Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - ЛЁД

ЛЁД

Автор: koffesigaretoff
   [ принято к публикации 19:14  19-01-2011 | я бля | Просмотров: 514]
ЛЁД

***
Тогда Туров сказал, что всё отлично, и повёл меня по длинным ломаным коридорам в «наш продакшен».
Шли молча, постоянно куда-то сворачивая. Периодически выходили на какие-то боковые лестницы и балконы – чувствовалось, что перед косметическим ремонтом здание было наспех перепланировано. Как будто изгоняли дух бывшего НИИ.
Шли настолько непонятно, что я заскучал. И чтоб хоть как-то развеяться, поинтересовался у Турова читал ли он «Принц Госплана». В ответ Туров неопределённо хмыкнул.
И тут же назидательно добавил, что тут все про «Принца» вспоминают — из-за старой таблички на входе.
Всегда обидно быть несложнее остальных, поэтому я соврал, что таблички ещё не видел. К счастью, Туров меня уже не слушал.
- На месте, — сказал он, и приглашающе открыл дверь с надписью «Продакшен №2».

Очкастый с длинными волосами встал из-за стола и подошёл к нам. Точнее, к Турову — меня он, вроде как, вообще не замечал.
Пока Туров с ним разговаривал, я успел осмотреться. Зал был симметрично заставлен компьютерными столами, штук двадцать пять — тридцать. А разномастные стулья были хаотично распределены по комнате, как тележки на стоянке супермаркета.
Кроме нас в зале находилось ещё четыре человека. Все четверо что-то разглядывали в мониторе, сгрудившись вокруг одного стола в конце зала.
Оглядев «продакшен» ещё раз, я решил, что чистые столы – это ничейные. Хотя компьютеры на них были включены.
Мне подумалось что это – непорядок, зря харды гоняют.
В этот момент Туров указал на меня рукой и сказал очкастому, что я — «наш новый стажёр». Патлатый начал меня удивлённо разглядывать, словно только что заметил. Затем протянул руку, представился и стал внимательно слушать скудные указания Турова на мой счёт.
Закончив, Туров обернулся ко мне и официально кашлянул.
В ответ я расплылся в глупой улыбке новичка-энтузиаста.
После секундной паузы Туров энергично призвал меня «смело вливаться в коллектив» и тут же не прощаясь вышел из зала.
Очкастый для убедительности щёлкнул шариковой ручкой и отрывисто сказал, что теперь я подчиняюсь непосредственно ему – координатору производственных процессов второго продакшена. Все вопросы решаются только через него. А приступать к работе я должен немедленно, поскольку через два часа чек-поинт.
Выпалив всё это скороговоркой, координатор тут же направился в сторону своего стола – словно я внезапно дематериализовался.
Мне пришлось его окликнуть, мол, за какой компьютер садиться? Очкастый, не поворачивая головы, буркнул, что за любой. Тогда я поинтересовался, что же именно мне готовить на чек-поинт. Координатор посмотрел на меня взглядом человека смертельно уставшего от стажёров, поправил очки и ехидно спросил, а помню ли я, наш новый стажёр, ЧТО именно мы обсуждали с Туровым. Тогда я опять соврал, что всё понял и пошёл к столу у окна.
От первой производственной взбучки стало неловко, и я оглянулся на четверку в конце зала – никто из них, слава богу, за беседой не наблюдал. Если они вообще обратили внимание на моё появление.

Я огляделся и сел за ближайший свободный стол.

*****
Я с детства панически боюсь сосулек.
Только не примите это за фобию – я боюсь не вообще любых сосулек, а только тех, что непредсказуемо висят огромными глыбами на карнизах и козырьках зданий.
Вот их-то я и боюсь.
Точнее, если вдаваться в подробности, это мой отец панически боялся сосулек, считая их смертельной угрозой и верхом коварства.
Сам он никогда не скрывал этой своей «особенности» — говорил, что настоящий мужчина не должен стыдиться реальных опасностей. А будучи умелым воспитателем, отец передал свою «странность» и мне.
Он всегда говорил, указывая на очередной карниз с гроздьями гигантских сосулек, что это висит ОНА. И если ЕЁ вовремя не заметить – ОНА прыгнет вниз и заберёт НАВСЕГДА.
Как послушный и трусливый ребёнок, я внимал отцу всей душой.
Надо сказать, что какую-то логику в этой параноидальной привычке найти можно – такие сосульки действительно лучше обходить десятой дорогой.
Что я постоянно и делаю с тех пор. Даже летом я, по привычке, останавливаюсь и осматриваю карнизы здания, мимо которого собираюсь пройти.
Несмотря на всю свою практичность, особенность эта всё равно не выглядит здоровой — хоть и были в нашем городе случаи поражения людей сосульками, но оба они были очень давно и не со смертельным исходом.


***
Сработало напоминание про чек-поинт – неприятно закололо под браслетом. Я оглянулся – очкастого на месте не было. Я проверил внутреннюю почту – висело сообщение от координатора: «Мы с Туровым у Изакии в админ-корпусе, на совещании. Чек-поинт будет сразу, как освободимся. Если что-то срочное, пишите в «квайт» — я прочту». Сообщение пришло пятнадцать минут назад – значит у меня полно времени. Можно сходить перекусить.

Я оглянулся, ища у кого можно узнать про буфет или столовую. Но в зале не было абсолютно никого. Тишина и покой. Как будто меня тут оставили умышленно.
И не мудрено – весь день меня не покидало ощущение, что, невзирая на официальную бодрость и общую браваду, ни Туров, ни очкастый не знали, что же им со мной делать. А точнее: что я буду делать вместе с ними.
Чтобы разогнать неприятные ощущения я включил настольную лампу и надел наушники.
Стало намного уютнее и я ткнул в переключатель волны.

***
Здесь вообще никто ни к кому и ни к чему не проявляет любопытства — это первое, что бросалось в глаза.
Здоровались сослуживцы крайне редко – и только если подходили лично к тебе сказать что-нибудь по работе.
Сначала я принимал это за хамство и высокомерие и, естественно, очень злился. Но сегодня я бы сказал, что особенность эта была продиктована самой обычной рациональностью.
Хотя, конечно же, практически все они были хамами — невежами и невеждами. Но проявлялось это всё совершенно иначе.

***
Долговязый продолжал кричать и брыкаться даже через выбитые зубы и кляп. Тогда координатор грустно сказал, что ничего не поделаешь – «будем мочить в сортире».
Долговязый сразу затих.
Брайнс перехватил его руку и зафиксировал ладонью на столе. Грин принёс из кухни ножницы и приготовился отрезать долговязому фалангу — он отвёл его мизинец в сторону и ловко зафиксировал между лезвиями.
Долговязый прохрипел, что всё расскажет.
Тут Брайнс крикнул: «Молчать!» и резко ударил Долговязого в висок. Длинный сразу же потерял сознание и обмяк.
Координатор спросил, есть ли у кого-то хоть какие-то соображения. Брайнс сказал, что нужно «отваливать» – всё равно толку не будет.
В этот момент включилась связь. Туров появился во весь рост. Он осмотрел комнату со своей стороны экрана и вопросительно глянул на координатора.
Очкастый переключил связь на индивидуалку и долго что-то обсуждал с Туровым.
Весь разговор Туров в нашу сторону даже не смотрел, делая вид, что разглядывает что-то важное в своём кабинете.
Через несколько минут координатор закончил доклад и замолчал в ожидании дальнейших указаний. Туров задумался и вовсе развернулся от экрана.
Тут я не выдержал и кашлянул. Все, включая Турова, повернулись в мою сторону. Щёлкнул общий канал.
Я, соблюдая субординацию, спросил координатора, можно ли высказать версию. Очкастый перевёл взгляд на Турова. Туров утвердительно кивнул.
Я показал на ножницы и сказал, что клиента уже можно не «настраивать» — Долговязый и так себя сдал. Он наверняка уже ЭТО делал, поскольку точно знает КАК. Ножницы, хват пальцев – такое просто так не придумаешь.
Грин хмыкнул, что они и без сопливых всё давно поняли, но Долговязый мог видеть ЭТО в кино – и что тогда?
В любой момент связь могла щёлкнуть, поэтому я торопливо выпалил, что ножниц на кухне не было. Я точно видел – НЕ БЫЛО, пока мы про пальцы не заговорили. Вот вам и улика.
Тут, чуть ли не впервые за всё время, все стали меня внимательно разглядывать. То ли оценивали, то ли просто ждали реакцию начальства.
Наконец Туров сказал, чтобы мы действовали по инструкции и отключился. Координатор приказал Брайнсу «разобраться с обстановкой», а мне велел не путаться под ногами, и вообще — «всегда лучше сидеть в сторонке и ждать пока не позовут или не спросят».

***
Прямо с утра звонил Туров. Сказал, чтобы я срочно к нему явился. «С вещами!» — пошутил он.
Боясь опоздать, я вызвал скутер и стал торопливо одеваться. Через 20 минут я уже был под кабинетом.
Турова не было.
Зная, что начальство тут беспокоить (даже по делу) крайне нежелательно, перезванивать Турову я не стал. Я уже много раз видел, с какой опаской тут все относились к таким вещам.
По коридору с деловым видом сновали сотрудники. Многих из них я уже знал в лицо, многих по имени. Тем не менее (и как обычно), никто даже не делал попытки со мной поздороваться. Я отвечал тем же – влился в коллектив, как-никак.
Минут через десять вдруг включилась связь и Туров извиняющимся тоном начал мне что-то объяснять про срочное дело. Потом он сказал, чтобы я шёл к Юдифь Александровне в четвёртый зал, она в курсе — что к чему.

Юдифь Александровна, усатая женщина с непослушными, как пакля, волосами, восседала прямо по центру хаотично расставленных столов в зале номер четыре. Она походила на чёрного паука, следящего за своими сетями. А огромная родинка на губе делала некрасивую женщину ещё более зловещей. Назвать Юдифь Александровну Черной Вдовой было бы оскорбительно для паука, скорее напрашивалось — Чёрная Блядь.
Страшная женщина долго по-учительски смотрела на меня через очки оценивая степень моей глупости. Всем своим видом она как бы давала понять, что для общения со мной тщательно подбирает слова попроще – чтобы я их наверняка понял.
Наконец, обречённо хмыкнув, она сказала, что Туров прислал ей письмо насчёт меня. Это правда ли, что я такой прыткий? Я ответил, что в отделе все так говорят. Она сказала, что про Изакия тоже говорят, что он бессмертный, а кто проверит? Может, ты?
Это была первая «политическая шутка», услышанная мной тут. Обычно тут вообще не шутили, а уж тем более не ставили под сомнение «светлый образ» начальства. Атмосфера пресмыкания, подхалимства и лизоблюдства не оставляла сотрудникам времени на шутки, и вообще на собственные мысли.
Чёрная Блядь опять долго смотрела на меня, словно ожидая ответа на свой вопрос. От её настойчивости мне стало неловко — захотелось что-то сказать. И я отшутился, что проверка бессмертия Изакии ПОКА не в моей компетенции.
Юдифь Александровна, видимо, осталась довольна нашей беседой и впечатлением, которое она на меня произвела. Слегка смягчившись, она откинулась в кресле, вынула откуда-то несколько бетакамовских кассет и подвинула их ко мне.
«Вот, — медленно сказала Юдифь, — синхроны последнего сеанса. Ночью снимали».
Я понятия не имел, зачем мне могут понадобиться какие-то «синхроны» и что вообще с ними делают, поэтому даже не шелохнулся.
Тогда Блядь добавила, что кассеты нужно срочно (до обеда) «расшифровать» – и она тут же подпишет мне вот тут (она показала, мне какой-то листок из папки на столе).
Яснее мне не стало, но зная по опыту, что расспросы неуместны, я кивнул, что мол, всё будет в лучшем виде – сейчас всё сделаю!
Я решительно встал и начал деловито рассовывать кассеты по карманам.
«И, давай, забирай всё своё с собой – нехрен мне делать – за твоими бумажками следить», — подводя итог беседы, добавила Юдифь.
Я послушно взял со стола бланк, и как бы невзначай спросил, а что будет потом — после расшифровки и подписи?
«К Изакию пойдёшь, проверишь, кто из вас бессмертнее», — грохнула она своим остроумием.
Я начал пятиться. Кто-то мягко подтолкнул меня в бок: «Расшифровка — в «Машинном зале» — первая дверь налево». Я резко развернулся, глянуть, кто же этот единственный хороший человек во всём этом странном месте. Рядом стоял стажёр Андрей – в первый день мы вместе ехали сюда в «пазике», а потом часа четыре стояли в очереди в «приёмник». Он тогда ещё заметил, что я опасливо обхожу угол с сосульками, и сказал, что если держаться левее, то с учётом ветра нас точно не достанет.
Андрей сделал знак «Тс-с-с-с!» и шепотом добавил, что если получится, зайдёт ко мне в машинный зал через часок-другой.
В машинном зале свободных мест не было. Оператор глянул на меня с подозрением и сообщил, что на шифровальные машины запись на два месяца вперёд, КРУГЛОСУТОЧНО. И все руководители это знают, тем более Юдифь Александровна.
Тогда я спросил, где исходящий бокс для отдела Юдифь Александровны. Тут?
«Спасибо», — сказал я оператору и высыпал в бокс все её бумаги и кассеты, оставив себе только верхний листок. На нём было крупно написано – «Обходной лист», далее шёл какой-то мелкий текст, состоящий сплошь из непонятных сокращений и терминов. Внизу было место для «подписи руководителя проектов». Я лихо расписался – «Туров В.В.» — и пошёл в админ-корпус искать кабинет Изакия.
Хорошо смеётся тот, над кем шутят последним.
Юдифь Александровна, конечно же, сволочь и шутки у неё соответственные, но при желании, и её можно нейтрализовать.
Андрея я решил не ждать – хотелось побыстрее смыться.

Админ-корпус располагался в небольшом двухэтажном здании, метрах в трехстах от высотки продакшен-студий. Нужно было выйти на улицу и пройти мимо ворот и будки охраны. Именно тут и висела неизвестно каким образом сохранившаяся табличка «ГОСПЛАН СССР НИИ Органики и Пластических Масс».
Странно, но я никогда не видел людей возле админ-корпуса. В смысле — я никогда не видел, чтобы кто-нибудь входил или выходил из здания, курил на крыльце, выглядывал из окна или вылезал из припаркованной машины. Машины, при этом, по стоянке перемещались — меняли место, отсутствовали, появлялись новые. Но кто, когда и зачем их перетасовывал, я лично ни разу не видел.
Более того, я не представлял себе кто ещё, кроме Изакия, мог бы работать в этом корпусе. Все службы и сотрудники, насколько это было известно мне, находились в высотке. Никто ни разу не сказал, например, что «это к Иванову в админ-корпус». Админ-корпус всплывал только при упоминании Нашего-Всего-Всего — Изакия.
В здании было тихо и светло. Я проходил мимо дверей со странными медными табличками. Например – «Акз. Ин.№3». Или – «Помощники». В конце коридора, перед лестницей на второй этаж сидел охранник. Когда я с ним поравнялся, он знаком мне показал, куда нужно прислонять бейдж для считывания. Дождавшись отклика на бейдж, охранник сказал, что мне нужно на второй этаж – дверь прямо – там сразу видно будет.
Дверь с табличкой «Изакий Приёмная» действительно оказалась сразу напротив лестницы. Я зашёл, ожидая увидеть на месте секретарши кого угодно, даже инопланетянина, но только не Турова.
Туров обрадовался мне как родному, давно потерянному и вновь найденному брату. Он подскочил, сказал, что наконец-то я пришёл, не опоздал, ядрёна-корень.
- Обходной лист у Юдифь Александровны взял? – тут же строго спросил он.
Я утвердительно похлопал по боку кожаной сумки.
- Это хорошо! – сказал Туров.
Затем почему-то повторил:
– Это хорошо.
И замолчал.
Было слышно, как он постукивает пальцами по пропуску на поясе.
- Ага, — вдруг сказал Туров, — у нас есть десять минут, давай выпьем по кофейку!
Он поручил мне вымыть стаканы в умывальнике, а сам начал возиться с чайником, ложками и баночками на подоконнике.
Умывальник был здесь же – сбоку от входной двери.
В чашках были остатки чьего-то чая, и когда я включил воду, струя из смесителя ударила мощно и неожиданно. Чаинки, выбитые водой из чашки, с удовольствием расплескались по желтой крашеной стене.
Я сделал вид, что ничего не произошло и быстро вытер стенку тряпкой. Влажное пятно над умывальником быстро темнело. Но, как я и надеялся, Турову было вообще не до этого – он смотрел в окно и что-то бормотал себе под нос.
Я принёс чашки, и он сразу же принялся деловито насыпать в них кофе-сахар и разливать кипяток. Так обычно ведут себя завзятые туристы, демонстрирующие обожаемым дамам или новичкам-любителям свою ловкость при разведении костра.
Тут в дверях кабинета появился Изакий. Ранее я его видел только на общей фотографии «Наш Канал», но легко узнал по нестандартной фигуре – очень высокий, полноват, но с маленькой головой.
Туров выпрямился как новобранец и подтолкнул меня к двери.
Изакий отеческим голосом подбодрил: «Ага, заходи – наслышан о твоих подвигах!» Туров подмигнул, мол, «не ссы, всё будет на «окей».
В кабинете я вынул из рюкзака «Обходной лист» с «подписью Турова» и положил на стол Изакию.

*****
В нашей школе была девочка, которая однажды пропала. На следующий день в школу пришло много милиции, и всех про неё спрашивали. Родители девочки сидели в коридоре на стульях, боясь отойти и пропустить что-то важное. Мать девочки всё время плакала, а муж её утешал.
Мы очень хотели помочь, но проку от нас было мало – мы, старшеклассники, учились с «малолетками» в разных корпусах, да и вообще мало обращали на них внимания.
В тот же день, поздно вечером, девочку случайно нашли в посадке за озером. Слава богу – живой. Говорят, что она просто сидела прямо на земле и молчала. Естественно, что девочка была голой. Слухи особенно подчёркивали, что у неё было отрезано несколько пальцев на руке и ноге. Все шептались, что над девочкой надругались, пытали и хотели убить, но что-то этим подонкам в последний момент помешало.
Девочка со временем выздоровела и снова начала разговаривать, но в школу так и не вернулась. Вроде бы родители сами занимались с ней уроками, поскольку отпускать её из квартиры категорически боялись и не хотели. К тому же, если верить пересудам, девочка иногда не понимала что происходит – например, могла пойти мыть руки и не выходила из ванной пока не смыливала мыло полностью.
Я хоть никогда эту девочку не видел и знал это всё понаслышке – но всё равно очень отчетливо представлял, как маленькая девочка апатично мылит руки несколько часов подряд.
Через какое-то время слухи улеглись, и так и осталось неизвестным, чем это происшествие закончилось — кто были эти ироды, поймали ли их? И было ли ВСЁ, что рассказывали, правдой?


***
- Это что? – Изакий кивнул на мою бумаженцию.
Я сказал, что это «обходной лист».
- Нехрен мне делать – всякую ерунду читать!
Изакий порвал лист и выкинул в корзину.
Затем он выдержал театральную паузу и тоном извиняющегося заговорщика произнёс:
- Только ты не обижайся – я человек прямой. Грубый, но честный – как говорится. Я скажу тебе неприятную вещь, но потом ты поймешь, что я тебе добра желал и в другом месте тебе будет лучше — гораздо лучше. Ведь наш Канал, не зря «каналом» называют – тут дерьма на целую канализацию хватит. Понимаешь?
Я кивнул, хотя это было трудно — до сего момента, я думал, что в этом заведении ничего более святого, чем слова «Наш Канал» – нет.
- Вон Туров – мечется! Это он надеется, что и ему чего-то от твоих подвигов перепадёт, что и его переназначат. Только я его не отпущу – рановато ему. Хотя, конечно, по-хорошему… Но вот ты — ты тут всё что мог уже сделал. Толку от тебя уже никакого не будет. Хотя, конечно же, ты – молодец. У нас редко кто таким прытким оказывается. Побольше бы таких – мы бы тут горы свернули. Но, к сожалению, дорогой ты наш…
Изакий снова сделал лицо доброго родителя. Но ненадолго – через секунду он заговорил со мной суровым басом:
- … тебе здесь больше не место!
Тут Изакий ткнул в меня пальцем и повторил по слогам:
- У-хо-ди.

.....
Мне четырнадцать лет. Я лежу голый до пояса на диване в своей комнате. Рядом со мной в одних трусиках лежит Юдифь Александровна – её зовут Ира, и ей тоже четырнадцать. У неё уже большая грудь – совсем как у взрослой женщины. Я много раз видел такую грудь: на фотках у «старшаков», в дырку в окне женской общежитской душевой и у матери, когда она кормила младшего брата своим молоком.
Ира раньше училась со мной в одном классе, но потом перешла в другую школу. Точнее, в лицей для девочек.
А сегодня она пришла навестить нас — своих бывших одноклассников, сказала, что соскучилась. Мы шумели и наперебой расспрашивали об учёбе в «закрытом» лицее. В шутку называли её «гимназисткой».
А когда после большой перемены все пошли в класс, она сказала, что подождёт нас в коридоре «пока урок не закончится». И грустно так запрыгнула с портфелем на подоконник. Я сделал вид, что ищу пропавшую куда-то «сменку», чтобы остаться с Ирой один на один.
По пустым коридорам побежал шум придвигаемых стульев — во всех кабинетах учителя почти одновременно начали урок.
Тут я набрался храбрости и отчаянно краснея сказал, что можно пойти ко мне – подождать конца уроков (я жил прямо напротив школы, и днём родители были на работе). Тем более что на английский я уже опоздал.
Ира сказала, что это отличная мысль.

И вот она лежит — почти голая, но всё равно не даёт снять с себя трусики. Хотя мне, скорее всего, и ненужно – такое событие у меня впервые и я толком даже не представляю себе что и как именно надо делать в таких ситуациях. Я даже не знаю, отважусь ли сделать что-либо ЭТАКОЕ.
Но сейчас таковы условия игры – я пытаюсь её раздеть – а она сопротивляется.
Всё это скорее походит на какую-то странную …м-м-м… репетицию (что ли) — вот губы, уши и шея — их вот так целуют. Вот грудь – она вот такая на ощупь. Сосок вот так трётся об язык. Между ног – пока не понятно что – но там точно что-то есть. Её кожа не такая как у меня – чуть светлее и более шелковистая.
При этом я почти ничего не чувствую, не ощущаю — я даже не возбуждён. Мне кажется, что я просто впитываю женщину в себя, воспринимаю как объект, который нужно изучить и запомнить.
В какой-то момент мне становится невыносимо жарко.
Врач стоит с сосулькой в руке. Из сосульки торчит игла.
Врач говорит моей маме, что через три часа мне снова нужно будет сделать укол.
Мама говорит, что умеет, и что у неё есть шприцы с одноразовыми иглами.
Я с трудом приподнимаюсь. Я лежу на том же диване. Мне – десять лет.
Врач садится что-то писать, а вслух говорит, что оставит четыре ампулы – до завтра должно хватить, а там, глядишь, и полегчает. Если не полегчает, то вызывайте скорую — и на госпитализацию.
Мама трогает мне лоб и говорит врачу, что температура уже начала падать – «наконец-то!».
Врач говорит, что это очень хорошо.
Я постанываю и тру глаза ладонью, прошу пить. Мама даёт попить из чашки, говорит, что это лекарство. Но вкуса я не чувствую.
Я показываю рукой на сосульку, которую врач положил на диван. Мама говорит, чтобы я не волновался, что когда врач уйдёт она выкинет этот шприц в ведро.


*****
От сосулек становится холодно даже в такую жару. И хотя отец давно не с нами, и можно ничего не бояться, но у меня всё равно дёргается нога, когда мама делает инъекции.

.....
Мне десять лет.
Я лежу на диване под толстенным одеялом посреди жаркого лета.
Я спрашиваю у мамы, почему меня так долго не забирали? И почему оставили ТАМ одного?
Мама плачет и отворачивается к окну.
Я чувствую, как маленькие льдинки царапают ей глаза.




Теги:





0


Комментарии

#0 23:32  19-01-2011Швейк ™    
Вроде все нормально. Только преследует ощущение, что из текста выпали фрагменты и меня наебали
#1 00:17  20-01-2011Яблочный Спас    
ну да, какой то пунктирный адъ. афтор то ясен пень знает в чом там суть, но как то донес хотя бы. исполнено то очень хорошо
#2 00:27  20-01-2011koffesigaretoff    
Швейк, Спас — сорри, это я специально куски повыбрасывал. умышленно. тут не в недостающих кусках суть. а в их отсутствии.

сэнкс, что прочли и высказались
#3 08:00  20-01-2011КЛА    
в раздумьях. потом выскажусь если найдусь конечно...
отчего-то мне всегда грустно читать про одиноких маленьких мальчеков. на девочек насрать как-то, а мальчики вот совсем другое…
#4 12:19  20-01-2011Лев Рыжков    
Прикольно. Кафкианская такая тема.
#5 12:30  20-01-2011Шизоff    
Чота замысел от меня ускользнул, хоть и написано пристойно.
#6 12:56  20-01-2011павеллогинов    
С какой целью укрываем недoстающее?
#7 13:04  20-01-2011koffesigaretoff    
в тексте главное не то, что было в ГОСПЛАНЕ, госплан тут просто красивая ментальная декорация.
а то что было с мальчиком — про мальчика то тут понятно (я надеюсь) написано
#8 00:17  21-01-2011Яблочный Спас    
как бы вот так взять и охватить целиком замысел афтора? може сцылу кинешь, а КФС?
#9 00:51  21-01-2011koffesigaretoff    
2Спас -
полностью замысел будет раскрыт в следующем тексте.
скоро на экранах страны

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....