Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Семь

Семь

Автор: Голем
   [ принято к публикации 22:51  31-08-2011 | бырь | Просмотров: 593]
* * *
Ясное летнее утро смеялось и пело, словно молодая цыганка.
В городе N второй час шёл еврейский погром.
Ой, мамо-мамеле… Йоська Рубик, чумазый лодырь и пройдисвет, если спросить старого Менделе, а по общему мнению – остряк и задира, а ещё виртуоз водить по скрипочке смычком из конского волоса, весёлым июльским утром мчался на всех босых парусах по кривой и вихлястой Знаменке, вымощенной узкой серой брусчаткой. Что вам сказать за Йоську? Ему неполных шестнадцать. Бешеные кудри вразлёт, маслянистые миндалины глаз разделены скорбным еврейским носом. Ой-вей, а скрипочка Йоськи поёт, как ручная птица; а в папиной швальне темно, тепло, тесно и сыро – так сыро, что в самую пору выводить змеёнышей; а мамины руки вечно перемазаны тестом, но порхают себе, живут весёлой, затейливой суматохой; а в тёплом печном закутке ворчит, как загнанный леший, заросший мелкими седыми кудерьками маленький и грозный дед Менделе…

Следом за Йоськой, постепенно сгущаясь, подобно грозовой тени, мчалась во весь дух толпа молодых кучеров и артельщиков, портовых амбалов и трактирных шулеров, модных приказчиков и просто маменькиных сынков. Овеянные чёрными лаковыми крылами «Союза архангела Михаила», они, словно пригоршнями, разбрасывали по сонной Знаменке перестук литых подковок на смазных сапогах. В крепчайший аромат креозота и дёгтя вплетался густой, плотный запах казённой сивухи.

Когда обе створки Рубиковых дверок рухнули, раздался залп отборной дедовой матерщины.
Рыжий Трохым… вы не знаете рыжего Трохыма? ну тот, что провизор в угловой аптеке, у Марека Либиха… ловким броском кистеня в висок Трохым раз и навсегда отрешил старого Менделе от философских раздумий. Йоська выскочил из горницы на заполошный крик матери, поёжился от звона разбиваемых стёкол и замер, в минуту оценив все причины и следствия.
Рука его скользнула в единственный карман домотканых порток и выхватила утаённую от матери свинчатку. Последовал скрипучий поворот колеса Фортуны, и рыжий Голиаф, сражённый юным Давидом, выдул розовый пузырь бывшей своей переносицей, обвёл хозяев томным взглядом и рухнул на глинобитный пол. Онемев на миг, погромщики с воем кинулись к Йоське…
Он по-кошачьи извернулся в их руках и растаял в зазубренном оконном проёме.

Кончалась вихлястая Знаменка, а спасения по-прежнему не было.
Йоська миновал уже второй, седьмой, пятнадцатый двор… Смахивая на бегу слёзы, он припомнил, как час назад хвастал деду умением считать до двадцати.
Почто босяку такая роскошь, восхищённо бормотал дед – ён же не Ротшильд!
Впереди и по бокам было заперто всё – даже форточки, даже вонючие сортиры на задворках. Внезапно в одном из дверных проёмов раскроилась узкая щель с колеблющимся внутри ореолом свечного огарка. Йоська, не раздумывая, перемахнул через утлый заборчик, единым махом пролетев по каменным, вросшим в землю зеленоватым ступеням, лихо отсчитал босыми пятками: раз-два-три… семь! Ровно семь – это же любимое Йоськино число.
Сердце Йоськи рвалось и пело, как зяблик, выпущенный в пасху на свободу.
Я вернусь, мамо! Молись, мамо! Зажги семисвечник, да пошлёт нам Яхве-Иегова спасение и защиту… Зарывшись в груду тряпья, сложенную в углу прихожей, Йоська подтянул колени к подбородку и затаился. Как всё же нужно по-маленькому, и нос чешется, страшное дело…
Эх, деда-деда… ой, мамо-мамеле…

Протопай черносотенцы оставшуюся сотню шагов до конца Знаменки, и кто знает, сколько бы пела божественная скрипка. Но взошла звезда над Вифлеемом, и не рождать ей больше пророков. Грудной женский голос с подвизгом, как будто лающей болонке с размаху отдавили лапу, ворвался в потную, пьяную от вина и крови толпу: эй вы, олухи царя небесного! Не провороньте жидёныша – к Панасюкам спрыгнул…
Его долго били, затем выволокли за ноги обратно, в сиянье солнечной тишины.
Тело ещё с минуту цеплялось за жизнь. Качая слипшимися от крови кудрями, голова проехалась по ступенькам. Угасающим сознанием, дробившимся от боли в затылке, Йоська привычно отсчитал: раз-два-три… семь. Пропели трубы горних ангелов, и пришло время разбрасывать камни.
Семь камней к смерти.



Теги:





1


Комментарии

#0 12:33  01-09-2011Шева    
Сильно. Емко.
#1 13:01  01-09-2011Гриша Рубероид    
угу. хорошо.
#2 13:09  01-09-2011Renat-c    
Написано отлично.Только нахуй?
#3 13:13  01-09-2011Какащенко    
читал. Голем, ты?
#4 13:30  01-09-2011Sgt.Pecker    
не читал.Какащенко, ты!?
#5 15:31  01-09-2011Голем    
Renat-c, ну как зачем?
порадовать тебя хотел, к 1-му сентября…
Какащенко, а дуель помнишь (Алу протиф Гигса)? ггг
#6 15:40  01-09-2011Renat-c    
Теперь таким радовать принято? Как там у Ницше:«Чем больше вглядываемся в бездну, тем больше вглядывается она в нас». Жизнь непредсказуемая штука, порой и охотник становится дичью, разве не так?
#7 15:49  01-09-2011Голем    
если охотник не чувствует себя дичью, он ужэ не охотник.
#8 15:53  01-09-2011Renat-c    
Да и было похожее недавно, промаленького Пинхаса. Не помню название.
#9 16:48  01-09-2011hemof    
Хорошо написано, больно от такого становится, глотку перехватывает. Только всё меньше почему-то хочется об этом читать. Устаёшь в грехи человеческие заныривать, захлебнуться можно.
#10 17:05  01-09-2011СИБ    
грустна… животрепещуще…
#11 17:26  01-09-2011Renat-c    
Хемоф, я о том же.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
07:42  20-05-2017
: [35] [Литература]
болтают о разном, болтают ногами
болтают когда наступают на камень;
как если разрубишь Татьяну – пол Тани
так есть сотни видов различных болтаний;

болтание членом над женской губою
болтание чувств, когда рядом с тобою
болтание судеб, как в годы репрессий
болтание букв в политической прессе....
Когда от нас останутся стихи,
Ненужные, как пасмурное лето,
Мы выйдем в мир — спокойны и тихи, —
Из пыльных кулуаров Интернета.

Мы станем кормом для слепых червей,
Нас будут пить осины и берёзы,
Мы упадём в объятия морей,
Как синих туч стеснительные слёзы....
23:38  08-01-2017
: [25] [Литература]
Призер конкурса "АПОКАЛИПСИС"

Нельзя сказать что Шаня был олигофреном. До настоящего сумасшедшего он тоже не дотягивал. Хотя лёгкая ебанутость угадывалась с первого взгляда. Просто было у него некое недопонимание этого мира. И как следствие – обоюдное отторжение. Отсюда бытовая неустроенность....
Призер конкурса "АПОКАЛИПСИС"



Деревня Агашкино. Двойная Петля (конкурс, если не поздно).

Щас до деревни Агашкино из Москвы можно долететь на самолёте. Расстояние - восемьдесят километров, минимальная стоимость билета - 123 евро, время полёта 10 минут.
А тогда, в 1986 году, мне приходилось добираться туда сначала на переполненной электричке Москва - Голутвин до ст....
Призер конкурса "АПОКАЛИПСИС"

Отрезая напрочь путь к свободе,
лязгнула решётка в "смотровой".
Злобный санитар сидит на входе.
Я лежу под драной простынёй.

"Вязки" словно змеи впились в кожу,
горло давит как петля "сушняк".
Мне тревожно от тоски до дрожи,
спину давит будто гроб лежак....