Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Женщина в колодце.

Женщина в колодце.

Автор: Ярь-медянка
   [ принято к публикации 20:52  22-07-2010 | Щикотиллло | Просмотров: 409]
Во всякой истории о привидениях зримо или незримо присутствует смерть. Иногда она случается по воле самого призрака, если оставшись, тот затаил злобу: ведь сказано не зря, что мертвые завидуют живым. Иногда – участвует лишь косвенно, как точка отчета и начало новой жизни, полной временем и его же лишенной.
Случай, о котором я расскажу, и похож, и не похож на эти истории: смерть действительно стала в нем точкой отсчета, однако злобу затаил живой, и нельзя точно определить, какую роль в действительности сыграл каждый из участников. Я могу только догадываться – из того, что видел сам, а также того, что знал до и узнал после.
Но довольно слов.
Река, что течет через Мидуэй, — не река даже, а ручей. Покинув пределы города, она долго еще петляет между холмов, пока не впадает в озеро, первое из Больших Пяти. Окруженные лесом, они тянутся далеко, так далеко, что точно это известно лишь путешественникам да географам. Если что-то упадет в мидуэйский ручей, то, подхваченное его быстрыми водами, рано или поздно попадет в озера, чтобы там уже затеряться навсегда. Бутылка, брошенная Карлом Роша с берега тем утром, могла проделать такой путь. А может, она запуталась в прибрежном тростнике ниже по течению. Привлеченные блеском зеленого стекла, ее выловили дети, чтобы найти внутри два автобусных билета, скрученных в трубочку.
Если и так, они наверняка выбросили их.
В любом случае, Карл Роша достиг своей цели: полиция ушла по ложному следу. За ней устремились и газеты. «Дело двух студентов» некоторое время еще держалось на первых полосах, а потом утонуло в непрерывном потоке свежих новостей. Летом Мидуэй пустел, людей манили Большие Пять. Свидетелей так и не нашлось, и вскоре газеты умолкли. А первым умолк сам господин Роша, но это не удивило никого. Для человека его характера произошедшее было оскорблением, причем двойным. Он вряд ли хотел об этом говорить. Он и обычно-то говорил мало.
Нельзя сказать, задумал Карл Роша все заранее, или события того вечера родились из импровизации. Он ведь владел музыкальным искусством, хоть и закончил в молодости математический факультет. Род же деятельности Карла Роша оставался скрыт от посторонних глаз. Говорили, он играет на бирже – но не так, как играют некоторые, движимые азартом и надеждой на успех, а просчитывая и перепросчитывая каждый вариант. Карл не был чистым теоретиком, и уж точно туман абстракций не застилал его взор. Возможно, потому что деньги, которые он заложил в фундамент своего капитала, принадлежали жене.
Та, конечно, и думать не помнила об этом. Так сказал бы любой, кто ее видел. Госпожа Алиса, яркая, как огонь, медно-рыжая, хоть в этом последнем и чувствовалось влияние хны. Искусственность ее не портила, совсем напротив, и Алиса шла по жизни легкой, подчас чересчур, походкой женщины, которая никогда не будет помнить своего возраста. Ей тогда, кажется, только исполнилось тридцать пять. На них она и выглядела, разве что чуть младше, потому что не умела ничего преуменьшать.
У них с господином Роша было двое детей: девяти и двенадцати лет. Старший учился в гимназии, младший – только поступил и вот-вот должен был покинуть Мидуэй. Тем летом госпожа Роша, которая иногда умела становиться очень практичной, предложила сдать часть опустевшего дома в аренду. Людям не шумным, конечно, и не разгульным. «Флигель теперь свободен», — сказала она, — «а осень здесь теплая. Наверняка найдутся любители тишины». Господин Роша лучше, чем кто-либо, знал, что они не нуждаются в деньгах, и видел за словами жены другой мотив. Он не любил выезжать, а она любила. Не неволила его больше, чем считала возможным, и оттого скучала. Из вины ли, или из расчета, Карл согласился на ее каприз.
В съемщики госпожа Алиса выбрала не пожилых компаньонок, которые предлагали больше, а двух студентов, и даже уступила им сколько-то. Потому что дело и правда было не в деньгах. Срок заезда назначили через неделю, и за это время детские комнаты во флигеле закрыли, а гостевые спальни и кабинет приготовили к прибытию жильцов. Старый письменный стол господина Роша оказался очень кстати: его поставили в большой спальне у окна. Ведь квартиру студенты искали не просто так: весной оба они защищали магистрские работы и хотели сменить обстановку, чтобы их писать. Благо городскую библиотеку от Мидуэя отделял всего час езды на автобусе.
Сложно было представить людей, меньше похожих на друзей. Обычно хоть один из пары оказывается болтлив, они же отличались молчаливостью оба. Никто не назвал бы их даже приятелями, глядя, как они идут через сад к особняку четы Роша: Лукас Немзокт, в белом льняном костюме и шляпе, светловолосый, тонкокостный, с лучистыми глазами за стеклами очков, и Марк Гран, коротко, по-военному стриженый, даже костюм чей наводил на мысли о форме. Может, всему виной была его походка: летние ботинки выбили дробь по ступеням крыльца, когда он поднялся навстречу хозяйке.
Госпожа Алиса с улыбкой приняла гостей. Она же проводила их в дом. Карл Роша вышел позже и ограничился кивком, но на юноше в белом ненадолго задержал свой взгляд. Так и начался тот месяц: под ясным предосенним небом, в витавшем вокруг запахе травы и яблочного сада.
Обед было решено подавать сначала хозяевам и только потом – гостям. Подавать в разных помещениях, потому что одним из условий аренды стояло, по возможности, невмешательство в чужую жизнь. Однако госпожа Алиса правил не любила, даже когда устанавливала их сама, а вскоре после обеда в их доме всегда пили чай. Она предложила в этот раз накрыть стол на веранде, чтобы хватило места всем, и студенты не решились отказать. Хоть в какой-то момент Алисе и показалось, что Марка ей придется убеждать.
Однако тот принял приглашение, а часом позже они с Лукасом спустились вниз. Думали, это будет один из редких соседских визитов вежливости, но вышло по-другому. Господин Роша вторую половину дня проводил за бумагами и предпочитал не отвлекаться, а если выходил, то ненадолго. Госпожа же Роша говорила за троих и умела зажигать глаза. Так получилось, что чаепитие стало традицией – в те дни, когда Алиса не была больше ничем занята.
Нельзя сказать, что они много говорили о научной работе студентов, хотя Лукас и встречал тему с неизменной радостью. Чистая наука, однажды пленив его, больше не отпускала, но он лишен был книжной сухости других ее адептов. Госпожа Роша никогда не скучала, слушая его. И все же молчание Марка Грана будило в ней куда более глубокий интерес. Каждый раз, сумев разговорить его, она испытывала маленький триумф, пусть даже предметом разговора становился магистрат. Алиса шутила тогда, что такая тема — чудный каламбур для будущего магистра, и что политика была б ему больше к лицу, чем биология.
Она вообще шутила много и любила принимать гостей. По средам и субботам к господам Роша приходили местные друзья – те мидуэйцы, кто умел удержать алисин интерес. Хозяйка играла на пианино и пела, а после все садились за карты. Кроме Карла Роша – он знал, как оставить партию за собой, и потерял к забаве интерес. Вечера такие длились допоздна, и студенты не участвовали в них. Но на следующий день они с Алисой снова собирались на веранде.
А потом вдруг, на исходе первого месяца, Марк сказал, что чай пить не пойдет. Ни сейчас, ни после, никогда. Лукас удивился, но расспрашивать о причинах не стал: знал, что потратит время зря. Он передал новость, назвав причиной учебу, потому что приличия требовали объяснений. Но госпожа Алиса поняла все правильно; однако, смирившись на словах, отказ не приняла. А Марк Гран, на десять лет ее младше, не терпел, когда спорили с его решениями.
Здесь нужно рассказать немного о предмете магистрских работ, которые студенты приехали писать в Мидуэй. Оба они заканчивали факультет естественных наук, но выбранные области отличались так же сильно, как сами друзья. Лукас взял себе темой межвидовое скрещивание южноамериканских мотыльков, которых видел лишь в экспозиции музея насекомых и на книжных иллюстрациях. Он писал, вооружившись набросками и толстыми тетрадями черновиков.
Марк Гран же должен был копать. Теория, которую он проверял, строилась на противоречии известных фактов. Марк нашел это противоречие сам, и не остался бы в накладе все равно. Отрицательный результат закрепил бы парадокс; положительный – дал новую гипотезу. Собранные материалы подтверждали первый вариант, но Марк хотел перепроверить один факт. И с этой целью однажды утром вновь отправился к озерам.
Вернулся он под вечер, с закатанными рукавами и в грязных резиновых сапогах. С собой Марк нес, перекинув через плечо, лопату, и, чтобы поставить ее, зашел в сарай.
Там его голос госпожи Алисы и настиг.
- Вижу, вы не чураетесь работы. А у нас с самого утра, как скосили, не могут траву с лужайки убрать, — посетовала она. – Садовник слег с животом. Только завтра и возьмется снова.
Марк прислонил лопату рядом с вилами и обернулся. Медленнее, чем мог бы. Алиса стояла у входа в выходном платье: сегодня она собиралась в гости. Закат зажег ее волосы осенним огнем.
- Сочувствую вам, — ответил Марк. — Надеюсь, он сделает свою работу хорошо.
И прошел мимо нее.
- Завтра обещают отличную погоду, — продолжала Алиса. – Я была бы рада видеть вас.
Марк остановился, но только на секунду.
- Я не смогу. И Лукас тоже.
- Очень жаль, — ответила госпожа Алиса, тряхнула головой и направилась через сад к автомобилю.
Больше они не говорили. Во флигель вел отдельный вход, а осень уже вступила в свои права, и студентов поглотила работа. Иногда под вечер они отправлялись на прогулку или в город, и, случалось, встречали на ведущей к дому дорожке хозяев. Обменивались приветствиями – и расходились. Все словно бы встало на свои места, но только до поры.
Раз в год господин Роша уезжал навестить мать. Жену с собой не брал, потому что их семьи различались слишком сильно, и он знал: Алиса будет скучать. Уезжал он всегда в конце октября и отсутствовал неделю. Когда вновь пришла пора обрывать десятый лист календаря, Карл Роша собрал в дорогу вещи, попрощался с госпожой Алисой и покинул дом. Впереди его ждали часы в поезде и родительский дом, а после – возвращение назад.
Алиса не дала времени его отсутствия пройти зря. Нет, воспитание и гордость не позволили бы ей сменить привычки резко, но дважды вечерами она отсутствовала не только дома, но и в Мидуэе, а во второй раз вернулась, везя с собой полные свертки покупок ли, подарков – не узнать. Свертки ей помог внести на крыльцо шофер, и хотя бы о части их содержимого рассказало наутро шелковое, по моде тех лет похожее на китайское, платье. А об остальном Алиса поведала сама, окликнув Лукаса с веранды.
Тот прогуливался по саду – летний костюм сменили светло-серый плащ и фетровая шляпа – и размышлял о чем-то своем. Как всегда в такие моменты, Лукас не замечал ничего вокруг. Госпожу Алису он сначала не услышал, а когда очнулся от задумчивости и подошел, они минут пять проговорили ни о чем. Обет молчания, связавший хозяйку и Марка Грана, его друга не коснулся.
Зато промолчало природное чувство осторожности Лукаса – он просто не ожидал следующего поворота. А их немногословная с Марком дружба подвела уже обоих, потому что и не знал, что должен отказать.
- Если вы не очень заняты сегодня, заходите. Карл в отъезде, и я, честно сказать, скучаю, — предложила Алиса. – У меня есть кленовый чай.
И Лукас согласился.
Потом он рассказал о своих планах Марку, ведь это был первый раз за последнее время, когда госпожа Роша позвала его – тем более что раньше звала обоих. На тот разговор она, скорее всего, и полагалась. Потому что Марк посмурнел, отложил ручку и закрыл тетрадь. А после сказал Лукасу, что тоже пойдет.
Как бы Марк ни намеревался держать себя с Алисой, при встрече все его планы пошли прахом. Госпожа Роша умела удивлять.
- Выпьете?
К тому моменту запрет на абсент охватил почти весь мир, и многие уже начали забывать связанную некогда с ним шумиху. Но только не будущие магистры-биологи.
Марк, опустившийся было в кресло, окаменел.
- Нет, спасибо.
Взгляд его своей тяжестью продавил бы наковальню. Но госпожа Алиса в ответ только рассмеялась и спрятала бутылку с зеленой жидкостью обратно за ряд книг. Стеллажи в гостиной четы Роша не были пыльными, но только стараниями горничной.
- И я тоже не буду. Но приятно иметь дома такую бутылку все-таки, что ни говори. Тогда чаю?
- Признаться, чай немного надоел.
Сошлись они в итоге на кофе, и к нему госпожа Алиса, пребывая в отличном настроении, предложила подать коньяк. По неведомой причине Марк согласился. Даже больше: когда Алиса помедлила, подливая спиртное, кивком просил ее продолжать.
Или, может, они сразу решили пить коньяк, не разбавляя его. Так или иначе, вскоре Алиса перешла к главному – тому, о чем Лукас знал, но в разговоре с другом умолчал.
- А у меня, кстати, теперь есть прелюбопытнейшая вещица.
- Правда? – откликнулся, помедлив, Марк. – И какая же?
Разумеется, ей не терпелось показать. Госпожа Роша приняла таинственный вид и выскользнула из комнаты. Вернулась она с новенькой доской для спиритических сеансов.
Вряд ли Алиса купила ее сама – но, по какому-то случаю получив, испытывала сдобренное любопытством нетерпение. Ей хотелось развенчать миф, или, быть может, причаститься тайны. Различия она не делала, и уж тем более не боялась. Зато не упустила возможности усмотреть чужой страх.
- Неужто вас это пугает? – поддела она Марка. – Я знала нескольких людей, которые пробовали, и все они до сих пор живы. И даже в своем уме.
Всеобщая тяга к спиритизму, свойственная прошлому веку, давно улеглась, но ее отголоски еще звучали. Тем более, в городке вроде Мидуэя. И все же, допуская возможность существования сверхъестественного, на самом деле госпожа Роша в него не верила.
- Да у нас, скорее всего, ничего и не выйдет, — подал голос Лукас. Им двигало любопытство, которое он принимал за научный интерес. – Среди нас все равно нет медиума. Разве что кому-то придет в голову пошутить.
Марк, видимо, решил, что отказом ничего не выиграет, и придвинул кресло к столу. Госпожа Алиса и Лукас тоже заняли свои места. Как и что делать, они толком не знали, но спасение новичков в находчивости, а уж этим качеством хозяйка дома обладала с избытком. И, похоже, кто-то из них и правда решил пошутить.
Вопросы они задавали совсем разные, ведь спрашивал каждый о своем. Алиса не смогла обойти стороной частную жизнь знакомых. Лукас поинтересовался верностью пары научных открытий. О чем спрашивал Марк Гран, сказать сложно. Скорее всего, о чем-то незначительном. Когда они поднялись из-за стола, он хмурился, словно от головной боли. Не сильной — потому что осушил свою чашку с кофе и остался.
Тут нужно упомянуть и еще кое о чем: госпожа Алиса очень любила фотографироваться. В спальне у нее хранился альбом, заполненный почти до конца. Детские фотографии соседствовали с более поздними, на которых мог бы стать виден настоящий цвет ее волос, будь кадры сняты на цветную пленку. Но эти скучные парадные снимки занимали только первые страницы. Остальные отличались куда большим разнообразием. Благо, среди друзей госпожи Алисы был один фотограф, да и сам господин Роша несколько лет тому назад приобрел камеру. Брал он ее в руки нечасто, но удачно.
Однако сейчас Карла Роша дома не было, а в его жене проснулось желание позировать.
- Знаете, — начала она, потягивая кофе, а может быть, коньяк, — ведь скоро вы уедете, а мне хотелось бы оставить что-нибудь на память.
Марк сжал губы и ждал продолжения.
- Я принесу фотоаппарат, — объявила Алиса и поднялась. Личность ее в тот вечер обладала каким-то особым магнетизмом, а новое платье ей необыкновенно шло.
- Уже темно, — напомнил Лукас.
Она только улыбнулась в ответ.
- Ну с этим мы как-нибудь справимся.
На этот раз Алиса вернулась, неся маленький чемоданчик – камеру, а также штатив и вспышку. Проблема с освещением была решена, и госпожа Роша снялась по очереди с каждым из своих жильцов.
Потом, когда пленку проявили и снимки просочились в газеты, многие видели в выражении лица Марка Грана доказательство его вины. Лукас же, как обычно, выглядел младше своих лет, серьезным и немного задумчивым. Его считали кто невольным сообщником, а кто притворщиком и хитрецом.
Когда снимков на память было сделано уже достаточно, госпожа Алиса поняла, что заканчивать рано. Ей хотелось снять что-нибудь необычное, такое, что притягивало бы взгляд, как некоторые другие фотографии из альбома. Желания свои она привыкла осуществлять. На удачу, имелась одна задумка, которую она когда-то сочла слишком смелым предлагать господину Роша. Но сейчас Алиса чувствовала: время пришло.
- Чудесно! Я так рада, что вы согласились, — заулыбалась она, а потом взглянула в упор на Лукаса, который уже почти хозяйским жестом держал фотоаппарат. – Время позднее, но напоследок я бы хотела сделать еще пару снимков. На улице. Если вы, конечно, не против.
Лукас задумался на секунду, а потом кивнул. Снимать ему понравилось, а коньяк разгорячил холодную обычно кровь.
- Почему бы и нет? – согласился он.
Услышав этот ответ, госпожа Алиса направилась было на крыльцо, но задержалась, чтобы отпустить девушку-горничную домой.
Лукас, подхватив штатив с камерой и вспышку, вышел на улицу. Солнце давно зашло, но луна еще не показывалась. На свежем осеннем воздухе идея что-то снимать показалась уже не такой удачной, но тут с кухни вернулась госпожа Алиса. Спустившись по ступенькам, она устремилась по дорожке вперед. За ней направился и Лукас.
Марк Гран вышел предпоследним, щурясь на окружающую темноту. Он чувствовал недовольство оттого, что не смог заставить себя уйти раньше, но теперь не собирался отступать. Марк свернул вслед за Лукасом с дорожки и остановился. Госпожа Алиса, опередившая их обоих, как раз подошла к колодцу. Тот стоял в небольшом отдалении от дома: сам деревянный, но с металлической крышей; а сразу за ним начинался сад. Алиса провела рукой по борту, чтобы проверить, не отсырел ли, а потом присела на край.
- Для начала попробуем так, — сказала она, обращаясь к Лукасу, но, на самом деле, к обоим.
Последней выскользнула из дома младшая дочка местного жестянщика, работавшая у четы Роша горничной. Она говорила потом, что Марк Гран выглядел в тот момент на что-то решившимся, и что ее испугало его лицо. Последнее, что она видела, как госпожа Алиса расправила на коленях яркое платье, а Лукас Немзокт склонился над камерой и окликнул:
- Мне нужна твоя помощь, Гран. У тебя есть спички? В объектив ничего не видно, посвети, пожалуйста.
А после горничная потеряла их из виду, и о том, что было позже, свидетельствовать не мог уже никто.
Наутро Карл Роша, которого в Мидуэй привез десятичасовой поезд, позвонил в полицейский участок и заявил, что нигде не может найти свою жену. Он обыскал весь дом и опросил всех знакомых, но так ничего и не узнал. Однако что тревожит его больше всего, добавил Карл, так это обрывок красного шелка, зацепившийся за борт колодца. А также то, что студентов, которые снимают этой осенью у него комнаты, тоже нигде нет.


Казалось бы, простая история не самого хитроумного из преступлений. Странно в ней лишь одно: их так и не нашли. Ни Марка Грана, ни Лукаса Немзокта. Несмотря на то, что они покинули – если покинули – Мидуэй налегке и без денег. Собаки проследили их до места, где ручей подступает к лесу, а после потеряли. Хотя, казалось бы, куда они могли пойти? Марк Гран имел в себе все задатки стратега, но ему пришлось бы измыслить по-настоящему выдающийся план.
Есть и кое-что еще, чего я не могу объяснить. Вечерами я люблю прогуляться вдоль ручья и смотреть, как он несет свои воды к пяти большим озерам. Кое-где по берегам растут плакучие ивы, и в сумерках тени под ними порой складываются в причудливые образы. Ошибиться проще простого. Но пару раз мне казалось, что я видел между их ветвей Лукаса Немзокта. Всего пару раз за эти тридцать лет, однако я уверен: это был он.


Теги:





0


Комментарии

#0 22:58  22-07-2010dens    
будете у нас на мидуэе, ни примините зайти, в вашем распоряжении флигель с прислугой и добрый дядька Карл Роша…
#1 00:25  23-07-2010Швейк ™    
Технично, но камерность сюжета не в состоянии оживить столь слабую интригу. Э По-Честертон стайл
#2 01:21  23-07-2010белорусский жидофашист    
обьём пугает
#3 01:22  23-07-2010белорусский жидофашист    
начала ни на столько впичитляет штоб четаць усё до канца
#4 16:36  25-07-2010Лев Рыжков    
Неплохо. Но стилистика XIX века очень плохо воспринимается. А так честно осилил до конца, хотел испугаться. Правда, не испугался. Но, думайу, у афтырьши все ещо впереди.
#5 16:49  25-07-2010castingbyme*    
Похоже на перевод с английского, и не только сюжетом, но и семантико-синтаксическими косяками в жутком количестве. Интрига как раз в сдержанно-английском стиле.
#6 20:15  25-07-2010Ярь-медянка    
Всем пасиб за отзывы)
Швейк, LoveWriter
У афтарши, кажеццо, с этим текстом проблема в том, что это приквел к старому креативу, и у меня-то в голове оно отдельно канает, а со стороны, походу, нифига.
castingbyme
Аааа!!! В смысле, второй раз слышу это вот про перевод, но сама так и не вижу(
#7 20:44  25-07-2010топор Джыгли    
сей труд внушает уважение, но интереса особого не вызывает. С таким началом кажется что впереди есчо сотни четыре страниц как минимум и читаецо только волевым усилийем. Ну а в целом видно, что афтор может и умеет конечно.
#8 21:01  25-07-2010castingbyme*    
чтобы найти внутри два автобусных билета (с)
и думать не помнила об этом (с).
которая иногда умела становиться очень практичной (с)
даже костюм чей наводил на мысли о форме (с)

И так далее. Но, если честно, надо править каждое предложение. Хотя, может, и не надо. Ведь читаем же мы в переводе ту же самую «Скарлет», плюёмся, но ничего, читаем дальше, так как фабула интересная.

#9 21:14  25-07-2010Ярь-медянка    
топор Джыгли
За последнее спасибо, конечно. Но в целом, ага, поняла(

castingbyme
Была бы фабула, бгг. Похоже, переводное все в количестве съело мне моск*_*

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....
15:09  01-09-2016
: [27] [Литература]
Красноармеец Петр Михайлов заснул на посту. Ночью белые перебили его товарищей, а Михайлова не добудились. Майор Забродский сказал:
- Нет, господа, спящего рубить – распоследнее дело. Не по-христиански это.
Поручик Матиас такого юмора не понимал....