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Пушкинская». Почему петербуржцев любят по всей стране, на какой перрон не ступи. Почему у нас одна футбольная команда. Почему моноспектакль по Буковски родился именно у нас, силами Александровского. Почему у нас до сих пор есть, ни хрена не ловящая, сеть теле2. Почему наша кольцевая расположена так далеко от города, что не всякий доедет. Почему у нас «стирательная резинка», а не «ластик». Почему у нас гашиш дешевле. Это все ЧПХ.
Кстати, о дешевизне: меня не устраивает, что Питер изображен на полташке, а Москва на сотке. Я считаю, моего города просто не должно быть на купюрах, он имеет к России ровно такое же отношение как ИРА к Армии Спасения. Зато, я был бы не против, если бы в городе, в виде исключения ввели левостороннее движение.
Нет такого вопроса: какой город лучше — Питер или Москва? Москвичи — просто открытые аферисты. Ленинградцы же — сдержанные мизантропы.
И здесь и там не хорошо и не плохо, а по-разному, мы слишком большое значение предаем условностям, таким, как, например, место действия. Ты соскучился по нам или по городу как таковому: Исаакию, Финскому заливу, паркам и садикам? Воспоминания зачастую неотрывно связаны с архитектурой и мне иногда грустно оттого, что ее нельзя обновлять, как гардероб или просто нажать refresh на этой страничке — слишком много ностальгии налипло на фасады отдельных построек, те воспоминания, от которых хотелось бы избавиться. А если перетащить всю нашу кодлу в любой другой полустанок на карте отчизны, то и там будет родной город. Разница только в тебе самом, какой ты сам на определенном участке территории.
Но, тем не менее, в Питере все естественней. В этом городе невозможно быть влюбленным в кого-то, кроме самого города! Мне временами хочется споить всех одиноких женщин Петербурга, но лишь за тем, чтобы они разделили со мной любовь к этому городу. Любовь безответную, ведь город еще болен допотопностью Ленинского и убогостью Ржевки и Пороховых. Хотя и в них есть магия, магия, окутывающая весь город, сам факт его существования — это волшебство.
А Москва…хм, Москве многое можно простить, хотя бы за названия улиц, вроде Пруд Ключики и за то, что весь Кавказ и Азия прописались в Нью-Москоу, почти не испачкав лик Северной столицы.
Но Москва, конечно, дала дрозда, изрыгнув лозунг «Москва для москвичей». Вот это уже говорит о ней, как о действительно деревне. Хотя, может проблема именно в том, что коренных москвичей не так много осталось. Но в этом они виноваты сами. Мы, например, приютили у себя уфинца Шевчука и москвича Кинчева, но ведь не жалуемся, правда? Только кричим иногда как все — «Россия для русских». Питер — город фашистов и антифашистов.
Москва всегда будет номинальной столицей, Питер — территориальной провинцией. Состязание между двумя городами происходит с переменным успехом. Ведь тут, какая штука: ты что хочешь выяснить — кто главнее или кто круче? Это как финал Уимблдона, виденный мною в детстве: я знал (все знали), что выиграет Сампрас, но болел все равно за Бейкера. Сампрас победитель был главнее, а Бейкер проигравший — круче. Это своего рода, осознанное принятие поражения, справедливая несправедливость. И в этом соревновании, я болею за Питер, в независимости, лучше ли он других городов или хуже. Это — моя родина 6, понимаешь? 1- планета Земля, 2 — это моя страна, 3 — мой домишко, 4 — моя улица, 5 — мой район, а город — это моя родина номер 6. И этот нумер важнее всех остальных на порядок. Я могу сбежать из страны, но от города я не хочу убегать. Все, покойной ночи…
Да, Найден сформулировал. И, если я правильно его понял, не в родине дело: там, где ты на коне, там и хорошо. Хотя, по мне, лучше быть грузчиком в Елисеевском, чем менеджером в Азбуке-Вкуса. Но это тоже, дело вкуса…

Дворцовый, Лейтенанта Шмидта и Троицкий мосты поочередно сводятся, и Центральный район берет на абордаж Петроградку и Ваську.
Лошади Клодта в изнеможении опускаются на постаменты, а их возничие прыгают в реку, для омовения задов от прилипших фотовспышек.
На Садовой, скупщики краденых телефонов и отношенного золота встают на колени и молятся на утраченную церковь Спаса на Сенной.
Падающая звезда пикирует на кончик Адмиралтейской иглы и подсаживается навсегда.
Чижик-Пыжик, пересчитав дневную выручку, летит на Грибанал пить водку, не отзвонившись Чижихе.
Усталому крейсеру «Аврора» снится полуденная пушечка Петропавловки, и нечего тут гадать.
Призрак Павла ждет на аудиенцию истосковавшегося по приличным людям Кирова и растапливает камин годовой подшивкой «Собака Ру».
«Стерегущий» открывает все свои шлюзы и затапливает метро «Горьковская», зоопарк и рассадник бесталанной пошлости, Мюзик-Холл.
Сиська Исаакия будоражит сознанье рифленого леденца телебашни, и он прекращает вещание.
В некрополе, Федор Михайлович, отбиваясь от родственников, просит Собчака еще раз показать ему, как выигрывать в наперсток.
Линии Васильевского острова собираются в одну жадную полосу безлимитной кредиткой «золотого» сына генеральши города.
Петербург, моих слов слишком мало для твоих островов. Я — угол «пяти углов», но выходит, что лишний…

Каждый свой день рождения я надеюсь, что проснусь…не как всегда, но по-другому. А просыпаюсь опять: не обновленным, похмельным, страшным и ненадежным. Так было и этим утром, а ведь был даже не мой день рождения!
И снова утренний, непременный завтрак: пиво и шаверма на улице Декабристов, так игриво, так игристо…Шаверма и пиво, куда опять таки деваться? Я сказал утренний завтрак, потому что бывает и так: когда встал, тогда и завтрак.
Дело одного дня не удается, нужно больше времени, чтобы переплюнуть других «сравнителей», именно переплюнуть, а не затмить. Я должен был быть беспристрастен, ан нет — я чересчур заискиваю, заигрываю со своим городом. Но я имею на это право: я, как и Найден, любовник Северной Пальмиры.
Надо уметь прямо смотреть правде в глаза. Все это «переплевывание» затевалось исключительно для того, что бы лишний раз напомнить самому себе, что мой отъезд из Питера был преждевременным, но возврата назад, к сожалению, просто нет. Я предал свою родину 6.
Мой болотный город с высокой влажностью, где каждый второй гений, у каждого третьего астма, каждый четвертый знает кто такой Монферран, у каждого пятого погиб или пережил блокаду родственник. Питер — статистический город, здесь все связаны друг с другом узами, которые надежнее родственных. Здесь любая сторона наиболее опасна при артобстреле, когда ты всего лишь заезжий столичный гость.

Унылое здание Гостиницы Октябрьская, в утренней дымке, ее вроде бы нежный цвет выглядел отсыревшим, словно ее только отштукатурили, но не стали окрашивать. В революцию здесь находилось Государственное Общежитие Пролетариата, и можно себе только представить, что за контингент тут обитал. Бытует мнение, что слово «гопа» пошло не от «гоп-стопа» и не от «ГПТУ», а именно с этого временного пристанища участников Октябрьской заварухи.
На перроне «возвращения» Кусто, Найден, я, Хельга и Сега. Все держали нос по ветру и хвосты пистолет пулеметом. Перронный контроль. Смешные мы все таки люди. Прощались за чем-то. От этого становилось не по себе, словно мы никогда- никогда не увидимся больше. И если раньше такой мысли нечего было делать в моей голове, то теперь, я задумался: что же изменилось за этот год — я или город? Или они, мои друзья видоизменились, мимикрировали к окружающей среде, а я этому так и не научился. Временами, нужно парить поближе к земле, что бы хоть немного ориентироваться на местности. А может, я просто рефлектировал по поводу расставания. А возможно и все вместе.
Я прошел в вагон, поставил сумку на нижнюю полку и вышел на пятачок у туалета, где было приоткрыто окно. Отсюда можно было переговариваться с моими провожающими.
- Ну что, как соседи? — спросил практичный Сега, потому что должен был что-то сказать. Я неопределенно улыбнулся.
- Дай-ка я тебя напоследок щелкну. Выглядишь как узник — Хельга отступила на два шага и сделала снимок. Для колорита, я свесил руки за окно, что бы больше походить на каторжника.
- Смотри, не проспи свой вокзал — иногда шутки Кусто бывают очень даже уместны. Я согласно кивнул.
- Возвращайся — просто сказал Найден и закурил.
Сыграли «Город над вольной Невой». Поезд тронулся с мертвой точки, друзья уплывали влево, я — вправо, мы вновь расходились. Я напоследок высунул руку из окна и махнул им рукой на прощанье. Без друзей меня чуть-чуть.
Найден — это то, чем я уже никогда не стану, мое несбыточное альтер-эго, ролевая модель для подражания.
Кусто — это то чем я мог бы быть, будучи верным, добрым, внимательным и благоразумным.
Сега — это то, чем я стал бы непременно, если б не боялся иголок и внутривенных уколов.
И только Хельга здесь реальный персонаж, приукрашенный, но существующий.

Меня ждали молоденькие студентки различных московских ВУЗов и проститутки из Кузьминок. Гостеприимные скамейки Чистопрудного бульвара и мрачваген Западного Бирюлево. Семейные фри-фло кафешки и бытовое пьянство в Проекте О.Г.И. Самолеты на Ходынке и «вертолеты» в парке Коломенское. Десятиметровые очереди на маршрутку и внеочередные, колоссальные затраты на такси. Парк культуры и отдыха им. Горького и злосчастный Битцевский парк. Китай-город с педерастами и Воробьевы горы с туристами. «Винзавод» и галерея Шилова. Час пик по полудни и метро до двух ночи. Хазарское царство ВДНХ и нетерпимость дня ВДВ. Семь смертных холмов и отповедь бассейна «Москва». Дорогущий «орех» и бескондукторный проезд. Нескучный Сад и скучное, южнобутовское «Есть курить?». Останкинская иголка и монорельсовая нитка. Нувориши и заМКАДыши. Рублевка и «Копейка». Дары и жертвы. Стандартный набор.

В поезде сильно топили, и я выбегал покурить в тамбур, как в предбанник. Состав проносился мимо Малой Вишеры. В окошко я успел заметить двух мужчин, возраста средней паршивости, стоявших на платформе в шапках «петушок». Они курили под фонарем, внутри ярко желтой окружности. И мне показалось, что я слышу, как один спрашивает другого:
- Эй, а что это было?
- Да ну, это так, «Юность» прошла. Чепуха!
Да, чепуха, вот только юность почти прошла. Я вскочил на подножку последнего вагона и держусь одною левой. Первый же патруль полиции мыслей брезгливо снимет меня двумя пальцами как выуживают насекомое из мохнатого паха. Патруль заметит, что качество моих мыслей напрямую зависит от прожитых секунд. И качество не улучшается со временем, как у коньяка или рома.
Мимо прокатилась тележка, ведомая усталым продавцом «лимонадов, шоколадов, пива, орешки». Он остановился напротив меня и вопрощающе кивнул на ассортимент. Я пожал плечами, он усмехнулся, открыл дверь тамбура и как астронафт ввалился в другое пространство. Я докурил, и вывалился в коридор вагона, как родная сборная по футболу вываливается из группы. Синие полки храпели, кое-где на столах лежала переваренная пища, запах носков говорил о том, что пора начинать путешествовать, как белый человек. Я лег на свою незастеленную койку и слился со звуками пассажиров. Мне приснился сон…

На обводном канале, между Московским и Лиговским проспектами, есть мостик. Его называют самым задумчивым мостом. Так гласит надпись, сделанная на каменной тумбе перед ним. Если в полночь сесть на это возвышение и принять позу роденовского мыслителя, то можно впасть в транс до утра. Будет казаться, что по мосту идет в ногу рота солдат и с каждым ее шагом, деревянное забрало на зашоренных глазах сидящего будет подниматься, пока с последним шагом оно не окажется на лбу. И тогда, человек на мосту увидит, что на самом деле весь город — это он сам: каждый его шаг создает брусчатку под его ногой, брошенный взгляд — витрину, автомобиль или кошку, вдох — кислород и углерод, взмах руки — воздух и его колебание. Все что он видит, это всего лишь то, что он хочет увидеть. Он идет по самому себе, плутая в собственных мыслях, которые раскрашивают пространство на его пути и растворяют за ним. Но когда он будет готов понять, что кто-то также рисует его, а этого «кого-то» заштриховывает третий и дальше, дальше, до видимых пределов, как поставленные друг напротив друга зеркала — когда он будет готов открыть для себя создателя красок, то обнаружит, что уже светает, и он сидит на Марсовом поле и держит алюминиевую ложку над пламенем вечного огня. И он в ужасе от полученного знания, побежит прочь от себя самого, высоко поднимая ноги, как бегущий на свет слепой.

Столица встретила меня утренними ментами, не страшащихся моих вчерашних носков в сумке. Подозрительно поглядывая на мою шляпу, они начали проводить шмон моих вещей. Один из сержантов попрыскался моим одеколоном, другой в недоумении просматривал тетрадь со стихами, и я покраснел. Вот всегда какие-нибудь ублюдки портят настроение, и без того не лучшее. Ничего не найдя ни в карманах, ни в сумке, первый сержант с надеждой заглянул под мой головной убор, вздохнул и вручил мне его в руки. И был прав — если бы он сам попытался водрузить шляпу обратно, я, клянусь друзьями, ударил бы его, очень сильно ударил, да так, что погоны осыпались бы как осенние листья.
Выйдя с вокзала на площадь, я попытался вздохнуть, но получился выдох. Мирные, сильно потрепанные, как деревца с облупившейся корой, бомжики спали у ступенек подземного перехода. Очередь за горячими сосисками пестрела солдатскими кепи и кожаными куртками инородцев. Вокзальные женщины с провисающими щеками и удрученными мордами ламантинов, вертляво заискивали перед сошедшими с поездов. Всюду дымились сигареты и приоткрытые канализационные люки. Запах пребывания человека был такой вязкий, что я его почти наблюдал. Оставалось купить билет на метро и закрыть глаза мизинцами. Меня стошнило между Волгоградкой и Текстилями: выбравшись из тоннеля, поезд замедлил ход, и я впервые обратил внимание на построенный бизнес-центр, похожий на декорацию к фильму «Куб». И не смог сдержать рвоту.
Отдышавшись, я снова взглянул в окно, игнорируя реплики возмущенных пассажиров. За стеклом скакала темнота, в которой проглядывались жилы проводов и отражалась моя фигура, в одиночестве сидящая посередине шестиместной скамейки.
Все чепуха, чепуха чепух, almostly… absolutely.


Теги:





1


Комментарии

#0 17:47  20-04-2010хуесосная фашня    
Получила несказанное удовольствие. Поэтично, ностальгично, романтично, сатирично! Только вот блевать не надо было, это уже чересчур. И всё равно. Москву люблю, а Питер — горжусь, но нет.
#1 20:13  20-04-2010Лев Рыжков    
Вообще-то, к Питеру хорошо отношусь. Но прочитав этот размазанный, местами витиевато и с претензией написанный, чванный снобизм, понял, что такое хуёвый пиар. Афтырю каким-то странным образом удалось достичь эффекта отторжения. Тоже, конечно, феномен.
+ к Леве. Хотя Питер и так не особенно люблю.
#3 20:17  20-04-2010Александр Гутин    
А я люблю Кострому, хоть и никогда там не был.
#4 20:50  20-04-2010Atlas    
По зрелому размышлению, употребление в Петербурге термина «кура», вместо привычного столичным жителям «курица», является более праведным.
Подобно термину «говядина», термин «кура» служит определением типа мясопродукта, и не указывает на конкретный объект.
По тому же семантическому принципу мы не говорим «свинья», «корова» указывая на продукты из этих животных.
Что касается терминов «греча», «поребрик», «парадная» и других ментальных определений, то здесь требуется дополнительная работа беспокойной творческой мысли, ограниченная изношенным физиологическим ресурсом организма автора, и безперебойной работой производителей напитков содержащих алкоголь.
Вот, кстати, любопытный аспект написания слова «бесперебойная», что же лежит в основе — отрицающая приставка «без» или глубоко личностное явление «бес»?
P.S. намеренно не приводится термин «палатка» по нашему «ларёк», поскольку, как известно в палатке туристы трахаются.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....