Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Децкий сад:: - Бум

Бум

Автор: Энеми
   [ принято к публикации 08:27  15-08-2011 | Бывалый | Просмотров: 395]
Превосходный секс, это её маленькая практика. Ебёться она в основном с незнакомцами, дабы они не приставали к ней, потом — в надежде получить такой же оргазм в очередной раз; и так далее пока не отвалятся все причиндалы. Они готовы платить деньги, но ей этого ненужно. Хочется ей только одного, взорвать «этот чёртов мир»; так, чтобы не осталось и камня на камне. Чтобы сдохли все дети, мамы, папы, дедушки, бабушки.
Весь вспотевший, я еле встаю с её кровати с сильным чувством опустошенности. Она закуривает марлборо чёрного цвета, а меня просит валить, пока есть возможность; а иначе уже будет поздно.
Обитель её знают не многие, но из любовников осведомлён я единственный. Узнай о нём кто ещё, тут бы собирались толпы её сексуально-озабоченных поклонников, скандирующих – «дай-дай-дай» или «хочу-хочу-хочу».
— В скором времени, ты должен перестать ко мне ходить – сказала она мне, пока я стоял на своих обессиленных ногах около постели, предприняв попытку дотянуться до алкоголя.
— Почему? – удивился я.
— А ты как думаешь? – спросила она – Сколько тебе уже? Лет пятьдесят? Ты бы сейчас сам трахался бы с пятидесятилетней старухой?
— Это уже совсем другие вещи – говорю я, обидевшись где-то в глубине своей дряхлой стариковской души.
— Ебля дело молодых – говорит она мне – ты уже достаточно протрахал свою жизнь.
Сейчас секс для меня последняя хреновина, которая оставляет меня в игре; заставляет меня ходить на роботу, есть, пить. Если бы не было секса, я бы уже давно повесился бы или вскрыл вены. А сейчас она хочет лишить меня этой райской смеси наслаждений. Чёртовски херово блядь!
— Послушай – говорю я – до сих пор проблем с моим возрастом у тебя не было. А что это вдруг заставило тебя поменять приоритеты?
— Как бы там ни было, за эти два года, что ты сюда приходишь, я не замечала в тебе роста – сказала она – только спад.
Как бы невзначай улыбнувшись, я беру со стола принесённую мной бутылку виски и, откупорив пробку, делаю приличный глоток. На секунду я представил себе сцену, где трахаюсь с пятидесятилетней бабкой, которая пытается дотянуть меня до небес. Бабка может быть моей сверстницей… или даже одноклассницей. Я досихпор помню свою первую случку с подругой детства, когда мы ещё учились в третьем классе. Да, смешно…
— А я думал, что у нас будет что-то типа «и трахали мы друг друга пока смерть не разлучила нас» — сказал я – и всё ведь нормально. Это ты начинаешь.
На этот раз она, невзначай улыбнувшись, тушит сигарету и встаёт с постели. Её тело можно назвать либо даром божиим, либо даром пластических хирургов, хотя мне параллельно.
— Неужели ты думал, что твоя молодость вечна? – ухмыльнулась она – всё постепенно стареет, разрушается, а ты что? Исключение?
— Да – ответил я – Я исключение, также как и ты. Мы вне времени и пространства. Мы это больше чем слова или мысли. Мы – вселенная. Мы – боги.
— И ты называешь себя нормальным человеком? – спросила она.
— Я нормален более чем человек, который придумал «Метро 2033», и кажется этого достаточно.
— Это называется самовнушение – сказала она, надевая на себя чёрное платьице, тем самым лишив меня удовольствия смотреть на её безупречное тело.
— Это только ты так думаешь – отозвался я.
— И это тоже самовнушение – повторилась она.
— А где же тогда реальность?
— Реально то, что всё нереально – говорит она, и надевает свои лакированные каблуки.
Любой разговор с ней, всё равно, что разговор со стеной. Реальность она признаёт только свою, и ни с кем не соглашается. Правда, та — что у неё на уме, а остальные только пытаются кому-то подрожать, и с кем-то соглашаться.
— Куда ты? – спросил я.
— Я иду не одна, со мной ты – сказала она и кивнула, как бы приказывая одеваться.
Я начал надевать свою одежду, она тем временем тихонько ушла в другую комнату.
С сумкой в руках, она уже стояла в проёме, когда я, одевшись, подхожу к ней чтобы сказать:
— Это ведь просто шутка, то, что ты сказала.
Окинув меня оценивающим взглядом, она ответила:
— Конечно, в моих словах была доля правды – нахмурив взгляд, она добавила – но это ничего, если ты мне поможешь – и кивнула в сторону большой спортивной сумки.
— Без проблем – сказал я, и, подняв сумку, ужаснулся её весу.
Подняв одну бровь, она спросила:
— Точно без проблем?
— Конечно – подтвердил я.
Все говорят, что хотят любви, но это неправда; все хотят ебли, просто не знают как это сказать. Эта хреновина с подковыркой, ибо если ты хочешь ебли ты извращенец; а если ты хочешь любви, ты романтик. Всё завуалировано и неоднообразно.
— Одна моя подруга вчера умерла – сказала она, пока мы спускались по лестничной площадке.
— Как? – спросил я.
— От Анарексии – ответила та.
— Соболезную.
— Да – махнула она рукой – всё равно она была сукой!
Мы вышли с ней на улицу; шёл снег, а мы оделись как на пляжную вечеринку. Но холода я не чувствовал, наверное из-за двенадцатичасового непрерывного секса, и нескольких бутылок виски с водкой.
Помутившийся рассудок заставлял меня идти за ней, даже не задавая никаких вопросов, в то время как их было неприлично много.
— Ты когда-нибудь трахался с кончающей девчонкой? – спросила она.
— Да – сказал я.
— Ну и как оно?
— Ничего особенного – сказал я.
— Я имею ввиду на вкус?
— Этого не пробовал.
— Зря – сказала она, и начала смеяться.
Улицы всё проходили, а мы никак не приходили на место. Я уже начал подозревать неладное, как она сказала:
— Спускаемся в метро.
Мы спускаемся под землю, и смотрим по сторонам. Малейшего понятия, не имея, куда это она собралась, я поставил сумку наземь.
— Подними – сказала она, и я почему-то сразу поднял.
Потерять её было моим самым большим страхом, который терзал меня уде полгода. Шестнадцатичасовой секс превратился в двенадцатичасовой, и это моей добротной нимфоманке не нравилось. Само собой вырисовывался вопрос, нашла ли она уже человека покрепче меня. Готовым должен быть каждый, к тому, что его заменят; на работе, в семье, в любви. Вещь, человек – всё со временем становиться привычным и надоедливым. Сменить обстановку хочет каждый, и в один прекрасный день тебя тоже сменят.
Несколько поездов прошло, но мы так и не сели, ни на один из них.
— Мы будем садиться или нет? – спросил я.
Посмотрев на свои наручные часы, она ответила:
— Пока что рано.
Взгляд, выражение лица, всё в ней изменилось. Нервозность и нетерпение её распирали, однако она ещё сохраняла стойкость. Причин для такого поведения я не видел, но и спрашивать почему-то не хотелось. Наконец она снова смотрит на часы, и говорит:
— Пошли!
Вагон, в который мы вошли, был наполовину полон. Дети, мамы, папы, бабушки и дедушки; все они здесь присутствовали, и каждый из них что-то из себя представлял. Каждый из них либо в будущем, либо в настоящем является полноценным членом общества, и каждый из них в чём-то хорош. Талант есть у каждого, и он своеобразен.
Разум их заполнен своими житейскими проблемами, которые они вдумчиво и безустанно прокручивают в голове, дабы скука их не одолела. Тем временем, она толкает меня к одному из концов вагона, так что мы оказываемся в одном из углов. Сверившись с часами, она мне говорит:
— Оставь сумку здесь – и кивает в сторону освободившегося места – под-низ – добавляет затем.
— Но зачем? – спрашиваю я.
— Это такая выдумка – поясняет она, что мне кажется логичным пояснением.
Сумка лежит в нужном месте, и она улыбается.
— Всё правильно – говорит она – ты меня не подвёл.
— Я никогда тебя не подведу.
Следующая станция была для нас последней, и мы снова стоим на ровной поверхности. Часы она всё держит и держит у глаз, дабы не пропустить какую-то важную секунду, будто та решает всё на земле.
— Ой, я так волнуюсь – говорит она, и впервые за всё время после выхода на улицу её голос звучит трезво.
— Из-за чего? – спрашиваю я.
— Сейчас узнаешь – сказала она и снова уткнулась в часы.
Предвкушение порой слаще, чем само событие, и на этот раз это точно. Предвкушал я что-то весёлое или эротичное, но это оказалось совсем другим.
БУМ…
Взрыв прозвучал где-то в туннеле; том самом, по которому отбыл наш поезд. Охуевшими глазами, я смотрел по сторонам, всматриваясь в выражения лиц простых прохожих.
— По новостям миллион раз показывали теракты, а стоит одному произойти у них перед глазами, то они сразу начинают паниковать – сказала она, встав в позу недовольного человека.
— Что это значит? – спросил я.
Она посмотрела на меня с призрением и сказала:
— Это значит, что ты соучастник теракта – и, развернувшись, пошла в сторону выхода.
Простота такого поведения в данный момент меня просто шокировала, и все мысли в моей голове испарились кроме одной – «неужели». Неужели в этом туннеле погибли люди? Неужели они теперь просто мясо, кости и шерсть? Неужели их полные разных событий и историй жизни теперь окончены? Неужели она…


Теги:





0


Комментарии

#0 21:48  16-08-2011Яблочный Спас    
надуманный текст.
от оценок воздержусь ибо.
#1 21:50  16-08-2011Лев Рыжков    
Очень сыро, конечно. Начальный абзац — провальный. Концовка — мутна и скомкана. Середина — еще куда ни шло.
Первыйнах.
#2 21:50  16-08-2011Лев Рыжков    
ох, обогнале, гг.
#3 21:55  16-08-2011Медвежуть    
Пусть кто-то другой Ебёться(с) с подобным.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:42  27-04-2017
: [0] [Децкий сад]

да ладно тебе кочевряжиться — идиот
бери что дают, пока эту хрень не отняли
ты вечно двумя кулаками запихивал в рот
хотя не голодный, и рядом грудастая няня

подавишься — слышишь? ведь это не мясо а кость
и ты не орёл, и во рту у тебя не дробилка....
08:15  21-04-2017
: [6] [Децкий сад]
Я хорошо помню, как мой младший брат Сашка выдумал эту историю. Он долго готовился. Рассказывал мне её перед сном, учил наизусть детали, добавлял подробности.
- Никто не поверит – издевался я над братом.
- Почему? В Сожри-печень верят, Вырви-глаз, а в Чёрную Собаку Смерти не поверят?...
22:07  18-04-2017
: [4] [Децкий сад]
"...Они умрут.
Все. Я тоже умру.
Это бесплодный труд.
Как писать на ветру."
И.Бродский. "Натюрморт"

"...Булки фонарей, и на трубе, как филин,
Потонувший в перьях нелюдимый дым."
Б. Пастернак "Зимняя ночь"

"....
22:04  18-04-2017
: [10] [Децкий сад]

Красавица зеленая – размашистая елка
Заснеженный овраг прикрыла с грустью
Печаль тоскливая вонзилась, как иголка
Конца и края нет лесному захолустью

Ярила на коне. Весна опушки обнажила
И белые цветы, так робко, гнутся на ветру
Не первый раз сугробы елка сторожила
Храня за снегом юности незримую черту

Но люди за природой наблюдают вечно
Вот опергруппа за город летит беспечно
В овраге стаял снег, а там «подснежник»
Корявый с медом запах, цвет «мятежник»

...
Кисловодск- город моего детства. В последний раз я был там в 93м. Моя прабабушка Лидия Алексеевна жила в самом центре города на Курортном бульваре дом номер 1. Когда этот дом принадлежал какому-то купцу. Но потом советская власть нарезала его огромные комнаты на крохотные коммунальные клетушки и заселила новых жильцов, попроще да победнее....