Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Тёмная история.

Тёмная история.

Автор: Рыцарь Третьего Уровня
   [ принято к публикации 12:46  21-10-2011 | бырь | Просмотров: 432]
Поезд «Воркута-Москва» судорожно задергался и остановился, противно заскрипев тормозами.
- Ну вот, опять до вокзала не дотянули, пока добежишь до ларька, поезд уйдет. Ванька, вставай! Беги очередь занимай, а то вы всю воду высосали, чем я вас поить буду? – забурчала снизу вредная бабка, которая не давала покоя не только своим внукам, но и остальным заложникам вагона. Я оторвал голову от серой наволочки со штемпелем «Северная Железная Дорога» и глянул в окно. Надо же, всего 10 часов от Инты, а деревья уже зеленые. С севера на юг ехать всегда веселее: садишься в поезд, где дожди и хмурое небо, через 10 часов уже начинаешь улыбаться зеленой травке, а еще через сутки приезжаешь туда, где вовсю светит солнце и шелестят листья. Если бухать двое суток до потери пульса и изредка поглядывать мутными глазами в окно, природа всегда подскажет, в какую сторону ты едешь.
Рывком поднявшись с полки, я аккуратно спустился вниз, чтобы не потревожить бабку. В коридоре уже столпились угрюмые пассажиры, которые, как и бабушкин Ванька, хотели успеть купить припасов в дорогу и подышать свежим воздухом.
- Стоянка всего пять минут, куда вы все лезете?! – негодовала проводница, заслоняя собой тамбур.
- Дай хоть покурить выйти! – забасили соскучившиеся по солнцу шахтеры и выдавили укротительницу полосатых матрасов на перрон.
Оказавшись на подножке, я зажмурился, ощутив букет живых ароматов и звуков. Запах иван-чая, свежих досок и мазута, станционные гудки, грохот почтовых тележек, лай дворняжек – всё это мощным потоком ударило в голову. Постояв немного, я спрыгнул с подножки и в ту же секунду упал, ощутив резкую боль в ноге. Проводница, откинувшиеся зэки, шахтеры и тетки с детьми обступили моё лежащее тело.
- Ты че, пьяный?
- Что с тобой?
- Да у него перелом – точно говорю!
- Ща поезд тронется, а он лежит!
Держась руками за лодыжку и стиснув зубы, я не мог произнести ни слова. Когда боль немного утихла, я попытался встать, но ничего не вышло — лодыжка опухла до невозможных размеров.
- Надо врача. А где ж я тебе его возьму? – воздела руки к небу проводница, — затащите его быстрее в вагон! Эх, горе луковое…
Два шахтера в белых майках и растянутых трениках ловко подхватили моё тело и эвакуировали на нижнюю полку под бок к бабке, которая тут же наградила нас недовольным взглядом.
- Я дико извиняюсь, но вынужден причинить Вам некоторые неудобства в связи со случившимися обстоятельствами, которые меня крайне огорчают, — обратился я к старухе, но вместо ответа она демонстративно отвернулась к окну.
- Так, бабка, парень посидит тут немного, и чтобы я тебя и твоих визгов не слышала! – скомандовала проводница, — Я уже связалась с начальником поезда, в Княжпогосте тебя будет ждать «скорая», собирай вещи.
- В смысле?
- Будем тебя снимать с поезда, до Москвы ты не доедешь. Вдруг у тебя перелом? Смотри, нога уже вся лиловая!
Чёёёёёрт! Только этого мне не хватало… С досады я ударил затылком о стенку. А делать нечего, нога и правда опухла.
На перроне стояла «скорая» – серая от рождения «буханка». Всё те же шахтеры выгрузили меня из поезда, я пожелал им хорошего отпуска и полез в нутро УАЗа. Минут через десять, взвизгнув изношенными колодками, «буханка» остановилась у больницы. В приёмном отделении мою ногу осмотрел дежурный врач, похожий на Робинзона Крузо. Пощупав лодыжку, он поставил диагноз:
- Фигня! Связки потянул. Побудешь у нас дня три и можешь валить дальше.
- Спасибо, доктор! Буду Вам очень признателен, если лечение займет гораздо меньше времени, — сказал я, наблюдая за парой тараканов, играющих в салочки на серой стене.
- Имя? – спросил Робинзон, заполняя бумаги.
- Максим Евгеньевич.
- Возраст?
- 22
- Где проживаешь?
- В Москве.
- Зачем с поезда прыгал?
- Никуда я не прыгал, просто неудачно оступился.
- Аня! – крикнул в коридор врач, — принеси костыль или палку! Так, Максим Евгеньевич, определяю тебя в 13-ю палату. Сейчас медсестра сделает тебе перевязку, потом накормит остатками ужина и можешь валиться спать – больше тут делать всё равно нечего. Кстати, в твоей палате лежит дед, будешь бухать с ним – выгоню, а лечение продолжишь у ментов в обезьяннике. У меня тут и без тебя алкашей хватает.
- Пить не буду, не волнуйтесь. Про телевизор не спрашиваю – и так всё понятно, а почитать хоть есть что-нибудь?
Робинзон наклонился и вытащил из-под стола две пыльные книги: «Взгляд на русскую литературу 1846 г.» Белинского и сборник сказок Джанни Родари.
- Выбирай, другого ничего нет. Советую взять Белинского, у Родари страниц не хватает – дал больным почитать, а они, стервецы, жопы им подтирали – бумага мягкая.
Я выбрал Родари – вдруг и мне листы пригодятся.
На пороге приемного отделения появилась медсестра Аня с длинной деревянной палкой в руке. Я широко открыл глаза и Родари со своими Чипполинами и паровозами чуть не выпал у меня из рук. Аня как будто сошла со страниц журнала для взрослых. Её лицо – последнее, на что я обратил внимание, имело благородный белый оттенок. На вид медсестре было лет тридцать.
- Проводишь больного в 13-ю палату, сделай перевязку и накорми. Всё, меня больше не трогать! Свободны!
В коридоре Аня забрала у меня посох, обняла моё туловище одной рукой, и с её помощью я допрыгал до своей палаты. Весь путь от приёмного до кровати я ощущал прикосновение её груди и бедра.
- Принимай гостей, Митрич!
Из угла на меня уставился дедок. Глянув на него, я сразу понял, что старичка-лесовичка на Мосфильме явно рисовали с Митрича.
- Доброго здоровьичка! Кого ты мне, Анютка, привела?
- Не тебе, а себе! Нашла, наконец-то, молодого парня, а то от вас, алкашей, никакого толку! – засмеялась медсестра и ущипнула меня за задницу.
Я несколько напрягся, потому как уже неоднократно являлся объектом домогательств со стороны женского пола. Когда ты хватаешь девушку за мягкие места – это одно, а когда щупают тебя – тут, блин, есть о чем задуматься!
Аня усадила меня на кровать и туго перевязала лодыжку. Наматывая бинт на ногу, она, не отрываясь, смотрела мне в глаза.
От ужина я отказался, на что живо отреагировал Митрич, назвав меня дураком:
- Не хотел есть — мне бы свою пайку отдал!
По слову «пайка» мне сразу стало понятно, где провел Митрич некоторую часть своей жизни.
Уже совсем поздно, как раз на том месте, где Чипполино объявили в розыск, в палату зашла Аня. Я отложил книгу и бросил взгляд в сторону Дмитрича. Дед спал, как убитый.
Аня опустила пониже настольную лампу и присела ко мне на кровать.
- Мне нужно взять у тебя кровь.
- Какую еще кровь? Зачем?
- В больнице так положено.
- Вы её у всех тут берете?
- Да! – прошипела странным голосом Аня.
- Нет, Аня, кровь не дам, мне врач об этом не говорил! И не люблю я, когда мне пальцы прокалывают.
- Ну ладно… Как нога, болит?
- Так себе, ноет.
- Я тебе укол сейчас сделаю. Обезболивающий.
- Куда?
- В твою попу, — еще ниже наклонилась Аня.
- Коли быстрее и уходи – видишь, у меня Чипполино.
- Дай я потрогаю твоего Чипполино! – сунула руку под одеяло медсестра.
Я аж подскочил. Аня расхохоталсь:
- Да ладно, успокойся, укол сделаю и уйду.
Укола я почти не почувствовал, зато ощутил, что мне жутко захотелось спать. Остатками сознания я еще цеплялся за Чипполино, но вскоре впал в забытье.
Утром меня разбудил Митрич, уронив на пол железную кружку. На моей тумбочке уже стоял завтрак: чай, вареное яйцо и тарелка с кашей. Я протянул руку к своему посоху и, опираясь на него, похромал к умывальнику. Разглядывая свою физиономию в зеркале, я заметил на шее две красные точки.
- Чертовы комары!
- А? – спросил Митрич.
- Говорю, комары – паскуды ночью покусали! Или может это клопы?
- Да разве это клопы? Вот у нас на зоне в 78-м – вот это были клопы!
Утреннего обхода почему-то не было. Митрич сказал, что тут лежат одни хроники – че их осматривать каждый день? Летом народу мало, основной поток пациентов идёт зимой – ломают руки-ноги или замерзают по пьяни.
Боль вроде утихла и я, прихватив с собой верного Родари, вышел посидеть на лавке во дворе. Через пару часов книга закончилась, и я пошел менять Родари на Белинского.
На месте вчерашнего отшельника сидел другой врач, тоже бородатый. Раз уж я пришел за Белинским, заодно не грех и ногу проверить! Бородач пощупал её, я поойкал в ответ.
- Ну, чё, нормально. Сильно ногу не напрягай, и скоро сможешь бегать. Сейчас тебе сделают новую перевязку.
- Аня?
- Нет, она у нас только по ночам работает.
Весь день я провел за изучением трудов Белинского. Надо же, сам ведь ничего не написал, а других критикует, гад.
Чем темнее было за окном, тем всё менее я понимал Белинского и никак не мог сосредоточиться на тексте — все мои мысли были заняты Аней. Я знал, что вечером она придет снова.
Митрич отрубился, и около полуночи в палату юркнуло знакомое тело в белом халате.
- Здравствуй, Максик! Мне сказали, что на ужин ты только пил чай. Так нельзя! — с укоризной произнесла Аня и положила на кровать апельсин, яблоко и плитку шоколада.
- Аня, я ведь не девочка, чтобы мне шоколадки носить.
- А это чтобы ты был еще слаще! – сверкнули в темноте её глаза.
- Аня, уходи. Мне твои шутки не нравятся. Ты офигенная девка, у тебя в этом поселке конкуренции наверняка нет, че ты...
Договорить я не успел. Аня набросилась на меня, закрыв мне рот ладонью. Словно вихрь закружился в моей голове. Меня бросало то в жар, то в холод, а затем опять по новой.
Утром я еле оторвал голову от подушки.
Митрич смотрел на меня, сидя на тумбочке, и нагло пожирал мой завтрак. Ну и ладно, есть мне всё равно не хотелось. Пошарив рукой, я нашел свой друидский посох и побрёл к умывальнику. Мать моя! Точки стали еще больше.
Умывшись, я намотал полотенце на шею и отправился к врачу.
- Здорово, Бендер! – глянув на «шарф», поприветствовал меня заступивший на смену отшельник.
Я плюхнулся на стул и потребовал, чтобы меня сию же минуту выписали.
- Так ты ж еще ходить не можешь! На «скорой» я тебя к поезду не повезу, а сам ты не дойдешь. Да и не могу я выписать тебя, не вылечив.
- Я тут от другой болезни сдохну!
- От какой?
Я тронул полотенце и, немного подумав, опустил руку.
- От тоски.
- Ладно, не скули, я тебе Жюля Верна принесу.
- Спасибо, но у меня еще Белинский не прочитан.
- Ну, как знаешь.
Он осмотрел мою ногу и мы договорились, что меня выпишут завтра утром, иначе я просто сбегу.
Опять я весь день сидел на лавке и читал книгу. К вечеру похолодало, и я решил пройтись вдоль больницы, чтобы согреться и разогнать кровь. Стоп! Кровь! Я сел на лавку. Не может быть! Этого не может быть!!! Бред какой-то…
Я энергично помотал головой, чтобы вытряхнуть идиотские мысли из головы, но они увязли в ней еще крепче.
Я сходил на кухню и выпросил на кухне нож, а потом несколько часов сидел и тупо втыкал его в землю. Потом сторожа с интересом наблюдали, как я ходил вдоль аллеи, разглядывая деревья. Остановившись возле одного из них, я отломил толстую ветку и стал скоблить её ножом.
- Ты что делаешь, ирод? Зачем дерево ломаешь?
- Новую трость хочу сделать. В подарок больнице. Я же завтра выписываюсь!
Поужинав хлебом, я приготовился к очередному визиту Ани: переоделся в свою одежду, сложил больничную пижаму на тумбочку, привел свои мысли в порядок и стал ждать.
Митрич зыркал на меня из угла, кряхтел, вроде силился что-то сказать, но почему-то только вздыхал и ничего не произносил.
Наконец жизнь в коридоре окончательно умерла, и в больнице стало совсем тихо. Я слышал только дыхание Митрича и стук своего сердца.
В полночь появилась она.
- Привет, дорогой, я снова пришла к тебе!
- Я ждал тебя. Извини, что не приготовил цветы и шампанское.
- Ничего страшного, сладенький. Я сейчас уберу отсюда деда, чтобы он нам не мешал.
Она открыла дверь и аккуратно выкатила кровать с Митричем в коридор.
Я поправил лампу, чтобы она светила выше.
Аня вернулась и плотно закрыла за собой дверь.
- Ну что, теперь ты мой! – произнесла она и распахнула халат.
Я задрожал от увиденной красоты и еле удержал себя в руках.
Халат упал с её плеч, и Аня медленно стала приближаться к кровати. Я сидел, не шелохнувшись, и смотрел в её глаза, которые, казалось, гипнотизировали меня. Остановившись в метре от моих ног, она широко улыбнулась, и я увидел её острые клыки.
- Стой, Аня! Первый раз в шприце было снотворное, вчера в кружке с чаем была еще какая-то хрень, а сегодня как ты будешь меня усыплять?
- Молчи, мой сладкий, и не говори всякие глупости!
- Уходи, Аня! Завтра я уеду и мы забудем всё, что здесь случилось.
- Я не могу просто так уйти, мне нужна кровь!
- Иди из пробирок напейся!
- Я никуда не уйду!
- Аня, ты больна! Это болезнь, тебе нужно лечиться, ты сама должна знать об этом!
Она подняла с пола халат и вытащила из кармана шприц.
- Раз ты не хочешь по-хорошему, я вколю тебе снотворное, — перестала улыбаться медсестра и сделала шаг вперед.
- Ты мне не оставляешь выбора, Аня!
В тот же миг в её голову полетел Белинский.
Аня наклонилась, я прыгнул вперед, сбил её с ног и полотенцами привязал её руки к ножкам кровати.
Аня шипела и страшно ругалась. Я сидел на полу, слушал её проклятия и думал, что делать дальше. Всё происходящее было похоже на сон. Кто мне поверит про голую вампиршу со шприцом?
Я вышел в коридор и растормошил Митрича. Дед поднял голову, и я увидел на его шее такие же точки, как у меня.
- Митрич, я так понимаю, что ты всё знаешь.
Он опустил голову.
- Слушай, дед, я ухожу. Прямо сейчас сваливаю отсюда и еду на вокзал. Медсестра привязана к кровати. Я не знаю, как лечить эту дуру от её болезни.
Я сел на кровать рядом.
- Дурдом какой-то! Прикинь, у меня у самого чуть крыша не поехала — весь вечер осину искал, идиот. Видел трость мою новую? Из осины сделал. Самому, блин, смешно. Ты слышишь меня, Митрич?
Дед кивнул головой.
- Я уеду, а вы все тут останетесь. Или пусть продолжает годами сосать из вас кровь, или сдайте её в ментуру. Или в дурку… Нет, не надо! Жалко её, блин, красивая ведь, дура. Митрич, ты только сейчас её не отпускай! Ладно? Развяжи её утром, чтобы я успел ночью сесть в поезд, а то вдруг ещё погонится за мной – сам знаешь, на что бабы способны. Как отвяжешь, отдай ей мою трость – пусть будет подарок на память.
Митрич поднял на меня глаза.
- Уезжай отсюда, парень, это наши дела. Я знаю, что делать. Всё, давай!
- Прощай, Митрич!
Я выпрыгнул из окна туалета в темноту и поковылял к вокзалу.
Через несколько часов я сидел в московском поезде с проводницей в купе и пил чай. Проводница жадно пожирала меня глазами…

Ярославский вокзал встретил поезд массой народа, таксисты стояли плотной стеной и не давали пройти. Прорвавшись сквозь толпу, я подошел к киоску и вдруг увидел газету с огромным заголовком «В больнице совершено ритуальное убийство». Зайдя в метро и сев на ступеньку эскалатора, я стал жадно поглощать статью. В вагоне я еще раз медленно прошел по тексту, не веря своим глазам. Какой-то мужик, перегнувшись через мое плечо, спросил:
- А! Тоже это читаете? Ну и как? Вот до чего дожили с этой демократией! Сумасшедший дед закалывает осиновым колом медсестру, а потом вешается! Где это видано? Кошмар, какой кошмар! А рядом читали? Средь бела дня инкассаторов ограбили! И где — под боком у мэрии!
Молча взглянув на него и ничего не сказав, я вышел из вагона.






Теги:





-1


Комментарии

#0 19:26  22-10-2011Sgt.Pecker    
читал читал так нихуя и не дочитал чота остопиздело к середине, сорри.
#1 19:52  22-10-2011Гриша Рубероид    
решытельный дед, бля.
#2 21:09  22-10-2011vaxmurka    
Очень даже.
#3 21:21  22-10-2011Evelyne    
Понравилось.
#4 13:01  23-10-2011castingbyme    
ну не знаю
#5 12:45  24-10-2011Шева    
Первая половина неплоха, далее совершенно нелогично пошла заезженная тема, стало скучно.
#6 02:29  31-10-2011Лев Рыжков    
А хорошо, чотам
«Укротительница полосатых матрасов» — понравилось выражение.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....